4. Типы ученых.

Муравьи – пауки – пчелы. К настоящему времени существует большое множество разных типологий людей, занятых в науке. Одна из первых классификаций принадлежит английскому философу Ф. Бэкону: а) «муравьи» – те ученые, которые занимаются только регистрацией и сбором чувственных фактов, они лишь «ползают» по фактам, не поднимая своих голов в область теории; б) «пауки» – теоретики, которые высиживают свои умозрения в кабинетах и библиотеках, плетут паутину мыслей, вычитывая их из других книг и игнорируя факты опыта; в) «пчелы» – ученые, сочетающие опыт с теоретическим обобщением.

«Прагматики - романтики». Эту оппозицию ввел немецкий химик и методолог науки Вильгельм Оствальд (1853-1932). Первые предпочитают заниматься реальными фактами, проводя их описание, объяснение и классификацию. Эта научная практика легко переходит в практику производственную. Наука романтиков сводится к созданию высоких теоретических гипотез, такие ученые находят удовольствие в полёте абстрактной мысли и не склонны думать о её привязке к земным фактам. Хотя диада «прагматики - романтики» весьма близка к бэконовским метафорам «муравьи - пауки», в ней проставлены свои психологические акценты. Ученому-романтику не возбраняется построить свою высокую теорию, отталкиваясь от фактов в стиле «пчелы». Но для него интересна не работа с фактами, а полет мысли, удаляющий от них.

«Дедалы и икары». Такое деление предложил английский астроном Артур Эддингтон (1882-1944). Здесь привлечен древнегреческий миф о мастере Дедале, который сконструировал крылья себе и своему сыну Икару, предупредив его о риске – нельзя подниматься слишком высоко в небеса, ибо Солнце может растопить воск, на котором держатся крылья. Дедал летал только на малой высоте и вернулся невредимым обратно на землю. Икар же, забыв обо всем, в упоении полетом поднялся очень высоко, солнечные лучи растопили воск, крылья отвалились, он упал в море и утонул. Эддингтон применил эти метафорические образы к науке. Ученые-дедалы суть эмпирики, мысль которых не отрывается от фактов и частных законов. В своих выводах они всегда осторожны, держатся почвы чувственного опыта (дедалом был датский астроном Тихо Браге (1546-1601)). Дедалам противостоят ученые-икары, предпочитающие выдвигать смелые теоретические гипотезы, чреватые риском отрыва от фактов и опыта. (Многое от стиля икара было у немецкого астронома Иоганна Кеплера (1571-1630), не побоявшегося применить платоновское учение о правильных геометрических фигурах к строению солнечной системы). Итак, дедалы – это осторожные эмпирики, икары – смелые теоретики.

Новаторы и адапторы. Эта классификация принадлежит М. Киртону (США). Первыми являются ученые, которые открывают какие-то новые пути исследования. Первопроходцам есть место, как в эмпирическом опыте, так и в теоретическом поиске. Новатор способен изобрести оригинальную экспериментальную методику, открыть такой факт, который кладет начало новому научному опыту. И он же может выдвигать оригинальные гипотезы, предлагая необычную и экстравагантную теорию. По стопам новаторов идут адапторы, они предпочитают развивать то, что уже открыто и выдвинуто. Их дело состоит в том, чтобы проект и идею довести до детальных и конкретных разработок. И на этом поприще есть место талантам и гениям. Если Г. Галилей и И. Ньютон были новаторами, а Ж. Лагранж и Л. Эйлер – адапторами, то кто же усомнится в том, что современная теоретическая механика стала плодом совместных усилий титанов науки.

