35. Даурия.

На западных рубежах гремели войны с поляками и шведами, а далеко на востоке завязалась еще одна, с Китаем. Маньчжурский властитель Абахай повелел своим вассалам, монгольским князьям, начать набеги на Забайкалье, покорить бурят и тунгусов, пока они не перешли в подданство царя. Но и русские не намеревались уступать владычество над здешними краями. Стрелецкий голова Петр Бекетов, 20 лет назад основавший Якутск, возглавил поход в Забайкалье. Буряты встретили его радушно и гостеприимно, видели в служилых защитников от маньчжуров и их союзников. Охотно помогали сироить крепости, чтобы у них разместились постоянные гарнизоны. В 1655 г. Бекетов заложил Иргенский и Нерчинский остроги. Следом были построены Балаганский, Телембинский, Селенгинский, Удинский остроги.

А отряд Степанова поставил на Амуре Кумарский острог. Китайский император во второй раз направил сюда войска. Но казаки вместе с подоспевшими ратниками Бекетова приняли бой. Храбро отбивались в Кумарском остроге, и неприятельские солдаты покатилось прочь “к немалой чести казаков”. На “вольные земли” устремлялись и беглые. До Москвы было далеко, злоупотребления властей в Сибири случались нередко. Но и люди тут подбирались крутые, терпеть “неправд” не привыкли. В 1655 г. случилось сразу два восстания. Взбунтовались служилые Верхнеленского острога во главе с Максимом Сорокиным и ушли в Приамурье. А в Илимском остроге казаки и крестьяне убили воеводу, избрали атаманом Никифора Черниговского и тоже двинулись на Амур. Две общины объединились, построили крепость Албазин и зажили независимой “республикой”. Местные народы, дауры и дючеры, быстро оценили, под чьей властью лучше, передались “под государеву руку”. К русским стали уходить и корейцы, китайцы.

Россия пыталась урегулировать отношения с Китаем. В Пекин поехало посольство Федора Байкова. Алексей Михайлович предлагал установить дипломатические и торговые связи, разграничить владения, просил разрешить нанимать китайских мастеров. Но приняли послов холодно. Выставили требования уйти с Амура, выдать перебежчиков. Долго мурыжили, ответа на царские вопросы так и не удостоили и отправили назад. А на Приамурье Абахай послал крупные силы. Казаков теснили, они изнемогали в боях. В 1658 г. Степанов доложил в Якутск: “Поне все в войске оголодали и оскудали, питаяся травою и корением… а сойти с великия реки без государева указу не смеем никуда. А богодойские (т.е. китайские) воинские люди над нами стоят близко и нам против их… стоять и дратца стало нечем, пороху и свинцу нет нисколько”. Просил помощи, но она опоздала. Степанов и почти все его соратники погибли. Но очистить от русских Амур китайцам так и не удалось. Албазин устоял, отбил все атаки.

Абахай поручил своим военачальникам не только военные действия. Он надумал лишить русских продовольственной базы и подданных. Китайские солдаты устроили массовую депортацию дауров и дючеров, поголовно выгоняли их из родных селений и переселяли на Сунгари. Развитое земледельческое хозяйство было разрушено, берега Амура опустели. Но результат стал совсем не таким, как рассчитывали в Пекине. Земель, пригодных для пашни, в Сибири было мало, они очень ценились, тем более что русским дозволялось селиться только “на порозжих местах”. А места в Забайкалье и Приамурье освободились! Атаман Пашков повел сюда из Енисейска 600 казаков и переселенцев. За ним последовали другие партии, и Даурия, оставшаяся без дауров, начала превращаться в казачью Даурию.

А другие народы теперь еще более определенно тянулись к русским. Кроме дауров и дючеров, маньчжуры намеревались депортровать тунгусов, но не получилось. Их князь Гантимур отказался подчиняться указам императора и со всем племенем перешел в подданство царю. Монголия разделилась на “Внешнюю” и “Внутреннюю”. Князья Внутренней повиновались Пекину, но Внешняя старалась сохранить самостоятельность и была совсем не против добрососедских отношений с Россией. Сюда приезжали посольства Бубенного и Кульвинского, договорились торговать, некоторые князья выражали желание подчиниться царю.

