§ 2. Виды феодальных исков, положивших начало защите договорных отношений

В рассматриваемый нами период процесс в королевских судах начинался после издания королевской властью специ­ального предписания шерифу доставить определенное лицо

²⁹ J. F о r t е s с u e. De laudibus Legum Angliae. Ed. by S. B. Chrimes. Cambridge, 1942.

20

в суд на указанном в предписании основании. Эти предписа­ния (writ) издавались королевской властью только в строго установленной форме я по строго установленным основаниям. Таким основанием могло быть лишь правонарушение—^непра­вомерное действие, нарушавшее установленный королем по­рядок. Имелись твердо установленные составы правонаруше-^ ний, которые могли служить предметом судебного разбира­тельства; каждому составу правонарушения соответствовал определенный вид иска (action); каждому виду иска — опре­деленная форма судебного предписания. Если действие не подходило ни под один из установленных составов, оно не могло служить предметом судебного разбирательства. Однако усложняющиеся и развивающиеся общественные отношения не могли быть втиснуты в раз навсегда установленные, жест­кие рамки существующих форм исков. Поэтому необходимы были серьезные изменения этих форм. Такие изменения проис­ходили путем постепенного развития существующих форм исков. При этом первоначальные иски подвергались иногда-полной трансформации: из них постепенно выделялись как их. подвид новые иски; путем толкования этим новым искам придавали характер, совершенно отличный от первоначально­го. Однако такое развитие шло чрезвычайно медленно, появ­ление новых исков было связано с длительной и острой борьбой.

| Таким образом, развитие права, необходимое для защиты интересов господствующего класса, происходило внутри чрезвычайно жесткой и формальной системы, путем казуисти­ческого и изощренного толкования,' имевшего своей целью распространить нормы, рассчитанные на отношения. одного исторического периода, на новые, существенно отличные от прежних, условия.

Это было одной из причин того, что английское право пре­вратилось в тот конгломерат противоречивых принципов, пре­цедентов, правил, о которых Энгельс писал: “Адвокат здесь все; кто достаточно основательно потратил свое время на эту юридическую путаницу, на этог хаос противоречий, тот в ан­глийском суде всемогущ. Неопределенность закона повела, естественно, к вере в авторитет решений прежних судей в ана­логичных случаях; этим она только усиливается, ибо эти ре-' шения точно так же взаимно противоречат друг Другу, и результат следствия зависит опять-таки от начитанности и находчивости адвоката” ³⁰.

³⁰ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. I, стр. 639—640.

30

1) Иск •no долге”

Королевское предписание выдавалось первоначально только в случаях правонарушений. Таким образом, гражданское право защищалось в королевских судах лишь тогда, когда на­рушение его было наказуемым деянием ³¹. Однако два тесно связанных один с другим иска могли быть использованы в этот период для защиты стороны, исполнившей свое обяза­тельство по договору, но не получившей встречного удовлет­ворения. Это иски “о долге” (debt) и “о неправомерном удер­жании” (detinue). Королевское предписание, основанное па иске “о долге”, встречается уже в перечне предписаний, соб­ранном Гленвиллем ³². Форма этого предписания, в том виде, в каком она приведена в “перечне предписаний” (Registrar of writs), Такова: “...Предложи А, чтобы он точно и без задерж­ки возвратил В сто солидов, которые он, по словам В, ему должен и неправомерно удерживает. И если этого не сдела­ет..., тогда предупреди через надежных людей вышеуказан­ного А, чтобы он явился перед нашими судьями в Вестминсте­ре через 15 дней со дня Пасхи и объяснил почему не платит”³³. Основанием для королевского предписания явля­лось неправомерное (первоначально насильственное) удержа­ние должником следуемых кредитору сумм.

Иск “о долге” во времена Генриха II представлял большую-редкость, так как для получения королевского предписания было необходимо уплатить значительную сумму. Даже в первые годы царствования Генриха III истец часто должен был обещать королю четверть или треть того, что он должен был получить от должника для того, чтобы ему выдали коро­левское предписание³⁴. Однако уже к концу царствования Генриха III иск “о долге” приобретает довольно широкое распространение³⁵.

³¹ По свидетельству Гленвилля нельзя было “беспокоить” королев­ский суд разбирательством споров, возникающих из частных соглашений (см. Т. F. С Plucknet. Ор. oit., p 563).

³² См. W. S. H о 1 d s w о r t h. A History of English Law, v. Ill, F. P о 1-lock and E. W. Maitland. Op. cit., v. II, p. 204 ff.

³³ Эта форма представляет собой уже смягченный вариант. Термин “удерживает” (detinet) заменил собой более резкое выражение “насиль­ственно захватил” (deforciat). Это последнее выражение указывает на происхождение иска “о долге” из правонарушения (см. W. S. Н о 1 d s-worth. Op cit, v. Ill, p. 662).

³⁴ См. F. P о 11 о с k and E W. M a i 11 a n d Op. cit, v. II, p. 205.

³⁵ Поллок и Мэтлэнд в “тяжебных свитках” (Plea Rolls) за короткое время насчитали 53 случая таких исков, сумма которых зачастую довольно велика. В “памятных свитках” (Close Rolls) Генриха III, относящихся к 1268 г., признание обязанности отдельных лиц уплатить долг в опреде-леняой сумме определенному лицу и в определенном месте, подкрепленное предоставлением кредитору права взыскивать сумму долга с иму-

31

Иск “о долге” возник как иск из правонарушения и винди-кационный иск³⁶. Поэтому первоначально он был тесно связан с иском “о неправомерном удержании”, т. е. о возвращении вещи собственнику лицом, которому собственник ее доверил.

