41. Как переделить мир?

Индийская империя Великих Моголов, казалось, достигла наивысшего расцвета. Она поражала своим блеском и богатством. В старой столице, Агре, и в новой, Дели, строились великолепные дворцы и мечети. Для умершей любимой супруги Шах-Джахан распорядился возвести знаменитый беломраморный мавзолей Тадж-Махал. На другом берегу р.Джамны он мечтал соорудить собственную гробницу, точно такую же, но из черного мрамора, и соединить оба мавзолея мостом.

Но державу Моголов поразили такие же болезни, как и другие азиатские империи. Строительство, содержание войск и двора требовали огромных средств. Налоги стали сдавать на откуп ростовщикам. А они усердствовали в свою пользу, обирая население. При дворе узаконили и систему подарков. Для получения должностей и земельных пожалований феодалы должны были преподнести монарху и его фаворитам крупные суммы. В столице возникла настоящая биржа – придворные распределяли милости падишаха, а заодно с ними действовало товарищество ростовщиков, готовое ссудить нужные суммы под 20-30% годовых. Чтобы расплатиться, феодал нередко назначал заимодавца своим управляющим, и тот сам выкачивал деньги из только что полученных городов и сел. В итоге разорялись и знать, и крестьяне.

А в 1657 г. Шах-Джахан тяжело заболел. Четверо его сыновей сцепились за наследство. Феодалы обрадовались возможности поправить дела в усобице, примкнули к разным царевичам. В разыгравшейся войне победил Аурангзеб. Братьев он прикончил. Правда, и Шах-Джахан не умер, выжил. Но царевича это не смутило. Он заточил отца в башню, и тому до конца дней оставалось лишь смотреть через окошко на прекрасный Тадж-Махал.

Но в смутах от империи стали отпадать вассалы – Биджапур, Голконда, Ахмеднагар. Вдобавок ко всему, Аурангзеб был фанатичным мусульманином-суннитом. Его предки создавали и расширяли великую державу, проявляя высокую веротерпимость, предоставляли разным народам Индии почти равные права, не покушались на их обычаи. Аурангзеб предписал разрушить все индуистские храмы, а на их местах строить мечети. Запретил живопись, употребление вина. Ввел давно отмененную джизью, налог на иноверцев. Индусам возбранялись их праздники, танцы, кастовые знаки различия, езда на слонах. Изменилась даже одежда. Раньше в Индии и мужчины, и женщины довольствовались набедренниками, теперь от них требовалось надевать штаны, прикрывать тело, а от женщин еще и лицо.

В ответ забурлили восстания раджпутов, джатов, сикхов, заодно взбунтовались и мусульмане-афганцы. Предводителем и покровителем индуистов объявил себя князь народа маратхов Шиваджи. Он то громил армии Аурангзеба, то терпел поражения, но к нему стекались новые сторонники. Из них Шиваджи формировал войска, в походах им ничего не платили, зато дозволяли грабить кого угодно, кроме самих маратхов. Эти полчища и жили грабежами, опустошали набегами соседние области. А в выигрыше от индийских неурядиц опять оказались европейцы. Голландцы сориентировались, кому надо приплатить в продажных структурах власти и приобрели порт Негапатам. Внедрялись и на другие участки побережья, обосновались в Дакке, Чинсуре, Кочине. 0беспечив себе в Индии надежные базы, эскадры нидерландской Ост-Индской компании ринулись на Цейлон. Вышибли оттуда португальцев и захватили остров под собственный контроль.

Правда, в это же время голландцы потеряли другой большой остров. В Китае силы национального сопротивления и сторонники рухнувшей империи Мин все еще удерживали за собой приморские районы – тут их активно поддерживали пираты Чжэн Чэн-гуна, подчистую уничтожили маньчжурский флот, совершали вторжения на неприятельскую территорию по р.Янцзы. Но император Шуньжи и маньчжурские военачальники придумали, как решить проблему. Их войска при поддержке голландских флотилий начали систематически прочесывать морские берега. Все деревни сжигались, население угоняли вглубь страны. Пиратам стало негде получать продовольствие, остановиться на отдых, они лишились глаз и ушей сочувствующих крестьян, источника пополнений.

