2) Институт исполнения в натуре и его применение

В то время, как суды “общего права” могли принудить только к денежной компенсации убытков, причиненных не­исполнением договора, а не к реальному его исполнению, “суд справедливости” ввел институт исполнения в натуре, бла­годаря которому в некоторых случаях парализовалось дей­ствие изложенного выше принципа “общего права”.

Если предметом обязательства было совершение какого-ли­бо действия, “суд справедливости” мог постановить решение об исполнении в натуре; в тех же случаях, когда предметом обязательства было воздержание от совершения какого-либо действия, “суд справедливости” мог вынести решение о су­дебном запрещении этого действия (injunction). Неподчине­ние решению “суда справедливости” рассмачиивалос^ v^

уголовно-наказуемое деяние со всеми вытекающими отсюда последствиями.

После судебной реформы 1873 г., слившей суды “общего права” и “суд справедливости”, исполнение в натуре может быть установлено и судами “общего права”. Однако нормы “права справедливости” не сливаются с институтами “общего права”, а применяются самостоятельно и с целым рядом ого­ворок. Суд не обязан принуждать должника к реальному исполнению; он может применить этот институт “права спра­ведливости” по своему усмотрению. Лишь в„некоторых случа­ях, на которых мы остановимся ниже, суд в силу веками сложившейся практики должен'вынести решение о понуждении должника к исполнению в натуре.

Таким образом, исполнение в натуре в' английском граждан­ском праве является не основным способом, судебной защиты при нарушении договора, а исключительным, дополнительным способом, применение которого зависит в большинстве случаев _от усмотрения суда ⁸.

С этим связана в значительной мере и указанная выше особенность английского права в вопросе о характере дого­ворной ответственности. Опираясь именно на это положение и исходя из того, что исполнение в натуре не всегда может быть физически и юридически возможно, тогда как платеж денежной суммы в возмещение убытков теоретически всегда возможен,— Холмс аргументировал свою конструкцию дого­ворной ответственности как гарантию должника за наступле­ние или ненаступление определенного обстоятельства. При этом Холмс совершенно игнорировал средства судебной за­щиты, предоставленные “правом справедливости”.

Являясь дополнительным, исключительным способом су­дебной защиты при нарушении договорного обязательства, ин­ституты исполнения в натуре и судебного запрещения вносят существенный корректив в конструкцию договорной ответ­ственности по английскому праву. Благодаря этому институту договорное право Англии и в этом вопросе постепенно сбли­жается с правом других буржуазных стран.

Лишь в одном случае суд обязан применить принцип исполнения в натуре по требованию стороны. Если предметом договора является недвижимое имущество, то сторона по 'своему желанию может требовать исполнения в натуре, либо ограничиться теми средствами защиты, которые ей предо­ставлены “общим правом”. Лица, приобретающие или от-

⁸ См. “Ha'-sbury's Laws of England”. Second Edition, v. 31, L., 1932. p. 329—330; W. R. A n s о n. Principles of the Law of Contract, Ed. by Corbin, Fifth American Edition, N. Y., 1930, p. 377; Handbury. Modern Equity. L„ 1949, p. 598 ff.

262

чуждающие недвижимое имущество, находятся, таким обра­зом, в привилегированном положении: они могут по своему вы­бору либо добиваться реального исполнения договора, либо получить возмещение причиненных неисполнением договора убытков, в зависимости от того, что для них выгоднее. Это правило является наглядной иллюстрацией классовой направ­ленности договорного права Англии и еще раз подтверждает привилегированное положение собственников недвижимого имущества по английскому праву.

Положение о том, что при исках из договоров, касающихся недвижимой собственности, сторона может по своему выбору требовать реального исполнения договора, является, пожалуй, единственным твердым правилом, относящимся к исполнению договора в натуре. Все остальные нормы, касающиеся этого вопроса, настолько неопределенны и неясны, оставляют такой широкий простор для усмотрения суда, что последний по существу ничем не связан при разрешении конкретного дела. Правила, которыми должны руководствоваться суды при разре­шении вопроса о реальном исполнении, устанавливаются многочисленными противоречивыми прецедентами. Суд может применить правило об исполнении в натуре, если он признает это целесообразным, во всех случаях кроме следующих: >

а) Решение об исполнении в натуре не может быть выне- ' сено, если “общее право” предоставляет стороне достаточ- ^/ •ную защиту⁹. Эта формулировка полностью оставляет за судом решение вопроса о том, применять или не применять принцип реального исполнения договора (за исключением, как^ указано выше, договоров относительно недвижимого имуще­ства), так как исключительно от усмотрения суда зависит признать данное средство защиты, предоставляемое “общим правом”, достаточным или недостаточным.

