Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
для психолога по жизни.doc
Скачиваний:
20
Добавлен:
22.02.2016
Размер:
2.39 Mб
Скачать

Взрослые - это те же дети, только запретившие себя воспитывать

Наверное, это в чем-то неизбежно: ведь кто будет их воспитывать? Их родители, которые такие же дикие, слабые и невоспитанные дети?

В поисках Взрослого

Что превращает ребенка — во взрослого? Непростой вопрос...

Ребенок может набирать вес и здороветь, но, какое бы большое и крепкое тело он ни наел, это пока будет только большой ребенок.

В нем можно развить весь набор психических функций, в том числе высших: внимание, память, мышление — но это будет только хорошо оборудованный (хотите — вооруженный) ребенок.

Добавьте к нему душевность, живые чувства: способность чувствовать и переживать, желать и надеяться, радоваться и грустить (а также бояться, ненавидеть и злорадничать — это тоже живые чувства) — это будет живой, иногда милый, а иногда вовсе и нет, но все равно — ребенок.

С другой стороны, показаться взрослым — очень просто, ведь взрослый, как убеждено большинство, это просто большой и самостоятельный человек. А тогда — в чем проблемы? Стать в чем-то большим (например, в размере гонора или попы) — задача посильная, а самостоятельным может оказаться и любой инвалид.

Например, с помощью хороших костылей.

Роль таких костылей для многих детей, рядящихся во Взрослых, выполняют их Характер — и Принципы.

Характер и Принципы

Характер — природная формочка человека, как правило, рисунок его окаменелостей и неврозов. Это то, чему человек позволяет выкристаллизоваться в своей душе и вживиться в свое тело, та его особенность, которую он теперь выставляет и на которой настаивает.

"Я — упрямый! Я — вспыльчивый!"

Как стиль и оружие, это помогает определиться и выстоять. "У него — сильный характер!" звучит почти так же, как: "Это — взрослый человек!" А "бесхарактерный" — значит, слабый, значит, еще Взрослый недоделанный.

Характер же мне более всего напоминает палку, которую вставляют в тряпичную куклу, чтобы она держала хоть какую-то форму. Оно, конечно, разумно, только чем больше человека крепит его Характер, тем меньше у человека оказывается свободы маневра.

Ну что вы хотите, ведь у меня такой характер! Я всегда уступаю!

А что я могу, у меня характер такой: когда на меня прут, я отвечаю тем же!

Надеюсь, что у меня Характера почти уже нет. Я всегда мечтал быть бесхарактерным: то есть любым, таким, каким надо.

Принципы — это такой же личностный каркас, как и Характер, только вставляют его не в душу и не в тело, а в мозги. Со своими Принципами люди часто зажимают себя в щели и тогда пищат, а если задавили или зажали своими Твердыми Принципами кого-то, то пищат те.

Что поделаешь, тут Дело Принципа.

Надеюсь, что у меня в душе нет ничего твердого: свои Принципы я размыл. Вместо них у меня есть Направление жизни, а это — как поток. Река иногда может даже поворачивать вспять, река может растекаться ручейками, река может даже воспарять и исчезать из виду — с тем, чтобы потом обрушиться потоком туда, куда она и стремилась...

Подобие Взрослого и Взрослый отличаются Стержнем: у одного это — закостенелость, у другого — энергия направленного роста.

Удивительные люди

Взрослым может считать себя только тот, кто не видит перспектив своего дальнейшего роста. А я — вижу, потому что Жизнь дарит мне Удивительных Людей, на которых можно любоваться и, самое главное, у которых так многому можно учиться.

Каких удивительных людей дарила — и дарит — мне Жизнь!

Саша

Саша умеет не торопиться. По жизни, внешне, он такой же, как и мы, — умеет быть и расторопным, способен нужное делать быстро.

Нужное — другим. Потому что ему быстро — не нужно.

Ему торопиться — некуда, он живет — в вечности. И поэтому он живет так же ровно, как всегда ровно бьется его сердце. Как бьется мор­с­кой прибой о берег — куда ему торопиться?

Я еще так — не умею. И рядом с ним, в этом отношении, я ощущаю себя Ребенком.

Света

С феноменом Светы я познакомился у нее на кухне. Просто закипел чайник, она подошла к нему, улыбнулась и сказала — ему: "Благодарю вас!"

Оказывается, для нее это — не игра.

Она действительно благодарит чайник, который разогрел ей воду. Беря чайник за ручку, она в душе благодарит тех людей, которые этот чай­ник для нее сделали: "Спасибо!" Она благодарна мастерам, которые провели к ней в кухню — газ: "Вы так помогли мне!"

И, по-моему, более всего она благодарна жизни, которая дает ей возможность просто быть: встречать каждое утро, видеться с людьми, кого-то любить, о ком-то — вспоминать.

Более всего естественно для нее восхищаться людьми, их красотой — внутренней и внешней, и людей благодарить. Прощаясь, она берет тебя за руки и говорит тебе простые слова — и ты убеждаешься, что она видит в тебе хорошего гораздо больше, чем ты обычно видишь в себе сам.

Подобное отношение к людям и миру я встречал у многих глубоко религиозных людей. Я всегда искренне завидовал их светлоте и радости, идущей из окутывающей их любви.

Света не молится никакому Богу, но, по-моему, она глубоко религиозный человек. Она едина с миром — но не с нашим, а общим и красивым. Про нее говорят: "Она не от мира сего!" — да, верно, она много лучше.

Я буду учиться у Светы этому.

Роман

Когда Роман с тобой общается, тебе легко, как с самим собой. Потому что ты — есть, а его, Романа, — как бы нет. Он мягок и прозрачен. Не обо что споткнуться, не во что упереться. Роман присутствует как теплая атмосфера, как твое зеркало, он растворяется в диалоге.

В чем его секрет? Как я понимаю, в том, что в разговоре он решает проблемы твои, а не свои.

А я в разговоре всегда есть. Я — выпячиваюсь. Как Роман, я пока не умею.

Я не умею еще очень много простых — и таких важных — вещей. Я только в начале Пути. Путь еще — передо мною, и что там, за Горизонтом?