2) Намерение сторон породить правовые последствия

Существенным элементом договора, как это почти едино­гласно признается английской правовой доктриной и практи­кой, является намерение сторон породить правовые послед­ствия. Этот элемент должен отличить договор как правовое отношение от всевозможных бытовых, .дружеских обещаний и обязательств (social engagements), лежащих вне сферы права ^п2.

Введение этого дополнительного критерия для отграниче­ния договора как правового отношения от соглашений непра­вового характера связано со спецификой английского договор­ного права как 'права, в основном, прецедентного. Ввиду отсутствия фиксированной в законе нормы, которая выделяла' бы правоотношение из более широкой области общественных^

¹¹² Общепринятое в английской литературе признание намерения сто­рон породить правовые последствия конститутивным элементом договора отрицается некоторыми юристами США. Так, Уиллистон указывает,'что требование наличия этого элемента в договоре враждебно “общему праву” и появилось под влиянием континентальных юристов. Он считает, что нет оснований для отказа от защиты соглашений неправового характера, если налицо необходимые признаки договора: соглашение и встречное удовле­творение.

В этой конструкции нельзя яе увидеть влияния взглядов Холмса, счи­тающего, что основное в договоре — гарантия обязанного лица, обеспечи­вающая наступление какого-либо события в будущем. Поэтому Холмс не проводит разницы между обещанием на завтра хорошей погоды и обеща­нием доставить в определенное место п время тюк хлопка,—лишь бы оба обещания были гарантированы (О. W. Н о 1 m e s. Op. cit., p. 299—303).

Однако в практических 'выводах эти авторы не расходятся с англий­скими. "Свод договорного права США целиком стоит 'на позиции английской доктрины, устанавливая в ст. 61, что от воли сторон зависит придать, или не придать своему соглашению правовой характер. Против последнего не возражают, однако, ни Уиллистон, ни Холмс. См. также V. Morawetz. Op. cit., p. 100.

134

отношений, английское право предоставляет участникам согла­шения решать, придают ли они своим действиям правовые последствия или не придают. Такое решение вопроса соответ­ствует и общей тенденции английского права — оставлять как можно больше простора для усмотрения суда. Это последнее обстоятельство подтверждается тем, что, устанавливая намере­ния сторон, суд должен руководствоваться не внутренним содержанием воли сторон, т. e. действительными их намерения­ми, а тем, как могло быть истолковано внешнее поведение сторон “разумным человеком”. Образцом такого “разумного человека” предполагается судья.

Действительное значение этого правила становится ясным, если проанализировать те решения, на которые опирается в этой области английская практика: решения по делу Бэльфур против Бэльфура (Balfour v. Balfour, 1919) и по делу компании Роз и Фрэнк против Кромптона, братьев и других (Rose and Frank Company v. J. R. Crompton and Brothers and others, 1925).

Обстоятельства первого дела следующие: ответчик был му­жем истицы, и они .вместе проживали на о. Цейлон, где ответ­чик обязан был по договору проработать определенное время. Здоровье истицы ухудшилось, 'и она не могла больше перено­сить условия тропического климата. Она вернулась в Англию, причем муж обязался высылать ей то 30 ф. ст. ежемесячно, с тем, чтобы она не требовала от него никаких других сумм. В связи с тем, что муж прекратил присылку обещанных денег, жена обратилась в суд с иском о нарушении договора.

Суд признал, что это соглашение между мужем и женой не может рассматриваться как договор, так как в намерения сто­рон не входило создание этим соглашением каких-либо право­вых последствий. Лорд Эткин в решении по этому делу указал, что “часто соглашения, заключенные между мужем и женой, представляют собой такие соглашения, в которых содержатся взаимные обязательства и в которых имеется и встречное удовлетворение. Тем не менее, они — не договоры, они не дого­воры потому, что стороны не хотели, чтобы эти соглашения влекли за собой правовые последствия” ¹¹³.

Неизвестно, насколько это категорическое заявление соот­ветствует действительной воле сторон во всех случаях соглаше­ний между мужем и женой. Во всяком случае провозглашенное в этом решении нежелание суда вмешиваться в личные отноше­ния супругов и связывать гражданско-правовые последствия с соглашениями супругов, стоит особняком в ряду бесчислен­ных решений и правил, допускающих вмешательство права в личные отношения людей, связанные с браком.