б) Правило об исполнении в натуре не может быть при^ менено в безвозмездных договорах, независимо от того, в ка- i кой форме эти договоры заключены. Для того чтобы требовать исполнения в натуре, сторона должна доказать, что она предо­ставила надлежащее встречное удовлетворение (см. гл. III настоящей работы).

Таким образом, если договор дарения был составлен в надлежащей форме—в виде договора за печатью, а дари­тель впоследствии отказался исполнить договор, суд может принудить его только к платежу причиненных неисполнением убытков, но отнюдь не к передаче вещи, которую он обязался подарить.

⁹ См. “Halsbury's Laws of England”, v. XXXI, p. 338. См. также Самонд и Вильяме. Основы договорного права. ИЛ, М., 1955, стр. 665—666.

263

в) Исполнение в натуре не может иметь места тогда, когда выполнение обязательства носит длительный характер. Это обосновывается тем, что суд не может в этих случаях в течение длительного времени осуществлять наблюдение за исполнением договора. Однако из этого правила допускает­ся множество исключений, рассмотрение которых в / силу их казуистичности и технического характера не представляет инте­реса для нашей работы ¹⁰.

, г) Суд не может принудить обязанное лицо к реальному исполнению договора личного найма или оказания услуг. В обоснование этого приводится ссылка на то, что суд не может понуждать людей к личному общению помимо их воли. Это положение английского права, как и ряд других, направ­лено против лиц, продающих свой труд, и дает значительные преимущества нанимателям, так как не позволяет принудить нанимателя к реальному исполнению договора. Что же ка­сается лиц, вынужденных продавать свой труд, то их положе­ние совершенно иное". Суд не может принудить к реальному исполнению договора, но если в договоре, как это характерно для подавляющего большинства таких соглашений, содержа­лось обязательство нанимающегося не заниматься такой же деятельностью в других местах, суд, в случае нарушения тако­го обязательства, может издать судебное запрещение. Такое запрещение ставит служащего перед дилеммой: либо остаться без работы по специальности, либо продолжать службу у на-нимагеля.

Для' иллюстрации этого положения приведем один из многочисленных в судебной практике Англии случаев приме­нения судебного запрещения. Это решение по делу братьев Уорнер против Нельсон (Warner Broth. Pictures Inc. v. Nelson, 1937). Истец—американская кинокомпания—заключил дого­вор с ответчицей—актрисой—о том, что последняя будет ра­ботать у компании в течение года и будет сниматься 'в филь­мах, выступать на сцене, разрешать звукозапись своих выступ­лений только на предприятиях компании. До истечения срока договора актриса отказалась от его исполнения, переехала в Англию, где поступила на работу в театр. Истец, не желая удовлетвориться возмещением убытков, потребовал издания судом судебного запрещения. Суд, основываясь на том, что к отношениям личного найма нельзя применить принцип испол-

¹⁰ Перечень этих исключений см. “Halsbury's Laws of England”, v. XXXI, p. 333—334.

^п Здесь имеются в виду не трудовые отношения в сфере производ­ства, которые требуют специального рассмотрения в работах по трудо­вому праву, а отдельные договоры личного найма, заключаемые с акте­рами, ответственными служащими, коммивояжерами и т. п.

264

нения в натуре, но можно применить судебное запрещение, удовлетворил требование истца. При этом суд основывался на ряде аналогичных прецедентов ¹².

Это типичное решение показывает неприкрытое материаль­ное и формальное неравенство сторон в договоре личного най­ма. Если бы истец отказался от исполнения договора до истечения его срока, актриса вынуждена была бы удовлетво­риться денежной компенсацией, как бы невыгодно это для нее ни было. Иначе обстоит дело при отказе от договора нани­мающегося: наниматель может принудить последнего к реаль­ному исполнению договора, лишив его путем судебного запре­щения возможности работать в другом месте.

