4) Соглашения поставщиков о мерах,, обеспечивающих выпол-

• нение покупателями- условий о поддержании определенного .уровня цен или иных договорных условий. Сюда относятся ^\-соглашения о составлении “черных списков (stoplists), .т. е;

списков лиц, с которыми ни один из участников соглашения не имеет .права вступать в сделку, о штрафах за нарушение условий, о бойкоте фирм или товаров; 5) соглашения покупа­телей о том, что они обязываются 'покупать товар только у определенных поставщиков и не вправе приобретать его -у других продавцов; 6) соглашения о скидках постоянным по­купателям в соответствии с размером закупок; 7) соглашения между производителями 'о количестве выпускаемой продукции и о распределении рынков сбыта ¹⁷.

183 ' ...

Уже из этого краткого изложения содержания основных >видов коллективных соглашений видно, что они являются пра­вовой формой, используемой монополиями для того, чтобы заставить мелких и средних собственников под видом “свобод­ного” договора принять на себя обязанность полностью подчи­няться монополиям во всей своей деятельности. Комиссия, специально обследовавшая практику этих коллективных согла­шений, доклад которой был представлен в парламент мини-стром-торговли в июне 1955 г., вынуждена была признать, что в результате этих коллективных соглашений “независимый •производитель” в ряде отраслей не может найти себе рын­ка ¹⁸. В результате соглашений оптовиков о 'покупке товаров только у определенных поставщиков преграждается путь в ту или иную отрасль промышленности новым производителям ¹⁹. Комиссия вынуждена была констатировать, что в результате этих соглашений часто ограничивается конкуренция и соз­даются “привилегированные группы”, с которыми никто не конкурирует²⁰. В такой несколько туманной форме комиссия вынуждена была признать привилегированное положение 'мо­нополий.

Среди коллективных соглашений, которые более правильно было бы назвать монопольными соглашениями, большое место | занимают соглашения, направленные на поддержание опреде- j ленного уровня цен. Таким “определенным” уровнем является, конечно, предельно возможный высокий уровень. В результате таких соглашений о ценах в некоторых отраслях .монополистам удается добиться исключительно высоких прибылей. Так, ком­пания Дэнтсплай, входящая в объединение, почти полностью монополизировавшее 'производство искусственных зубов и зуб­ных протезов, в .1949 г. получила чистую прибыль в размере 86% на капитал. Комиссия по делам монополий, расследовав­шая деятельность этой компании, установила, что в результате монополизации этой отрасли цены на искусственные зубы и зубные протевы были слишком высоки и в публичных интере­сах желательно их снижение²¹.

Одним из результатов рассматриваемых нами монопольных соглашений является создание системы штрафных санкций, вернее наказаний, применение которых осуществляется

rictive Businnes Practices and the Public Interest. A Statement by the Fe­deration of British Industries”. L., 1956.

¹⁸ “The Monopolies and Restrictive Practices Commission. Collective Discrimination...”, p. 40.

¹⁹ Ibid., p. 66—68.

²⁰ Ibid., .p. 81—82.

²¹ The Monopolies and Restrictive Practices (Dental Goods) Order, 1951, N 1200. См. также R. Evely. Monopoly Good and Bad. L., 1954, p. 7—8.

189

частными лицами и организациями. Такие меры, как коллек­тивный бойкот, включение в “черные списки”, штрафы, приме­мте ся на основании отдельных соглашений самими участни­ками этих соглашений. Даже в английской литературе указывалось на то, что такая система частных наказаний, исключающая возможность обращения к суду и применения процессуальных гарантий, является нежелательной²².

Так, положение буржуазного права о свободе договора используется в целях 'прямо противоположных тем, которые в нем прокламируются, и служит для полного подчинения моно­полиям их .контрагентов.

Монапольные соглашения не являются единственным спо­собом использования буржуавного 'принципа свободы догово-'' ра в интересах монополий. Другим видоизменением 'этого бур­жуазного принципа в эпоху империализма можно считать по­явление так называемых договоров присоединения 'или дого­воров через присоединение.

Этот термин введен французской литературой, в 'которой впервые и наиболее полно по сравнению с литературой других буржуазных стран была дана конструкция этого вида догово­ров. „

Под договорами присоединения понимаются такие догово­ры, в которых одна из сторон (обычно монополист в данной отрасли проивводства или торговли) предписывает свои усло­вия 'контрагенту, последний же может либо вступить в дого­вор на предлагаемых ему условиях, либо не вступить в дого­вор; обсуждать или изменить что-либо в этих условиях он не может. Следует прибавить, что возможность отказаться от вступления в договор в этих 'случаях чисто иллюзорная, фор­мально-юридическая. Как 'правило, в силу экономических ус­ловий контрагент не может отказаться от вступления в До­говор ²³.

²² R. Evely. Op cit., p. 17. Автор стоит на буржуазно-либеральных позициях и пытается доказать, что можно законодательным путем “ис-_ править” монополии. Но и он вынужден признать противоречие системы частных наказаний, устанавливаемой монопольными соглашениями, эле­ментарным требованиям законности.