Таким способом завоевание Китая было завершено, последнего национального лидера, носившего титул императора Мин, захватили и казнили. Но Чжэн Чэн-гун не сдался. Раз уж в Китае было негде зацепиться, он с флотом из 600 кораблей отправился на Тайвань. Тут голландцы считали себя полными хозяевами, понастроили колонии. Пираты сполна отплатили им за войну на стороне маньчжуров, разорили базы, истребили колонистов. Столица острова, форт Зеланд, была сильной крепостью, однако Чжэн Чэн-гун взял ее в блокаду. Все попытки Ост-Индской компании доставить туда припасы и подкрепления были отражены, после 10 месяцев осады голландский губернатор капитулировал, с остатками защитников покинул Тайвань.

Но эта утрата стала лишь частной неудачей амстердамских олигархов. Смерть Кромвеля, последовавшие за ней смуты и мятежи подорвали могущество Англии, Португалия хирела. Голландцы снова господствовали на морях. Индийский океан стал превращаться в «голландское море», а конкурентов нидерландцы не терпели. Всеми способами подавляли торговлю индийских, арабских, персидских купцов. Теснили и европейских соперников. Из Кейптауна их корабли курсировали вдоль берегов Африки, основывали фактории, подминая столь выгодное поле деятельности как работорговля. Сновали и по трассам Атлантики, везли товары в удобную гавань Нового Амстердама. А голландская база в Карибском море, остров Кюрасао, превратилась в крупнейший невольничий рынок Америки.

Но Англия быстро выходила из кризиса. Прекращение анархии и стабильность давали свои плоды. Купцы и предприниматели не напрасно сажали на престол Карла II. Он выполнял то, что от него требовалось. Снизил налоги, поддерживал предпринимателей. У мятежников конфисковывали землю и дома, разгоняли сектантские общины, и они пополняли число мануфактурных рабочих. За 8 лет после реставрации объем промышленного производства вырос втрое. Британские толстосумы рвались к расширению колоний, и король не обманул их ожиданий. Ост-Индской компании он подтвердил все права, пожалованные Кромвелем – войны и мира, суда и казни, сбора налогов, содержания своих армии и флота. Лондонские купцы создали компанию Гудзонова залива, и ей были пожалованы такие же права.

Для борьбы за передел мира Карл II совершил резкий политический поворот, заключил союз с Португалией. На собственные силы она уже не надеялась. Раньше выставляла себя оплотом католицизма, захватывала целые страны под флагом распространения «истинной» веры. Сейчас она настолько нуждалась в помощи, что забыла об этом, согласилась выдать за «еретика» Карла принцессу Екатерину Браганца. В приданое Англия получила колонию Танжер и еще малоизвестный индийский остров с деревней Бомбей. А чужих купцов из Британии требовалось отвадить. Король принял «Навигационный акт», еще более жесткий, чем кромвелевский. В страну запрещалось ввозить промышленные изделия и вывозить сырье.

В первую очередь королевские меры ударили по карману голландцев. Они обозлились, а стеснять себя рамками международного права амстердамские заправилы не привыкли. Голландские корабли начали нападать в открытом море на британские и топить их. Но англичане к этому оказались готовы и ответили сразу несколькими ударами. В 1664 г. их флот порушил и пожег нидерландские фактории в Западной Африке, а брат короля Яков Йоркский привел эскадру в Америку и внезапно, без предупреждений, налетел на Новый Амстердам. Овладел городом и переименовал его в свою честь в Нью-Йорк. Заодно с Новой Голландией погромил Новую Швецию – это уж без всякого повода, просто под руку подвернулась.

Ну а Нидерланды официально объявили войну. Залпы корабельных орудий опять загрохотали по разным морям и океанам. Как выяснилось, англичане схитрили. Прежде, чем нарываться на драку, они скрытно усилили свой флот. В первых сражениях голландцы потерпели серьезные поражения. Но в 1665 г. на британцев обрушилось страшное бедствие, в Лондоне вспыхнула чума. Английская столица была тесной и грязной, дома лепились один к другому, узенькие улицы были загажены нечистотами, и вообще-то чума была в городе обычной гостьей, наведывалась примерно раз в 5 лет. Этому не придавали особого значения, привыкли. Оттащат на кладбища несколько тысяч, ну и что?