¹¹³ “Chorley and Tucker's Leading Cases on Mercantile Law”, L., 1940. 135

Следует отметить, что хотя решение по делу Бэльфур про­тив Бэльфура и считается обязательным прецедентом, однако в практике соглашения супругов, основанные на их личных взаимоотношениях, в ряде случаев рассматриваются как дого­ворные отношения и получают соответствующую правовую защиту. Так, в деле Уилльямс против Уилльямса (Williams v. Williams, 1957), обстоятельства которого в известной степени напоминают обстоятельства дела Бэльфур против Бэльфура,. обязательство мужа платить жене 30 шиллингов в неделю на ее содержание рассматривалось как договорное обязательство, подлежащее судебной защите ^1Н.

Если в решении по делу Бэльфур против Бэльфура суд не признал соглашения договором в граждански-правовом смысле, так как не счел возможным снабжать гражданско-правовой санкцией соглашение супругов, основанное на их личных взаи­моотношениях, то в деле Роз и Франк против Кромптона и др. основания для аналогичного вывода были уже иными.

Истец -.- американская фирма — заключил договор с ответ­чиками — двумя английскими фирмами, изготовлявшими тра­фареты для обоев, о том, что последние предоставляют ему право на продажу их изделий в США и Канаде и выполняют его заказы. Договор был заключен в 1913 г. сроком на 3 года, с правом продления его действия и с условием, что сторона, желающая прекратить договор, обязана предупредить об этом контрагента за 6 месяцев. В тексте договора была оговорка о том, что стороны, “полные доверия друг к другу”, рассматри­вают этот договор только как точное выражение их целей и намерений, а не как юридический документ, который мог бы рассматриваться в судах Англии или США.

Договор действовал до 1919 г., когда английские фирмы, без всякого предупреждения, прекратили его действие и отка­зались исполнить уже полученные и акцептованные ими заказы. Американская фирма обратилась в суд, но палата лордов, раз­биравшая как высшая судебная инстанция это дело, признала, что ответчики не отвечают за ущерб, причиненный истцу вне­запным прекращением договора, так как их соглашение, в соответствии с указанной оговоркой, не было договором, а представляло простое соглашение, не влекущее за собой граж-данско-правовых последствий. В решении апелляционного суда четко сформулировано правило, вводимое судом по этому воп­росу: “Вполне возможно, что стороны договорятся о том, что их соглашение не влечет за собой правовых последствий. При­чина этого та, что стороны не хотят, чтобы их соглашение служило основанием для возникновения правовых отношений. Это намерение может подразумеваться вследствие самого

¹¹⁴ “Curent Law”, 1957, N 1, § 113.

136

существа соглашения, но оно может также быть явно выражено сторонами. В бытовых и семейных отношениях такое намерение подразумевается, в то время как в деловых отношениях обычно принято противоположное. Но я не вижу оснований, по кото­рым даже в деловых вопросах стороны не могли бы изъявить желание опираться только на доверие и честь друг друга и исключить всякую мысль о разрешении споров путем посторон­него вмешательства ...” ¹¹⁵.

Эта точка зрения была целиком воспринята дальнейшей практикой ¹¹⁶ и подтверждена в теории, установившей, что намерение сторон не связывать с заключенным между ними соглашением правовых последствий, исключает квалификацию такого соглашения как договора. При этом совершенно игнори­руется то обстоятельство, что по своему материальному содер­жанию это соглашение может подпадать под понятие договора.

Рассматриваемое положение дает возможность сторонам путем ссылки на “нежелание создавать правовые последствия” отказаться от судебной защиты данных отношений. Такой отказ всегда в интересах одной стороны — стороны экономически более сильной, имеющей возможность без помощи суда воздей­ствовать на своего контрагента и в то же время желающей сохранить свободу рук для себя.

Третий существенный элемент договора по английскому гражданскому праву — встречное удовлетворение (considera­tion) . Особое значение, которое имеет этот институт буржуаз­ного договорного права, а также сложность многочисленных проблем, связанных с ним, требуют более подробного его рас­смотрения. Этому институту посвящена следующая глава.

¹¹⁶ См. “Chorley and Tucker's Leading Cases on Mercantile Law”, Lon­don, 1940

¹¹⁶ Так в решении по делу Appleson v. Littlewood (1939) было под­тверждено, что оговорка, исключающая правовую ответственность сторон в договоре, не противоречит “общественному порядку” (См. “Pollock's Prin­ciples of Contract”, p. 3).