Семь типов. Целое семейство ввели английские психологи Т. Гоу и У. Вудворт. На первом месте у них идут «пионеры». Эти ученые тождественны предыдущим «новаторам», ибо первыми протаптывают дороги в науке и делают это на любом уровне. Далее следуют «эрудиты». В истории науки частенько «пионерами» становились дилетанты, пришедшие в сферу исследования со стороны. На фоне их когнитивной бедности «эрудиты» выглядят подлинными богачами, хотя и не всегда могут похвастаться творческими успехами. Экзотично выглядят «фанатики», они любят научное дело ради него самого. Будь это лаборатория или кабинет теоретика, такие ученые отдаются науке без остатка. Правда, такая самоотдача не всегда дает плоды в виде открытий. Свой колорит имеют «техники», им важно заниматься исследовательской аппаратурой, независимо от того, участвует она в плановых экспериментах или нет. Для них сконструировать оригинальный прибор намного важнее того, какие факты он может обнаружить. «Эстеты» демонстрируют полное пренебрежение к приборам и работе с фактами, их стихия – любование красотой теоретических построений. Чаще всего ими являются математики, испытывающие экстаз по поводу изящной цепочки уравнений. Особую группу составляют «диагносты». Их привлекает продукция других исследователей для того, чтобы оценить её по достоинству. Диагносты – это профессиональные критики, без которых не бывает научных отзывов, рецензий и оппонирования диссертаций. К диагностам весьма близки «методологи», которые занимаются оценкой высших теоретических оснований и они, естественно, пренебрегают низшей продукцией научного опыта. Если теория уже находится в руках, то весьма уместно задаться вопросом: «как это возможно?».

Генератор – критик – эрудит. Если предшествующая схема не претендовала на систематичность, то подход российского психолога М. Г. Ярошевского (1915-2001) ориентирован на целостный исследовательский цикл. Суть науки состоит в производстве нового и специализированного знания. Значит, ученым № 1 является «генератор», который способен породить новую идею, создать оригинальную гипотезу, совершить значимое эмпирическое открытие. Ученым № 2 выступает «критик». Его дело – подвергнуть новацию должной рациональной оценке, найти плюсы и минусы. Цикл завершает «эрудит». Поскольку он представляет авторитетные и общезначимые знания, ему следует обосновать новацию аргументами и ввести ее в научный оборот. Если же открытие не выдерживает критики, эрудит устраивает ему пышные похороны, произнося поминальные речи и обозначив могилу уместной эпитафией.

«Делатель» – «думатель» – «чувствователь». Своей систематичностью отличается классификация Г. Селье. Если первый тип занят эмпирическим опытом, второй представляет теоретический уровень, то третий центрирован на организаторской деятельности и коммуникациях ученых. Каждый тип конкретизирован своими видами. «Деятель» раздвоен на «собирателя фактов», отличающегося усидчивостью и наблюдательностью, но лишенного воображения, а также на «усовершенствователя», постоянно занятого улучшением аппаратуры без идейной перспективы. В четырех видах размножен «думатель». Если «книжный червь» много читает, отличается энциклопедичностью и избегает опытов, то «классификатор» с упоением составляет пасьянсы из фактов. Если «аналитик» любит раскладывать единицы теории по полочкам рассудка, то «синтезатор» предпочитает сводить теоретические концы с концами. Полнее всех представлен «чувствователь», состоящий из десяти ипостасей. Можно лишь выделить «босса», тяготеющего к организаторской работе. «Хлопотун» предпочитает суету мелких забот стратегическому обдумыванию. Примечателен вид «рыбья кровь» - критика доведена им до постоянного скепсиса и сомнения. Если приписыванием себе чужих достижений живет «акула», то «святой» себя в науке просто не замечает. Вместе с тем есть такие «святоши», которые лишь притворяются святыми, оставаясь в сути научными карьеристами.

Особыми идеальными типами Селье считал гётевских Фауста и Фамулуса. Первый являет собой образец органической связи исследователя и учителя. Он обладает рядом замечательных способностей: исследовательский поиск его вдохновляет, за деревьями фактов он прозревает лес – универсальную закономерность, сочетает острую наблюдательность с оригинальным воображением, неудачи его не ломают и успех не развращает, без назидательности он передает свой исследовательский опыт начинающим ученым. Фамулус представляет собой идеального ученика и сотрудника – он способен долгое время отдавать себя черновой работе в лаборатории, сочетает романтическую мечтательность со скрупулезным вниманием к деталям, умеет перенимать чужой опыт, внося в него творческие изменения.

Итак, ввиду своей сложности научная деятельность требует от ученого всех его сил и способностей без остатка. Нижний уровень его ресурсов представлен телом и его высшим органом – мозгом, на этой основе функционирует бытийственная психика как та инстанция, которая мотивирует выбор науки, мобилизует волю и другие психические качества на осуществление исследования. Ментальная психика поставляет сенсорные впечатления и занимается переключением таких состояний как вера и сомнение. И все же решающая роль принадлежит интеллекту, который способен структурировать знания в базисный акт, порождая тем самым процессы эмпирического опыта и способ научного мышления.