Но теперь грянула “Великая чума”. Именно о ней мы читали в трагедии Пушкина «Пир во время чумы» (перевод отрывка поэмы Вильсона “Чумной город”). В Лондоне вымерло 100 тыс. человек. Правительство, двор и все кто мог бежали в сельскую местность, заразили деревни, смерть поползла по всей стране. Буквально накануне эпидемии в Англии было создано Королевское научное общество. Оно объявило, что найдет причину заболевания, врачи увлеченно принялись вскрывать трупы, но в итоге только заражались сами. Наступил 1666 г., а чума продолжала гулять. Косила людей и весной, и летом. А в сентябре к “Великой чуме” добавился “Большой пожар”. Шквал огня, начавшись в пекарне, покатился по Лондону. Одних лишь церквей сгорело 87. Из жителей, которых пощадила зараза, десятки тысяч нашли свой конец в море пламени.

Впрочем, получилось “вышибание клина клином”. Пожар слизнул безобразные лондонские трущобы, портовые склады и лабазы, где расплодилось неимоверное количество крыс. И… эпидемия угасла. Мало того, прекратились периодические возвращения чумы. Ее разносили как раз сгоревшие крысы… Разумеется, катастрофы сказались на ходе войны. Вся политическая и деловая жизнь Англии была парализована, командование нарушилось. Голландские адмиралы били англичан, отобрали у них Суринам, базы на Молуккских островах, вернули форты в Западной Африке.

А в Англии, кроме стихийных бедствий, существовало постоянное, особенное. Британский парламент. Депутаты могли быть хоть трижды роялистами, но они оставались дельцами. Во время чумы и пожара они понесли убытки. А война шла не так, как хотелось, затягивалась. Парламентарии раздражались, во всем винили короля. Сочли, что пора мириться и не додумались ни до чего лучшего, как отказать в субсидиях. В разгар боевых действий Карл II сел “на мель”, оставшись без денег. Флот застыл на приколе! Без пороха, без припасов, морякам нечем стало платить. Голландцы узнали и совершенно обнаглели. Адмирал Рюйтер ворвался в Темзу, беспрепятственно сжег суда на судоверфях, издевательски увел новейший корабль “Король Карл», а британский флот молчал, не сделал ни единого выстрела.

Но свои права на передел мира предъявила вдруг еще одна держава – Франция. В 1661 г. здесь завершилась “эпоха кардиналов”, умер Мазарини. Свои таланты он использовал не только для блага государства, успел сколотить самое крупное в Европе состояние, 35 млн ливров. А 22-летнему Людовику XIV опека всесильного временщика изрядно надоела. Он вызвал министров и объявил, что отныне намерен править единолично – каждый должен докладывать важные дела непосредственно ему, а высказывать свое мнение может только тогда, когда король его об этом спросит.

Правда, Мазарини оставил ему великолепную команду дипломатов, военных, администраторов. Но король построил с ними отношения не так, как с кардиналом. Им предназначались роли не самостоятельных политиков, а только подручных Людовика. Самым талантливым и пронырливым из них стал Жан Батист Кольбер. Он был доверенным лицом Мазарини, как раз и помог ему наживать миллионы. А после его смерти подсказал королю, как прибрать эти миллионы к рукам. Таким же образом заложил другого проходимца, министра финансов Фуке, помог упрятать его в Бастилию, конфисковать состояние, и занял его место.

Францию тоже не обошли стороной стихийные бедствия, два года был неурожай, голод, вымирали целые деревни. Но она продолжала крайне дорогую внешнюю политику – слала субсидии полякам, немцам, папе, платила шпионам, дипломатам, отстегнула даже британскому королю, чтобы чувствовал себя обязанным. А когда с голодных крестьян принялись еще и трясти налоги, страна очередной раз занялась восстаниями. Поднялось население в Орлеане, Бургундии, Амбуазе, Монпелье, Бери, в Булонне началась “война бродяг”, мятежники создали «армию» из 6 тыс. человек, в Беарне и Гаскони крестьянское войско возглавил дворянин Одижо.

Но Людовика тяготы подданных не волновали. Он поучал, что любые, даже самые незначительные поблажки простонародью – это признаки политической слабости. Бунты громили войсками. «Армию бродяг» разнесли в первом же столкновении, и Кольбер потребовал “дать устрашающий урок”: прислал разнарядку, что осудить надо 1200 человек, из них 800 на колесование и повешение, а 400 “наиболее здоровых” – пожизненно на галеры. А частям, посланным против восстания Одижо, отдали приказ пленных вообще не брать, они устроили дикую бойню.