²³ О договорах присоединения и “формулярном праве” см. “Граждан­ское и торговое право капиталистических стран”. Госюриздат, М., 1949, стр. 232—233; “Всеобщая история государства и права”, ч. IV, Юриздат, М., 1947, стр. 292; Е. А. Флейшиц. Буржуазное гражданское право на службе монополистического капитала. Юриздат, М., 1948; Л. А. Л у н ц. Основной экономический закон современного капитализма и реакционная сущность буржуазного гражданского права. “Советское государство и пра­во”, 1953, № 2—3, стр. 115—117. Во французской литературе по этому • вопросу см. L. Josserand. Cours de droit civil positif francais, t. II, 1930, p. 18—19; M. Planiol. Traite elementaire de droit civil, t. II. Paris, 1949, p. 21; A. Colin et H. Capitant. Cours elementaire de droit civil fran-

190

Договоры присоединения наиболее распространены в таких областях капиталистического хозяйства, как железнодорож­ный и водный транспорт, внутригородской транспорт, банков­ское дело, страхование, коммунальные услуги—снабжение населения электричеством, водой, газом и т. д. Из приведенного перечня отраслей хозяйства видно, что так называемые до-• говоры присоединения охватывают важнейшие сферы экономи­ческого оборота и являются на деле теми обязательными правилами, которые монополии предписывают своим контр­агентам.

При помощи конструкции договоров присоединения буржу­азная правовая наука пытается вавуалировать господству­ющее положение монополий в современном капиталистиче­ском хозяйстве и 'представить отношения, возникающие между 'монополией и контрагентом, как отношения равных сторон. Действительно, если договор 'присоединения — все-таки дого­вор, то здесь есть и “свободное волеизъявление” и “равенство сторон в договоре” и прочие атрибуты буржуазной свободы договора. Если лицо может отказаться от присоединения к до­говору, значит, такое присоединение есть акт его свободной воли и т. д.

Конструкция договоров присоединения нужна буржуазной правовой науке также для того, чтобы 0'босновать свободное толкование договора судом. Отмечая особенности договора присоединения, буржуазные авторы указывают, что суду должны быть 'предоставлены широкие права при толковании этих договоров с тем, чтобы он мог устранять имеющиеся в отдельных случаях злоупотребления²⁴. Классовая направ­ленность этого положения очевидна. Оно должно оправдать тот 'процесс отказа буржуазии в эпоху империализма от ею же созданной законности, тот процесс распада буржуазной закон­ности, анализ которого дан Лениным в статье “Два мира” ²⁵.

Наконец, конструкция договоров присоединения исполь­зуется буржуазной наукой в качестве одного-из аргументов для обоснования новейших “теорий” государственного регулирования капиталистического хозяйства. Игнорируя клас-

cais, t. II, Р., 1948, р. 274, 450, G. R i p e r t. La regle morale dans les obli­gations civiles. P, Ю26, p. 93—100. См. такж)е Q. R i p e r t. Le regime de-mocratique et le droit civil moderne. P., 1936; E. de G a u d i n de L a g r a n-ge. La crise du contrat et le role du ]Uge, P., il935.

²⁴ См. E. de Gaudin de Lagrange. Op. cit., p. 33 ss; G. М о r i n. La loi et le contrat. La decadence de leur souverainete. P., 1927, p. 50—52. Критику толкования договора буржуазным судом, даваемую с буржуазно-либеральных повиодй, но содержащую 'немало справедливых замечаний, см. И. А. Покровский. Основные проблемы гражданского права, Пг, 1917, стр. 265—270.

²⁵ См. В И. Ленин. Соч., т 16, стр. 278 и след.

191)

"оовую сущность 'буржуазного государства, пытаясь представить буржуазное государство в эпоху империализма как орган “за­щиты слабого против сильного”, некоторые буржуазные авто­ры указывают, что господство монополий должно умеряться, регулироваться буржуазным государством,, которое якобы при-ввано защищать более 'слабую экономически сторону от от­дельных злоупотреблений со стороны монополий.' Наличие. договоров присоединения используется для того, чтобы дока­зать необходимость государственного регулирования ²⁶.

Мы остановились на французской конструкции договоров присоединения, так как в ней наиболее открыто и последова­тельно отражаются попытки буржуазных авторов согласовать господство монополий в период империализма с лозунгами "и принципами эпохи промышленного капитал-а.

В английской правовой литературе нет такой последова­тельной конструкции договора в эпоху империализма, как французская конструкция договоров присоединения. Когда английские авторы пишут о договорах, условия которых пол­ностью диктуются одной из сторон, они обычно ссылаются на французскую конструкцию договоров присоединения²⁷.

В Англии, и особенно в США, где, концентрация капитала достигает высокой степени, вначительное количество догово­ров представляет собой именно 'предписывание монополиями установленных ими условий своим контрагентам. Однако пра­вовая наука и практика в этих странах также рассматривают такие навязанные одной стороне договоры как обычные до­говоры, как “свободное волеизъявление сторон” со всеми вы­текающими отсюда последствиями. Лишь в самое последнее время появляются попытки анализа такого рода договоров.