д) Суд не может вынести решения о реальном исполнении договора в тех случаях, когда стороны находятся в неодинако­вом положении в отношении возможности применения к ним такого решения, т. е. когда в отношении одной из сторон нельзя вынести решения об исполнении в натуре. Так, если од­на из сторон несовершеннолетний, к которому положение об исполнении в натуре не может быть применено, то и к другой стороне это положение также не может применяться. На этом же основании суды отказывают в применении принципа ис­полнения в натуре в двустороннем договоре, когда сторона, требующая реального исполнения договора, сама не исполнила своего обязательства или в силу специфики содержания обя­зательства не может быть принуждена к его реальному испол­нению. Из этого правила допускаются, однако, многочисленные исключения.

Приведенные положения о применении принципа исполне­ния в натуре свидетельствуют о том, что этот институт яв­ляется вспомогательным и что за исключением тех случаев, когда предметом договора является передача недвижимой собственности, применение его зависит исключительно от ус­мотрения суда,

Таким образом, конструкция договорной ответственности по английскому гражданскому праву как гарантии возме­щения убытков, причиненных неисполнением обязательства, находит в известной мере свое обоснование в практике. Одна­ко она совершенно не раскрывает сущности рассматриваемых явлений, не говорит о причинах, обусловивших именно такой характер ответственности, и, наконец, она совершенно игно­рирует те, пусть произвольные и вспомогательные способы защиты в виде исполнения в натуре и судебного запрещения, которые имеются в арсенале английских судов и ими приме­няются.

¹² Текст решения см G С. С h е s h i г е and С. Н S F i f о о t. Cases on the Law of Contract. L, 1946, p. 398—404

265

Этой теорией безуспешно пытаются” объяснить отличие ан­глийского права в вопросе о характере договорной ответствен­ности от права других буржуазных стран, отличие, которое может быть сформулировано таким образом: в континенталь­ном буржуазном праве основным способом правовой защиты при неисполнении договора является принуждение к реальному исполнению. Лишь в случае невозможности принудить должни­ка к реальному исполнению договора, последнее заменяется денежной компенсацией ¹³.

Это, конечно, не означает, что во всех случаях неисполнения договора кредитор добивается через суд реального исполне­ния должником своего обязательства. В условиях капи­талистического оборота, особенно в период империализма и общего кризиса капитализма, кредитор часто не заинтере­сован в реальном исполнении и предпочитает получить денеж­ную компенсацию. Но в тех случаях, когда это ему выгодно, действующее право дает ему возможность потребовать реаль­ного исполнения.

В английском же праве основным способом правовой защи­ты является ^принуждение должника к денежной компенсации за убытки, причиненные неисполнением договора. Лишь при особых условиях по усмотрению суда в каждом отдельном слу­чае может быть применен принцип реального исполнения до­говора.

, 3) Принцип безусловной обязательности исполнения договора и отказ от него в период общего кризиса капитализма

Договорное право Англии до первой четверти XX в. го­раздо более строго., нежели право других буржуазных стран, проводило "принцип безусловной ответственности должника за исполнение обязательства. Это было неразрывно связа­но с рассмотренной выше особенностью договорной ответ­ственности по английскому праву, ответственностью, как пра­вило, не за реальное исполнение обязательства, а за возме­щение убытков, причиненных неисполнением.

¹³ См. ст 1143, 1144 французского гражданского кодекса; Евгений Г о д э м э. Общая теория обязательств. Юриздат, М., 1948, стр. 356—366;

L. Josserand. Cours de droit civil positif francais, t. II. 1930, p. 282— 292; А. С о 1 i n et H. С a p i t a n t. Cours elementaire de droit civil, t. II P., 1949, p. 115—117; G. Baudry-Lacantinerie. Precis de droit civil, t. II. P., 1898, p. 608—609; Enneccerus, Kipp und Wo'J. Lehrbuch des burgeriichen Rechts. Erster Band, zweite Abteillung. 1927, S 35, A. von Tuhr. Allgemeiner Tell des schweizenschen Obligationenrecht, 1925, Tubingen, S. 486 ff.

266

Действительно, если должник отвечает за реальное ис­полнение обязательства, то последующая невозможность ис­полнения исключает ответственность. Но если договорная ответственность носит характер гарантии, если должник обя­зан возместить убытки, причиненные неисполнением, то такое возмещение объективно возможно во всех случаях, и поэтому последующая невозможность исполнения не освобождает должника от ответственности, т. е. от обязанности возмеще­ния причиненных неисполнением убытков.