Отважные землепроходцы по-прежнему отправлялись в края неведомые. Сотник Курбат Иванов, сменивший в Анадырском крае Дежнева, построил корабли, ходил морем на Чукотку. Плавание было трудным, суда сильно повредило штормами. А когда причалили, чукчи встретили оружием. Осадили корабли, засыпали камнями из пращей. Метали их так сильно, что камни “щиты дощатые пробивая и котлы”. Подобные схватки повторялись несколько раз. Далеко не сразу Курбату удалось договориться с чукчами о мире. Его экспедиция открыла залив Креста, бухту Провидения и вернулась на Анадырь. Десятник Иван Меркурьев Рубец совершил поход на Камчатку. Туда же отправился енисейский казак Иван Камчатый. Открыл реку, названную его именем. На обратном пути Камчатый был убит юкагирами, но название реки Камчатка впоследствии перенеслось на весь полуостров.

Степная граница нашей страны теперь стала очень длинной, от Днепра до Амура. А кочевые соседи оставались весьма беспокойными. Для обороны от них продолжалось строительство укрепленных линий на Волге и Каме, Приуралье прикрыла новая крепость Челябинск, здесь формировалось Исетское казачество. А часть украинских казаков, ранее поселенных под Воронежем, перевели восточнее, они построили крепость Пензу и Черкасский острог. Эти меры очень затруднили нападения калмыков. Они стали склоняться к мысли, что выгоднее дружить с русскими. В 1660-1661 г. четверо калмыцких тайшей обратились к Алексею Михайловичу, просили принять их под государеву руку – пусть им платят жалованье, а они будут присылать войска. Соответственно, и добыча обломится.

Но в Западной Сибири обстановка резко обострилась. Правитель степной Джунгарской державы Батур-хунтайджи, сохранявший мир с русскими, отошел в мир иной. Его государство рассыпалось на отдельные племена. Князьки восточных калмыков и сибирские “кучумовичи” давно уже косились на государевы владения. Теперь на них посыпались непрерывные нападения. В 1660 г. они обрушились на Тарский уезд, “пять волостей повоевали”, угнали в полон 700 “жен и детей”. В 1662 г. последовал еще один набег. Сожгли Мурзинскую слободу, уцелели лишь приказчик Хворов и трое крестьян, они заперлись во дворе и отстреливались из луков. 400 всадников, многие из них были с ружьями, прорвались до Невьянского острога, налетели на Шмарову слободу, ее отстоял отряд из 150 “охочих людей”, пришедших с Ирбита и Кырги. Князек Девлет разграбил и спалил Далматов монастырь. В селе Белая Студа организовал оборону приказчик Каменский, но степняки подожгли дома, часть защитников сорела, спаслись только крестьяне, засевшие и отбившиеся в церкви.

Решительные меры против степняков начал предпринимать новый воевода Тобольска Петр Годунов. Строил укрепленные слободы, начал на месте формировать драгунские полки. Привлек и пленных, отправленных в Сибирь. Их них создавались “литовские сотни”, а из “изменных” казаков черкасские сотни. Причем в здешних краях они проявили себя великолепно, служили добросовестно, приживались и вливались в сибирское казачество. Желающим крестьянам давали оружие и предоставляли статус “беломестных казаков”, они служили без жалованья, но с них не брали налоги. Отлаживая системы обороны, Годунов смог расширять сибирскую промышленность, развивать земледелие, ремонтировать дороги. Он проявил себя еще и выдающимся ученым. Писал исторические и географические труды, под его руководством в 1667 г. был создан первый полный атлас Сибири.

В Европе проявляли повышенный интерес к успехам русских на востоке. Иностранные дипломаты и купцы постоянно отирались вокруг Сибирского приказа, старались за щедрые подарки завести “дружбу” с сановниками, вызнать у них любые новости. Копию карты Годунова выпросил на несколько часов у князя Воротынского сотрудник шведского посольства Прютц. Дал “слово чести” не копировать и, конечно же, скопировал. По каким-то другим каналам эти сведения добыл голландец Витсен, издал “карту Татарии”. На ней были обозначены и Чукотский полуостров, и Анадырь, и Камчатка, указаны места расселения чукчей, юкагиров, коряков, эвенков. А иезуит Авриль сумел вытянуть из окольничего Мусина-Пушкина информацию об Америке и ее жителях. Стало быть, казаки уже и туда забирались…