4. Анализ и оценка нововременного естествознания.

Иммануил Кант (1724-1804) стал родоначальником классической немецкой философии. Одно из основных произведений – «Критика чистого разума». Здесь главным делом стала критическая оценка галилеевско-ньютоновской науки. В творчестве Канта выделяют два периода – докритический и критический. Если в первом он выступил в роли ученого-теоретика, то во втором Кант занимался реформированием философии.

Гипотеза происхождения солнечной системы. В одном из первых сочинений докритического периода «Всеобщая естественная история и теория неба» (1755) была выдвинута гипотеза о возникновении и эволюции Солнечной системы из газопылевого облака. Хотя разрыв с библейским текстом очевиден, Кант сохранил образ Бога, сотворившего некую газопылевую туманность. Уже в дальнейшем из нее образуются Солнце и планеты путем сжатия туманности и ее деления на фрагменты. На фоне наивного библейского представления о шести днях творения кантовская космологическая гипотеза стала важным шагом на пути научного прогресса. Французский ученый П. Лаплас (1749 - 1827) придал данной гипотезе математический аппарат и в таком виде она осталась в истории науки.

Основой новой философии должна стать критическая теория познания, ставящая на первое место активность человека. Кант полагал, что вся старая философия догматична, ибо она начинается с онтологии и антропологии и заканчивается теорией познания. Порядок же философствования должен быть обратным. Как можно рассуждать о бытии и человеке, если предварительно не выяснен вопрос: «как возможно человеческое познание?». На него уже дано несколько ответов и в них надо разобраться. Особо выделяется теория эмпирического опыта, где главную роль играет внешний объект (Бог, материальные вещи и т.п.). Объект воздействует на органы чувств человека и такое пассивное поведение дает знания в форме единичных ощущений и восприятий. Затем они развиваются разумом до общих понятий и абстрактных теорий. Главную слабость доктрины отражения Кант увидел в наивной вере в то, что знание может возникнуть в опыте, то есть прийти в человека извне. Но опыт экспериментальной науки (Г. Галилей, И. Ньютон) говорит об обратном. Ведущей силой здесь является ученый, который планирует опыт заранее, используя ранее приобретенные знания. Соответственно, и философская теория познания должна из центра своего внимания удалить объект и поставить туда человека как субъекта. Это и будет коперниканской революцией в гносеологии.

Познавательные способности человека вооружены априорными формами. Внешний объект или ноумен влияет на познание, но его вклад незначителен и неопределенен. Речь идет о хаотическом потоке впечатлений, который можно считать «материей» познания. Другое дело – человек, он играет решающую роль, которая сводится к активности упорядочивания или придания материи впечатлений определенных форм. У человека есть две коренные способности – чувственность и рассудок. Вот они и обладают соответствующими формами, которые априорны, то есть существуют в любом индивиде до всякого опыта. У априорных форм нет стадии возникновения, их единственный удел – использование и применение. Не завися от чувственного опыта, формы демонстрируют одинаковые для разных индивидов функции. За счет этой общезначимости они способны создавать всеобщие и необходимые знания.

Пространство и время – априорные формы чувственности. Обычно считается, что пространство и время существуют вне человека. Эту позицию закрепили многие философские направления. Данную традицию Кант оценил как наивную. В действительности пространство и время пребывают в нас и в этом плане они субъективны. Если посредством чувственности объекты нам даются, то способами данности объектов и выступают пространство и время. Как только рождается индивид, в нем сразу начинает действовать пространство – априорная форма внешнего чувства и время как априорный способ функционирования внутреннего чувства. Лишь в поле нашей чувственности возникают протяженные фигуры и длятся процессы. Если вне нас и независимо от нас существуют объекты – ноумены, то чувственность дает их нам как являющиеся феномены. Они суть те элементы опыта, которые становятся реальным предметом познания. В любом феномене материал впечатлений организован формами пространства и времени, что дает нам ощущения и восприятия.

Категории как априорные формы рассудка. Если чувства дают объект, то рассудок способен о нем думать и знать. То, что для чувственности было продуктом деятельности, для рассудка оно становится исходным предметом активности. Каждое ощущение и восприятие по отдельности организовано и упорядочено, но их совокупность хаотична. В это множественное содержание рассудок должен внести свой порядок, его источник – априорные категории или чистые понятия. В этом качестве выступает двенадцать категорий: единство, множество, реальность, причинность, необходимость и т.п. Данные категории позволяют синтезировать разнообразные восприятия в целостные понятия. Так, Галилей и Ньютон в своих опытах получили богатый набор ощущений и восприятий относительно механического перемещения. К этому калейдоскопу они применили категорию причинности («причина вызывает следствие») и сформировали эмпирическое понятие силы («сила есть та причина, которая вызывает ускорение тела»).