Английское право до конца XIX в. твердо придержива­лось правила о том, что последующая невозможность исполне­ния не освобождает должника от ответственности. В основном прецеденте, установившем этот принцип — деле Парадайн про­тив Джейн (Paradine v. Jane, 1647), судья, указывая на то, что последующая невозможность исполнения не освобождает от ответственности по договору, сказал: -“...тогда, когда закон устанавливает обязательство или повинность и лицо лишено возможности исполнить 'их без вины с его стороны,... закон его прощает... но, если лицо своим собственным договором возлага­ет на себя обязательство или повинность, оно обязано их испол­нить” ¹⁴. Это положение судья обосновывал тем, что, вступая , в договор, лицо должно предусмотреть все возможные послед­ствия и оговорить случаи освобождения должника от ответ­ственности, За все то, что не оговорено таким специальным соглашением, должник несет полную ответственность, и ни­какая последующая невозможность исполнения, в том числе и невозможность, обусловленная естественными событиями,— “божьим попущением” (the Act of God) — не освобождает должника ¹⁵.

Через полтора столетия в деле Эткинсона против Риччи (Atkinson v. Ritchie, 1809) судья лорд Элленбороу снова под­твердил этот принцип: “Никакие исключения..., которые не содержатся в самом договоре, не могут быть привнесены з него посредством толкования как оправдание для неисполне­ния” ¹⁶.

Этот принцип, появление которого обусловлено указан­ными выше особенностями развития английского капитализма

¹⁴ См. R.G.McElroy ed. by Williams. Impossibility of Performance. Cambridge, 1941, p. 4.

¹⁵ Английское право не знает понятия непреодолимой силы. Понятие \ “Act of God” охватывает только “внезапные, мощные и непреоборимые явления природы, которые никакими разумными заботами не могли быть предусмотрены или предотвращены”. (См. Wharton's Law Lexicon). Пере­вод термина “Act of God” как “божье попущение” предложен И. С. Пе­ретерским. Его следует признать гораздо более удачным, нежели приня­тый в русском переводе трактата Ансона термин “действия бога”

¹⁶ См. J. H Be ale. A Short Selection of Cases on the Conflict of Law. Chicago, 1941, p. 791.

267

и который соответствовал эпохе торгового и промышленного капитала, когда он использовался как мощное средство борьбы буржуазии за свое господство, и в настоящее время признает­ся в английской литературе одним из основных начал дого­ворной ответственности ¹⁷.

Однако в период империализма и общего кризиса капи­тализма буржуазия отказывается от принципа “святости и -незыблемости договора”¹⁸. Соблюдение этого принципа ста­новится невозможным, так как неизбежные в период общего кризиса капитализма войны и кризисы уничтожили даже от­носительную устойчивость хозяйственного оборота, служащую необходимой предпосылкой осуществления этого принципа.

Отказ от принципа незыблемости договора выгоден для финансовой олигархии, так как через государственный аппарат она может перекладывать на плечи широких масс налогопла­тельщиков экономические трудности, связанные с войнами и кризисами, оставляя для себя грандиозные прибыли. Так, при наступлении войны или во время кризиса монополии под предлогом “невозможности исполнения” освобождаются от ответственности по своим договорным обязательствам перед казной и затем заключают с казной новые договоры на го­раздо более выгодных для них условиях.,

Отказ от принципа безусловного исполнения договора является одним из многочисленных признаков, характеризую­щих отказ буржуазии в период империализма и общего кризи­са капитализма от ею же созданной законности.

¹⁷ См. R G. М с Е 1 г о у. Ор. cit., p. 4—6; “Stephen's Commentaries on the Laws of England”, v. II, p. 82—83; G. S. С h es h i re and C. H. S. Fi-foot.The Law of Contract. L., 1956 p. 455; “Pollock's Principles of Contracts Thirteenth edition, by P. H Wmfield, L. 1950, p. 228—230; “Halsbury's Laws of England”, v. VII, Second edition. L. 1932, p. 208—209, M. G u 11 e r i d g e. Contract and Commercial Law. “Law Quarterly Review”, 19Э5, January;

J H Geldhardt. Pacta sunt servanda. “The Modern Law Review”, v. 10, 1947, April, N 2