Впрочем, король и его новое правительство додумались, что все трудности и мятежи можно обратить на пользу государству. Людовик вынашивал грандиозные планы завоеваний и повелел создавать большую постоянную армию. А Кольбер впридачу к финансам получил пост морского министра, ему было поручено строить флот. Для галер требовались гребцы. Их не хватало даже для существующих кораблей. Прикованные к скамьям, они работали тяжелыми веслами по 10-12 часов в сутки, в рот им вставляли специальные затычки из пробкового дерева, чтобы не орали, когда их подгоняют плетьми из воловьих жил. Кормили отвратительно, так что хватало их совсем ненадолго. Из пленных повстанцев можно было набрать сколько угодно такого «расходного материала».

А голодающие и разорившиеся крестьяне охотно записывались в солдаты ради куска хлеба. Обратного хода не было – дезертирам резали уши, носы, и отправляли все туда же, на галеры. Но французская армия очень отличалась от шведской, турецкой, русской. Офицеров редко выдвигали за какие-то отличия. Обычно они покупали патенты на командование полками и ротами. Зато уж были в своих подразделениях полными хозяевами. Чтобы окупить затраты на патент, воровали, недоплачивали жалованье, записывали в строй “мертвые души”. Формы еще и в помине не было (ее французы ввели только в XVIII в.), и по внешнему виду армия напоминала толпу оборванцев. А боевому искусству училась на соотечественниках – вчерашние крестьяне и бродяги подавляли восстания таких же, как они, крестьян и бродяг, получали за это возможность грабить и безобразничать.

Но король и его министры уже готовились применять силу за рубежом. Организовали французские Ост-Индскую и Вест-Индскую компании. Возродили развалившуюся канадскую компанию «Новой Франции», и было заявлено, что в ее владения входит Северная Америка “во всю длину и ширину”. Французы зацепились на «бесхозном» Мадагаскаре, приобрели в Индии порты Чандранагар и Пондишери, основали фактории в Сурате, Маэ, Карикале, Янаоне. А уж в Европе взялись регулировать всех подряд.

В Риме пьяные французские дворяне подрались с папской гвардией, погибло несколько человек. Хулиганов арестовали, но Людовик оскорбился, направил Александру VII грубое письмо и занял войсками папские владения во Франции, Авиньон и Конте-Венсенн. Папа вынужден был лебезить, просить извинения. В Польше король подкупал буйную шляхту, стараясь посадить на престол Конде – и страну взять под свое влияние, и из Франции удалить скандалиста.

Турция повела себя не так, как хотели в Париже. После того, как она круто покарала Молдавию и Валахию, еще один вассал, князь Трансильвании, перепугался и попросился в подданство Австрии. Император Леопольд опасался принимать его, но все-таки оказал некоторую поддержку. Для Фазыл Ахмета Кепрюлю такого повода вполне хватило. В 1664 г. он объявил императору войну, вторгся в Венгрию. Но турок предполагалось нацелить не на Австрию, а на Россию. Людовик XIV вместе с папой и венецианцами принял сторону императора, послал ему денег и солдат, османов разбили при Сен-Готарде и заставили замириться.

А потом сработала «бомба», заложенная Мазарини в договор с Испанией. Умер король Филипп IV, а 500 тыс. экю за отказ Людовика от прав на испанский престол так и не были выплачены. Франция «вспомнила» об этом и в качестве компенсации потребовала Бельгию. Мадрид начал спорить, пробовал как-то урегулировать вопрос, но Людовик двинул через границу свои новые армии. Испанцы абсолютно не были готовы к войне, французы занимали города почти без сопротивления. Легкие успехи опьянили королевских маршалов, они уже строили планы наступать дальше, в Германию.

Но оккупация Бельгии переполошила Голландию и Англию. Хищная Франция подбиралась к границам и портам той и другой! Они быстренько договорились между собой. Карл II смягчил “Навигационный акт”, за обоими государствами остались захваченные ими владения – за Нидерландами Суринам, за британцами Новая Голландия с Нью-Йорком. На этих условиях подписали мир и союз с Испанией. А в ответ на потуги французов подмять Польшу заключили союз Австрия, Швеция и Бранденбург. Людовик XIV увидел, что противников получается слишком много, и быстренько пошел на мировую. В 1668 г. вернул Бельгию испанцам, удержав только Лилль и дюжину мелких городков.