Своими образными схемами воображение соединяет работу чувственности и рассудка. До Канта сложились два противоположных течения: сенсуализм (эмпиризм) и рационализм (теоретизм). Если первое акцентирует внимание на деятельности чувств, то второе подчеркивает активность разума. Кант стремился критически преодолеть эти крайности и столкнулся с реальной трудностью. Чувственность и рассудок суть противоположности и их простое объединение невозможно. И он нашел нужного посредника – воображение. В сути своей оно несамостоятельно и является видом интегративной работы чувственности и рассудка. Если чувства создают наглядный образ, то рассудок связывает с ним понятийную схему. Допустим, что мы чертим на бумаге окружность и представляем себе еще такую фигуру, как круг. Вспомнив школьную математику, мы можем ввести формулы вычисления длины окружности (С = 2πr) и площади круга (S = 2πr²). Двойственность научного воображения здесь очевидна: наглядные образы окружности и круга сочетаются с математическими формулами – схемами.

Аналитические истины и синтетические акты математики. Своеобразным способом Кант снял оппозицию эмпиризма и рационализма (теоретизма), предложив схему союза априорного и апостериорного (опытного). Здесь соединились всеобщее и необходимое знание (априорное) с когнициями, возникающими в научном опыте. Но в науке достойное место заняла математика, где всеобщие и необходимые положения демонстрируют рост и расширение. Для объяснения данной тенденции Кант ввел понятие аналитичности и синтетичности. Уже шотландец Д. Юм пошел на ограничение своего эмпиризма, оценив математические суждение как аналитические, т.е. как сверхэмпирические. Такое решение Кант посчитал чрезмерно прямолинейным. По его мнению, математика обладает несомненной априорностью, и ее истины всеобщи и необходимы. Вместе с тем эта наука реализует особый априорный опыт, состоящий в интуитивном созерцании пространства и времени. Данные формы присущи каждому человеку, что позволяет человеку созерцать пространственные фигуры, а представителям арифметики конструировать числа во времени. Чувственная интуиция делает математику синтетической наукой. И эта черта является дополнительной к деятельности аналитического рассудка, строящего математические понятия и суждения. Итак, математика есть союз аналитического априорного мышления и синтетических актов чувственной интуиции.

Если аналитические суждения тавтологичны, то синтетические суждения дают новые знания. На стадии синтеза ощущений и восприятий в эмпирические понятия рассудок производит суждения. Каждое из них состоит из субъекта (S) или предмета и предиката (P) как свойства предмета. Эта логическая структура может быть двойственной: аналитической и синтетической. В первом случае понятие, исполняющее роль предиката, включено в понятие субъекта и может быть из него извлечено. «Всякое тело протяженно». Здесь субъект («тело») неявно предполагает пространственную определенность и предикат («протяженно») делает это явным. Налицо тавтология, то есть предикат ничего не добавляет к значению субъекта. Совсем другое дело – синтетическое суждение, тут предикат добавляет к субъекту новые сведения. «Материальное тело имеет вес». О наличии веса говорит опыт, что предполагает измерения. Но кроме таких суждений возможны синтетические априорные суждения («сила способна действовать на тело и вызывать ускорение»). Здесь соединяются категории (причинность) с понятийной схемой (F = ma) и наглядным образом (картина удара).

Возникновение антиномий есть показатель непознаваемости ноуменов. Чувственные впечатления, а также ощущения, восприятия и эмпирические обобщения выступают единицами эмпирического опыта или явлениями (феноменами). Когда рассудок применяется к ним, то налицо нормальные предметы науки. Но у рассудка есть возможность выхода за пределы опыта, когда он начинает раздумывать о весьма отвлеченных предметах: о мире вообще, Боге и душе. Этот путь оборачивается появлением противоречивых пар суждений или антиномий. Каждое из утверждений можно обосновать с одинаковой логической силой, что в итоге даст абсурдную бессмыслицу. А. Мир во времени и в пространстве конечен. В. Мир во времени и в пространстве бесконечен (А и В – антиномия). Подобных пар можно сконструировать достаточно много. Все это говорит об одном, научный рассудок превратился в чистый разум, который пытается познать ноумены. Поскольку антиномии суть тупики абсурда, это означает принципиальную непознаваемость ноуменов. Для человека они всегда останутся таинственными «вещами-в-себе». Философы же обязаны предупреждать ученых о том, что предмет исследования следует выбирать только в поле возможного опыта.

Итак, путем анализа классической науки Кант выявил основные тенденции развития науки вообще. Его идеи стали незыблемой основой всех последующих методологических концепций науки.