¹⁸ См “Гражданское и торговое право капиталистических стран”, стр. 284—300, Л. А. Л у н ц. Денежное обязательство в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран. Юриздат, М., 1948; егоже. Учение о невозможности исполнения договорных обязательств в англий­ском праве. “Ученые записки ВИЮН”, Юриздат, М., 1947, вып. V, его же. Суд в Соединенных Штатах Америки на службе моно­полистического капитала Юриздат, М., 1948; Е. А. Флейшиц. Буржу­азное гражданское право на службе монополистического капитала. Юриздат, М., 1948, стр. 38 и след.; М. М. А г а р к о в. 1< вопросу о дого-ворой ответственности—“Вопросы советского гражданского права” Изд-во АН СССР, М, 1945, стр. 134 и след,; И. С. Перетерский. Техника общих вопросов договорного права в германском, французском и англий­ском прав^.—“Гражданское право современного империализма”. Изд-во “Советское законодательство”, М., 1932; С. К. Май. Очерк общей части буржуазного обязательственного права, стр. 166—168,

268

В английском праве отказ от принципа безусловного ис­полнения договора происходил постепенно. Лишь во время второй мировой войны он стал настолько очевидным фактом, что англо-американская правовая литература не могла больше этого замалчивать или отрицать. Однако и сейчас мы не можем найти в английском праве сколько-нибудь единого и последовательного решения данного вопроса.

В ряде случаев, как мы увидим дальше, правовая теория и практика вспоминают о том, что в английском праве невоз­можность исполнения не освобождает должника от ответствен-•ности, и применяют это правило. Однако учение о невоз­можности исполнения и о “тщетности” (frustration) договора опирается сейчас на довольро обширную практику. Освобож­дение должника от ответственности по договору в связи с невоз­можностью исполнения применяется сейчас в практике на­столько широко, что некоторые авторы с основанием считают, что исключения из традиционного правила имеют гораздо больше значения, нежели само правило ¹⁹.

Этот процесс начался еще во второй половине XIX в. Прецедентом, положившим начало новой практике освобож­дения должника от ответственности в случае невозможности исполнения, было дело Тэйлора против Колдуэлла (Taylor v. Caldwell, 1863). Колдуэлл сдал Тэйлору в аренду на четы­ре дня принадлежащий ему сад и концертное помещение для организации концертов. До наступления срока исполне­ния договора помещение было уничтожено пожаром при от­сутствии вины сторон. Суд признал, что стороны, договари­ваясь, имели в виду подразумеваемое условие о том, что кон­цертное помещение будет существовать во все время действия договора. Соблюдение этого условия было существенным для исполнения договора. Уничтожение помещения освобождало обе стороны от ответственности по договору²⁰. В обоснование своего отказа от традиционного принципа “общего права” суд ссылался на римское право, на трактат французскою юриста Потье об обязательствах, цитировал Дигесты.

Вслед за этим прецедентом был вынесен ряд других реше­ний, основывавшихся на той же фикции подразумеваемого условия. В ряде последующих решений суд применял фикцию подразумеваемого условия в некоторых сходных случаях. 'Так,

¹⁹ М. Gutterid ge. La revision des contrats par le JUge en droit Anglais. Travaux de la semaine internationaie de droit. P. 1937; A. L. С о г-b i n Recent Developments in the Law of Contracts. “Harvard Law Review”, v. 50, 1937, N 3:

²⁰ Выдержки из решенкя-см. G. J. W e b b e r. The Effect of War on Contracts. Second Edition. L., 1946, p. 459—461; см. также R. G М с E 1-r о у. Ор. cit., p. 22—48, 62 ff. Ссылки на это решение во всех английских и американских курсах договорного права.

209

в деле Бэйли против Де Крепиньи (Baily v. De Crespigny,. 1869) суд освободил от ответственности должника вследствие того, что неисполнение им одного из условий договора было связано с изданием правительственного акта, обусловившего невозможность исполнения. В деле Робинсона против Дэвисон (Robinson v. Davison, 1871) болезнь пианистки была призна­на обстоятельством, исключающим ее ответственность по дого­вору, согласно которому юна должна была участвовать в кон­церте, и т. п. ~

Вынося указанные решения, суд основывался на фикции подразумеваемого условия. Совершенно очевидно, что, заклю­чая договор, стороны никаких условий не “подразумевали”. Наоборот, если бы они заранее предполагали возможность наступления случаев, препятствующих исполнению, они, несом­ненно, указали бы на последствия этого. • Подразумеваемое условие является фикцией, создаваемой судом для того, чтобы применение вновь устанавливаемой им нормы права оправдать якобы выраженной в договоре волей сторон²¹. Однако реше­ния, освобождавшие должника от ответственности при гибели вещи, физической или юридической невозможности исполнения,. во второй половине XIX в. были весьма немно! очисленны. Правилом оставалось положение “общего права” об абсолют­ной ответственности должника за исполнение обязательств.