Однако быстрый рост товарно-денежных отношений в го­роде и в деревне, развитие торговли, широкое проникновение ростовщического капитала существенно изменили характер это­го иска уже к середине XIII в. Иск “о неправомерном удержа-яии” постепенно отделяется от иска “о долге”, сохраняя свой' вещно-правовой характер и превращаясь постепенно в винди-кационный иск.

Иск “о долге” также принимает совершенно новый облик. Черты его происхождения из виндикационного требования по­степенно стираются. Он превращается в чисто обязательствен­ный иск, который используется в тех случаях, когда ответчик, получив какую-либо материальную выгоду, не уплатил за нее соответствующую цену. Так, в 1294 г. было установлено, что деньги, уплаченные продавцу как цена земли, могут быть возвращены покупателю по иску “о долге”, если продавец не оформил передачи земли покупателю в соответствии с согла­шением ³⁷. Еще Гленвилль указывал, .что иск “о долге” может возникнуть “либо на основании займа, либо на основании про­дажи, либо из ссуды, либо из сдачи внаем, либо из поклажи, либо из других законных оснований для долга”³⁸. i

Это романизированное перечисление оснований ^возникно­вения иска “о долге” во времена Гленвилля было только тео­рией, бесконечно далекой от практики, в которой эти сложные конструкции римского права не находили применения.

Однако постепенно этот иск стал применяться к довольно ' широкому кругу отношений, например: для возврата данных взаймы денег, получения цены проданных товаров, взыскания арендной платы по краткосрочной аренде, взыскания платы

щества должника,— встречается очень часто (см. “Close Rolls of the Reign of Henry III in the Public Record Office”. L., 1937, p. 533 ft.). В этих документах можно прочитать яркую историю развития ростовщиче­ского капитала в этот период. Многие должники обязываются довольно узкому кругу кредиторов. Показательно, что почетное место среди этих кредиторов занимал наследный принц Эдуард.

³⁶ Термин “виндикационный иск” применяется здесь условно. Англий­ское право не знает института виндикации в том виде, в каком он суще­ствует в других буржуазных гражданско-правовых системах. Право соб­ственника, чьей вещью завладело другое лицо, защищается различными исками. Однако для определения существа рассматриваемых здесь отно­шений этот термин, принятый в советской литературе, может быть при­менен.

³⁷ “Pollock's Principles of Contratt”, p. 113.

³³ F. P о 11 о с k and E. W. M a i 11 a n d. Op. cit, p. 212.

32

за оказанные услуги материального характера. В том случае, когда долг был оформлен специальным соглашением за пе­чатью (подробно об этих соглашениях см. 'ниже), кредитор имел право требования по искам “о долге” и “о формальном соглашении” (covenant); он мог совместить оба требования, предъявив иск “о долге, основанном на формальном согла­шении”.

Основанием иска “о долге” было получение должником определенней материальной выгоды, без соответствующей оплаты с его стороны. Это положение обосновывалось учением о “quid pro quo”. “Quid pro quo”—это та материальная вы­года, которую должник получил от кредитора, 'не предоставив соответствующего вознаграждения. Иск “о долге” является именно иском кредитора о получении вознаграждения за пре­доставленное “quid pro quo”. С развитием хозяйственного оборота, формы “quid pro quo” становятся очень разнообраз­ными. Мы указали выше основные случаи, в которых при­менялся этот иск и где “quid pro quo” являлись данные взаймы деньги, переданные товары, предоставление пользования иму­ществом. Постепенно понятие “quid pro quo” расширялось.

0'казанные услуги также начали рассматриваться как “quid pro quo” и как основание для иска “о долге” на сумму возна­граждения. Иногда понятие “quid pro quo” настолько расши­рялось, что вторгалось в область самых интимных личных от­ношений: как “quid pro quo” начинают рассматривать обеща­ние жениться.

В отчетах о судебных делах (Year-Books) приведено два казуса, в которых разбирается этот вопрос. В обоих случаях ответчик обещал истцу определенную сумму денег, если по­следний женится на его дочери; после того как истец женился на дочери ответчика, последний отказался уплатить условлен­ную сумму; суд должен был решить, является ли такая же­нитьба “quid pro quo” для получения обещанной ответчиком суммы. Решения судов по этому вопросу не были последова­тельными: в первом случае ответ был отрицательным, во вто­ром — положительным³⁹.

Основанием иска “о долге” являлось именно требование вознаграждения за полученную ответчиком материальную выгоду, а не нарушение договора, как полагает Райнштейн. Он считает, что основанием "требования в иске “о долге”

³⁹ См. W. S. Holdsworth. Op. cit., v. Ill, p. 422. Следует отметить, что спор шел совсем не о том, можно ли вообще рассматривать женитьбу как quid pro quo для денежного долга; это не вызвало у судей никаких сомнений в обоих случаях. Спор шел о том, можно ли признать как quid pro quo ту “выгоду”, которая получена не самим ответчиком, а третьим лицом.