В английской и американской литературе появляется тер­мин “принудительный договор” (compulsory contract). Многие авторы, перефразируя известное положение Мейна о том, что развитие человеческого общества характеризуется движением от статуса к договору, подвергнутое резкой критике Энгель-

²⁶ См. G. Morin. Op cit, р. 163—164; G. Riper t. Le regime democra-tique et le droit civil moderne, p. 177 ss; G. R i p e r t. Aspects juridiques du capitalisme moderne. 1948.

²⁷ См. G. S. С h e s h i r e and С. H. S. F i f о о t. The Law of Contract, Fourth Edition, L. 1956, p. 23—24; H. В. Sales. Standard Form Contracts. “The Modern Law Review”, v. 16, 1963, N 3, ip. 318—342. Сейлс, говоря о до­говорах, заключаемых в стандартной форме, указывает, что имеет в виду договоры присоединения. При этом автор совершенно справедливо отме­чает, что чем больше расширяется деятельность монополий, тем меньше места остается для договора и что в отношениях между монополией и мел­ким производителем существует такое же неравноправие сторон, как в от­ношениях между железнодорожной компанией и пассажиром (Ibid., р.319).

192

сом²⁸, пишут о том, что в современном праве намечается об­ратное движение—от договора к статусу. При этом, если в английской литературе отмечается, что так называемые до­говоры присоединения то существу исключают возможность волеизъявления потребителя и являются договорами только формально²⁹, то в юридической литературе США этот вопрос получил совершенно иное освещение³⁰.

Рассматривая принудительные договоры, многие американ­ские авторы анализируют не принудительные договоры, которые монополии навязывают своим контрагентам, а имеют в виду законодательное регулирование трудовых отношений, в результате которого сюронам “предписываются” основные условия трудового договора; государственное регулирование хозяйственной деятельности, в частности административные акты, определяющие в некоторых случаях 'порядок деятельно­сти компаний в области коммунального обслуживания, и, на­конец, обязанность таких компаний вступать в договор с каж­дым потребителем, “на разумных условиях”.

Таким образом, все переворачивается с ног на голову. Не компании-монополисты диктуют свои условия контрагентам, вынужденным принимать эти условия, а, наоборот, компании объявляются “жертвами” принудительных договоров, в кото­рые их якобы заставляют вступать в силу их 'положения. Неко­торые американские юристы утверждают, что компании, ока­зывающие так “называемые общественные услуги,— крупные монополии, осуществляющие коммунальное обслуживание в США, “ограничены в своей договорной свободе”, вынуждены вступать 'в договоры со всеми потребителями и действовать на определенных условиях, установленных в разрешениях, на ос­новании которых функционируют эти компании³¹.

Между тем хорошо известно, что монополизация так назы­ваемых общественных услуг является весьма выгодным де­лом. Уже перёд 'второй мировой войной удельный все корпо­раций в производстве 'электроэнергии и газа составлял 100%;

40 крупнейших корпораций, объединяющих предприятия,

²⁸ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения, т. II, стр. 224.

²⁹ См. R. H. G r a v e s о n. The Movement from Status to Contract. “Mo­dern Law Review”, v. IV, 1941, N 4; G. S. С h es h i r e and C. H. S. F i-f о о t. Op. cit, p. 23—24; H. B. Sales. Op. cit.

•³⁰ cm. A. L e n h о f f. The Scope of Compulsory Contracts Proper; F. К e s-sler. Contracts of Adhesion—Some Thoughts about Freedom of Contract;

E. Patterson. Compulsory Contracts in the Crystal Ball. “Columbia Law Review”, v. 43, 1943, N 5.

³¹ См. указанные выше статьи Ленхофа н Патерсоиа, а также М. R а-din. Contract Obligation and the Human Will (“Columbia Law Review”, v. 43, 1943, N 5).

13 Р. О. Халфнна

193

оказывающие эти услуги (коммунальные предприятия, теле­фон, телеграф и т. in.), владели более чем 80% всех средств-предприятий общественного пользования; 45 крупнейших транспортных корпораций владели 92% транспортных средств страны. К тому же законодательные акты штатов, регулирую­щие деятельность этих компаний, не ставят им никаких пре­град в 'использовании их монопольного положения ³². '

Некоторые авторы в США, не отрицая того, что в условиях современного капитализма договорные отношения 'в подавля­ющем большинстве случаев не выражают действительной воли сторон, пытаются обосновать это тем, что в условиях совре­менного капиталистического оборота воля вообще теряет свое значение 'в праве. Право, по их мнению, не может об-спечить осуществление воли лица; оно должно обеспечить его интересы в той мере, 'в какой общество на данном этапе может их охранять³³.

Совершенно очевидно, что такая постановка вопроса при­звана скрыть тот факт, что буржуазное право осуществляет волю очень немногих лиц и подавляет волю большинства. Весьма показательно, что маститый буржуазный автор вы­нужден открыто признать, что в условиях современного капи­тализма ничего не осталось от прежних утверждений буржу­азной правовой науки, о том, что право осуществляет волю людей.