Все же брешь в этом правиле была пробита, а в даль­нейшем она была и значительно расширена. Закон одзодаже товаров 1893 г. в ст. 7 устанавливает: “если имеется соглаше­ние о продаже индивидуально рпределенных товаров и впо­следствии эти товары погибнут'без вины со стороны продавца или покупателя до того, как риск гибели перейдет к покупате­лю,— соглашение тем самым прекращается”.

В начале XX в. общая тенденция к расширению круга слу­чаев освобождения должника от ответственности в связи с невозможностью исполнения нашла свое выражение в ряде решений по так называемым “коронационным делам” (coro­nation cases).

Эти дела возникли вследствие того, что заранее назначен­ные на определенный день торжества в связи с коронацией короля Эдуарда VII были отменены из-за болезни короля. Многие граждане, соскучившись, по-видимому, в течение дол­гого царствования королевы Виктории по зрелищу коронацион­ных торжеств, задолго до назначенного дня заключали дого-

²¹ Трактовка подразумеваемых условий как фикции именно в приме­нении к случаям неисполнения договора вследствие наступившей невоз­можности исполнения, дается в советской литературе (см Л. А. Л у н ц. Учение о невозможности исполнения договорных обязательств в англий­ском праве, стр 98 и след ). ^

270

воры на аренду в день торжеств окон в домах, выходящих на улицы, по которым должна была проходить торжественная про­цессия, на аренду шлюпок и катеров для того, чтобы наблю­дать морской парад и т. д. По некоторым из этих договоров деньги были уплачены авансом, по некоторым причитались.

Внезапная отмена празднеств вызвала множество судебных дел. Собственники окон, катеров и шлюпок требовали уплаты условленных сумм, ссылаясь на то, что они исполнили или, вернее, предложили надлежащее исполнение договора. По­павшие впросак “арендаторы” требовали признания договоров не подлежащими исполнению и возврата уплаченных ими за­ранее сумм или освобождения от ответственности по заключен­ным договорам.

Единой практики по этим делам не было Рассматривая многочисленные противоречивые решения, можно прийти к выводу, что суды руководствовались главным образом жела­нием доставить как можно меньше хлопот себе и сторонам и поэтому, если деньги уже были уплачены, признавали дого­вор подлежащим исполнению, а если деньги уплачены не бы­ли, освобождали от их платежа. Английская правовая лите­ратура придает большое значение этим решениям, описывает их на десятках страниц и считает, что именно эти решения об освобождении должника от исполнения обязательства явились поворотным пунктом в разрешении вопроса об otbctci dciiho-сти при невозможности исполнения ²².

В действительности же решения по “коронационным де­лам” были всего лишь той, может быть несколько анекдоти­ческой правовой формой, в которой получило свое закрепле­ние новое для английского права положение об отказе ог принципа безусловной обязанности исполнения договора. Этот отказ был обусловлен глубокими экономическими и политиче­скими причинами, о которых упоминалось выше. Коронаци­онные же дела были тем поводом, внешне совершенно не свя­занным с причиной, по которому этот новый принцип был вве­ден в английское право.

Именно с коронационными делами связано появление в ан­глийском договорном праве нового формального основания для возможности освобождения должника от ответственности. В одном из коронационных дел — деле Крелла против Генри (Krell v. Henry, 1903)—было установлено, что отпадение

²² О коронационных казусах см. R G. М с Е 1 г о у and Gl Wil­liams. The Coronation Cases “The Modern Law Review”, 1941, April;

R G. McElroy, ed by Gl. Williams Impossibility of Performance;

G. J. Webber. Op cit.; R. Gottschalk. Impossibility of Performance in Contract. L., 1938, а также во всех английских и американских курсах договорного права.

