6.5. Идеи системности в работах Сеченова

Дарвин и Бернар утвердили системное отношение “организм—среда”. Следующий важный шаг был сделан Сеченовым. Он радикально преобразовал понятие о рефлексе. Взамен отдельных рефлекторных дуг вводилась теория нейрорегуляции поведения целостного организма. Эта теория содержала ряд принципиально новых факторов. Мышечное действие, в котором было принято видеть вызванный внешним импульсом завершаю­щий фрагмент отдельной рефлекторной дуги, отныне решительно меняло свой облик, притом по нескольким параметрам.

Прежде всего, следует отметить, что исходным моментом все­го акта выступал не сам по себе внешний физический раздражитель, а раздражитель, вы­полняющий функцию сигнала. В качестве сигнала он служил различению свойств этой среды, ориентации в ней или, говоря современным языком, — информации о ней.

При этом не только известные пять органов чувств, но и мыш­ца, как таковая, являются датчиком сведений о пространственно-временных координатах, в пределах которых выполняется движение. Эти сведения поступают обратно в нервные центры, сигнализируя о выполнении программы пове­дения. Отсюда одна из кардинальных сеченовских идей: идея коль­цевого управления движением. Эта идея отрицала схему рефлек­торной дуги, завершающейся на сокращении мышцы.

Наконец, взамен отдельных, разрозненных дуг поведение выступало в виде целостного, координируемого нервными центрами процесса. Особую роль в этом процессе Сеченов придал открыто­му им центральному торможению.

Ранее физиология объясняла рефлекторные акты тем, что в них задействован один нервный процесс — возбуждение. Сеченов открыл процесс торможения. После этого сеченовского открытия возбужде­ние оказалось сопряженным с торможением, нервным процессом, неизвестным ранее в нейрофизио­логии мозга. Только их динамика и взаимодействие позволили понять сложную орга­низацию целостного нервно-мышечного акта, имеющую биоло­гические основания. Ранее трактовка этого акта представляла его в категориях механики: внешний стимул, играю­щий роль “спускового крючка”, приводит в действие “сцепление” звеньев рефлекторной дуги.

Стержнем концепции Сеченова служил преобразованный им рефлекторный принцип. Главное преобразование заключалось в том, что вза­мен образа “дуги” утверждался образ “кольца”.

Совершенно уникальным в сеченовской концепции “кольцево­го управления поведением” являлось положение о характере ин­формации, посылаемой мышцами в головной мозг, откуда идут “обратно” команды на периферию организма к этим же самым мышцам. Мышцы являются органом не только движе­ния, но и ощущения, хотя бы и неосознанного. Сеченов высказал идею о том, что посред­ством мышечного чувства познаются свойства внешней, объек­тивной среды, в которой совершается действие или, точнее, про­странственно-временные параметры этой среды.

До Сеченова модель саморегуляции системы организма рассматривалась как “круг между мозгом и мышцей”: импульсы поступают из мышц в нервные центры, откуда, в свою очередь, направляются импульсы к мышцам, последние сообщают о достигнутом эффекте в центры и т.д. Сеченовым была предложена модель “большого круга”, в которой реализовывалось системное отношение “организм — среда”. В данном случае мышцы выполняли функцию посредника — органа познания среды, несущего инфор­мацию о ней, а не о собственном состоянии.

Согласно другому положению теории Сеченова мышца осуществляла работу по анализу и синтезу внешних объектов, их сравнению и построению умозаключений (“элемен­тов мысли”), ведущих к появлению расчлененных чувственных образов.

В итоге Сеченов преобразовал отношение “организм—среда” в отношение “организм — выстраивае­мый им сенсомоторный образ среды — сама среда как независи­мая от организма и его действий реальность”. Сеченов вводил среднее звено и тем самым переходил от биологии к психологии. Психические яв­ления рассматривались непременный фактор жизни на уровне системно органи­зованного поведения.

Сеченов предложил формулу, согласно которой мысль — не что иное, как рефлекс, оборванный на завершающей двигательной фазе. Иначе говоря — “две трети рефлекса”. Но из факта “обрыва” (торможения) работы мысли вовсе не следовало, что она бесслед­но гаснет. Эффект этой работы, произведенной в жизненных встре­чах организма со средой, сохраняется в мозгу (в виде теперь уже неосознаваемого субъектом, добытого благодаря его предшеству­ющим действиям образа этой среды). Это и есть тот сенсомоторный и интеллектуальный опыт, организующий каждую последую­щую жизненную встречу организма с внешним миром.

Одной из уникальных особенностей сеченовского представле­ния о психологической системе являлось преодоление ее автором веками царившей над умами расщепленности явлений, относив­шихся к несовместимым порядкам бытия — телесному и психи­ческому, мозгу и душе.