271

цели, для которой был заключен договор, может рассматри­ваться как основание для прекращения доювора и для осво­бождения должника от ответственности, так же как и физиче­ская гибель объекта договора или юридическая невозможность исполнения. Это решение стало прецедентом для ряда позд­нейших решений

Большое значение для дальнейшей эволюции 'английского трава в этом вопросе имели решения по делам, связанным с событиями первой мировой войны. Традиционное положение “общего права” об ответственности должника при невозмож­ности исполнения, возникшей без его вины, даже дополненное теми правилами, которые были установлены упомянутыми вы­ше прецедентами (в том числе и “коронационными делами”), оказалось совершенно недостаточным для разрешения слож­нейших вопросов, возникших в связи с исполнением догово­ров в условиях военных действий, блокацы, резко изменив­шейся экономической конъюнктуры и других подобных явле­ний

Эти традиционные положения оказались недостаточными для многих крупных капиталистических организаций, предпо­читавших не исполнять заключенные ими договоры в тех слу­чаях, когда это для них оказывалось невыгодным. Не случай­но поэтому в ряде решений по делам об исполнении догово­ров в условиях войны палата лордов как высшая судебная ин­станция и другие суды отказались от принципа “общего пра­ва” и ввели “оговорку изменившихся обстоятельств” (clausu-Ja rebus sic stantibus).

Характерно, что первым делом из серии дел, по которым палата лордов признала договор утратившим силу, а долж­ника — свободным от ответственности в связи с последующей невозможностью исполнения, был договор трудового характе­ра Вследствие этого классовая направленность рассматривае­мого решения палаты лордов оказалась особенно обнаженной

Обстоятельства этого дела (Хорлок против Била—Ног-lock v Beal, 1916) очень несложны. Английское торговое судно было в начале войны задержано в Бремене, а команда его интернирована. Некоторые моряки, уходя в рейс, остави­ли своим семьям специальные документы на получение от судовладельцев части заработной платы на все время действия договора Как только судовладельцы узнали о захвате суд­на, они прекратили выплату заработной платы семьям команды по этим документам Жена одного из моряков предъявила иск в суде Палата лордов, в которую в конце концоз поступи­ло это дело, признала, что судовладельцы не должны платить заработную плату, так как исполнение договора стало невоз­можным без их вины. “Я не вижу, почему моряк имеет право

272

получать заработную плату, которую он, без вины хозяев, не может заработать”,— резюмировал решение палаты лорд-судья Шоу²³

Вынося такое решение, высшая судебная инстанция Англии совершенно игнорировала тот факт, что моряки были захва чены и интернированы во время рейса, находясь на службе у судовладельцев, что именно из-за этого они потеряли воз можность “заработать” свою заработную плату Помимо того, в рассматриваемом решении палата лордов нарушила основное положение “общего права”, согласно которому не возможность исполнения, возникшая без вины должника, iic освобождает его от ответственности

Характерно, что в вынесенном после этого палатой лордов решении по делу пароходной судостроительной компании Тэмплин против Англо мексиканской компании нефтепродук­тов (Tamplin SS Co Ltd v Anglo-Mexican Petroleum Products, Ltd, 1916) невозможность исполнения договора, возникшая без вины должника, ввиду наличия акта государственной власти, не рассматривалась как обстоятельство, прекращающее действие договора и освобождающее должника от ответствен ности Тот же принцип был применен палатой лордов в деле Ларинага и К° против Франко-американского общества (Larnnaga and Со Ltd v Societe Franco Amencaine) и в некоторых других²⁴ На этих решениях, являющихся ведущи ми прецедентами по рассматриваемому вопросу, необходимо коротко остановиться

Прежде всего, в этих делах поражает одно обстоятельство Требуя освобождения должника от ответственности в связи с невозможностью исполнения или требуя сохранения договор ной ответственности, стороны вступают на первый взгляд в противоречие со своими собственными интересами Так, в де ле Тэмплин против Англо-мексиканской компании нефтепродук тов собственник танкера сдал судно в аренду ответчикам для перевозки нефти в определенном районе сроком на пять лет Договор был заключен в конце 1912 г, а в начале 1915 г судно было реквизировано для военных нужд Собственник судна предъявил иск о признании договора прекращенным в связи с невозможностью исполнения, отказываясь тем самым

²³ См М с Е 1 г о у and Williams Impossibiliy of Performancp, p 152—155.

²⁴ Ibid, p 155—166, см также G J Webber Op cit, R Gott s с h a 1 k Op cit, p 28—36, М с N a i r Legal Effects of War Cambridge 1944, p 139—162

Текст решения палаты лордов по делу Tamplin см G С Cheshire and С H S Fifoot Cases on the Law of Contract, p 374—382

18 P О Халфина 273

от получения арендной платы в течение оставшихся до окон­чания срока договора трех лет.

Не менее странным может показаться и поведение ответ­чиков. Вместо того чтобы освободиться от своего обязатель­ства, поскольку судном они больше не могли пользоваться, ответчики настаивали на признании действия договора и на сохранении обязательства уплаты арендной платы в течение оставшегося срока. Такой же совершенно) несвойственный английским дельцам “альтруизм” был проявлен и в ряде других аналогичных случаев ²⁵.

Секрет его оказался очень простым. Дело в том, что военные власти, реквизируя суда и другое имущество для военных надобностей, платили во многих случаях судовла­дельцам такую щедрую компенсацию, которая значительно превышала действительный ущерб, причиненный реквизицией. Поэтому каждая сторона была заинтересована в том, чтобы компенсацию получила именно она. Собственник судна требо­вал признания договора прекращенным в связи с невозмож­ностью .исполнения, так как в этом случае компенсация поступила бы к нему; напротив арендаторы были заинтересо­ваны в сохранении договорного обязательства, так как в этом случае компенсация причиталась, бы им. Таким образом, за счет налогов, ложившихся тягчайшим бременем на плечи трудящегося населения, и за счет эксплуатации колоний анг­лийским дельцам была обеспечена не только “нормальная”, но и значительно превышающая “нормальную” прибыль.

В других делах, где не предстоял платеж компенсации за реквизицию, так сильно влиявший на поведение сторон и на позицию судов, последние часто принимали решения об освобождении должника от ответственности в случае невоз­можности исполнения. Так, в одном из ведущих прецедентов Метрополитен Уотер Борд против Дик, Керр и К° (Metropoli­tan Water Board v. Dick, Кегг & Co, 1918) подрядчики, кото­рые должны были построить сооружение для городского водопровода, были освобождены от ответственности в связи с невозможностью исполнения, вызванной обстоятельствами военного времени²⁶.

Такое же решение было вынесено по делу братьев Ралли против компании Навиера Сата и Азнар (Ralli brothers v. Compania Naviera Sata & Aznar, 1920), в котором исполне­ние договора стало невозможным в связи с запрещением иностранного закона. Судья Скрэттон в решении пе этому делу указал, что английские суды отошли от старых положе-

²⁵ См. Th. R о g e r s. The Effect of War on Contract. L, 1940, p. 66—5,7.

²⁶ См. М с E 1 r о у and Gl. Williams. Impossibility of Performance;

см. также М. Rheinstein. Op. cit, ,S. 179—182.

274

ний “общего права” о безусловной ответственности должника за исполнение договора: “...многочисленные прецеденты... создали серьезную брешь в старых положениях. Сейчас стало обычным освобождение от ответственности на основании под­разумеваемых условий договора...” ²⁷

Как видно из приведенных примеров, говорить о сколько-нибудь единообразном и последовательном разрешении рас­сматриваемого вопроса нельзя. Во многих зачастую аналогич­ных делах суды приходили к противоположным выводам. Так, в деле Блэкбэрн Бэббин К° против Аллена (Blackburn Babbin Со v. Alien, 1918), которое рассматривалось в том же году, что и упомянутое выше дело Метрополитен Услер Борд, суд отказался освободить от ответственности должника в связи с невозможностью исполнения, вызванной обстоятельствами военного времени, т. e. вынес прямо противоположное реше­ние, несмотря на то, что существенные факты обоих дел были сходны.

Таким образом, нельзя говорить о сколько-нибудь стабиль­ной и единообразной практике в разрешении вопроса о том, освобождает ли должника последующая невозможность ис­полнения от ответственности по договору. Решение каждого конкретного вопроса зависит от усмотрения суда, который может сослаться либо на одну, либо на другую, прямо проти-' воположную, группу прецедентов. Вместе с тем необходимо отметить, что практика в значительной мере отошла от ста­рых положений “общего права” и в ряде случаев признает .возможность освобождения должника от ответственности в связи с невозможностью исполнения.