Очерки по истории философии. Том 1. Учебное пособие

нидоброго,ни злого?»43 И возникаетвопрос,к комутогда обращается Бог, когда посылает людям свои заповеди? «К кому же относятся все испытания заповедей, если никто никоим образом не властен выполнитьто,что заповедано?»44 Иначе говоря, проблема состоит в том, является ли человек лишь игрушкой

вруках Бога или самостоятельным субъектом, способным принимать решения.

Еще схоласты выделяли два вида воли: волю Бога, которая абсолютна и которой никто не может противостоять, и волю явленную (voluntas signi), которая становится известной и которой можно противостоять. Человек не равен Богу, но может самостоятельно относиться к его известным предписаниям, например, к заповедям, и, не выполняя их, он должен отвечать за это. В противном случае он действует как автомат, и тогда никакой ответственности за свои поступки он не несет. Признание свободной воли у человека необходимо «для того, чтобы можно было по заслугам обвинять нечестивцев,которые по своей воле пренебрегли Божьей благодатью; для того,чтобы избавить Бога отложных обвинений в жестокости и несправедливости … Кто-нибудь скажет, какое значение имеет свободная воля, если она ничего не достигает? Отвечаю: какое значение имеет весь человек, если Бог на него воздействует подобно тому, как Он мог бы воздействовать на камень?»45 Если Эразм пытается отвечать на вопрос о свободе воли по преимуществу

вплане реальной земной жизни,то Лютер переводит проблему

вплан жизни вечной.

ВсвоемответеЭразму,которыйонназвал«Орабствеволи», Лютер пишет: «Мы рассуждаем не о природе, а о благодати и спрашиваем не о том, каковы мы на земле, а о том, каковы мы на небе перед Богом. Мы знаем, что человек поставлен господином над теми, кто ниже его, и над ними имеет он право и свободную волю, чтобы они повиновались ему и делали то, что он хочет и о чем помышляет. Однако мы спрашиваем, имеет ли он свободную волю по отношению к Богу, так чтобы Бог повиновался и делал то, что человек хочет. Или же, напротив, Бог имеет по отношению к человеку свободную волю, дабы

43ЭразмРоттердамский.Философскиепроизведения.М.:Наука,1986.С.240.

44Там же. С. 241.

45Там же. С. 288.

241

человек хотел и делал то, что хочет Бог, и не мог ничего, если Бог не захочет и не сделает»46. Позиция Лютера тоже понятна, поскольку предположить,что человек можетделать что-то,что не было предустановлено Богом, — это означает ограничение божественного всемогущества. Иначе человек становится на один уровень с Богом.

ЕщеодинаспектвпониманиичеловекаисследуетсяМарсилио Фичино, когда он обсуждает соотношение в человеке разума и воли. Одной из тем дебатов в средневековых университетах был вопрос о том, что благороднее: воля или интеллект. Этот вопрос обсуждался в контексте возможности достижения счастья. Причем если интеллект благодаря пониманию позволялприйтиксчастью,этоозначало,чточеловекзависитотБога, поскольку без божественного покровительства он не способен достичьпонимания.Если же счастье зависело в первую очередь от воли,то здесь человеку отводилась более значительная роль. Фичино занимается этой проблемой около 30 лет и проходит несколькостадийврешенииэтойдилеммы.Длянегоочевидно, что в произведениях человека-творца видны и интеллект, и воля.В работе «Платоническаятеология о бессмертиидуши» он пишет: «В картинах и зданиях…просвечивает план и мудрость художника. Более того, в них видны наклонности и даже форма самой души. Таким образом душа выражает и рисует себя в этих работах подобно тому, как человек, рассматривающий себя в зеркале, рисует себя в этом зеркале. Однако душа художника наиболее четко выступает на свет в речи, песнях и звуках. В них все наклонности ума и воли очерчиваются очень ясно»47. Таким образом, любое произведение человека-творца выражает как его ум,так и его волю. В конечном итоге Фичино приходит к такому пониманию гармонизации отношений ума и воли, которое принимает за данность постоянное напряжение между ними, не позволяющее прийти к полному согласию. Дело в том, что ум представляет мир в своих категориях, тогдакакволятребует,чтобыумкатегориальносоответствовал миру.Ум идетизнутри,тогда как воля идетизвне.Ум субъекти-

46Мартин Лютер. О рабстве воли // Эразм Роттердамский. Философские произведения. М.: Наука, 1986. С. 536.

47Цит.по:Albertini T.Intellect and Will in Marsilio Ficino Two Correlatives of a Renaissance Concept of the Mind // Marsilio Ficino: his theology,his philosophy,his legacy Brill: Leiden; Boston; Koln, 2002. P. 203.

242

вирует, воля объективирует48. И в мире всегда будут объекты, которые требуют понимания и интерпретации. Поиск художника бесконечен.

Фичино использует очень яркий образ: в человеке есть его собственное небо, которое он может до определенной степени контролировать,чтобыдостичьсчастья.Водномизсвоихписем он пишет, как молодежь «...распоряжается своими собственными небесами.Твоя Луна—постоянное движениетвоей души и тела — должна избегать излишней скорости Марса и слишком медленной Сатурна, это означает, что не надо ни слишком спешить,ни надолго отставать Болеетого,эта Луна внутритебя должна постоянно видеть Солнце,т. е. самого Бога, от которого она получает живительные лучи, и ты должен славить Его превыше всего, ведь ты благодарен Ему и делаешь себя достойным такой чести»49.Если связать эту метафору с идеей свободы воли, то понятно, что Фичино разделяет позицию Эразма, а не Лютера.

И, наконец, стоит отметить еще одного мыслителя, творчество которого также говорит о переходности рассматриваемой эпохи, — Мишеля Эйкема де Монтеня (1533–1592 гг.). Его «Опыты» представляют нам человека, который размышляет о повседневности и пытается найти опору в самом себе. Как следует из его обращения к читателю, цель «Опытов» — размышления о самом себе, т. е. это своеобразная исповедь, в которой автор не пытается быть последовательным. Не случайно даже о самом главном — о себе — он говорит противоречиво: то утверждает, что он все время изменяется, то, что на протяжении своей жизни он оставался принципиально неизменным50. При этом он говорит о том, что он берет себя в качестве примера, и то, что он говорит, может быть отнесено и к другим людям. Это своеобразная исповедь, поскольку автор вовсе не старается приукрасить себя, свободно обсуждая свои недостатки. В то же время «Опыты» не случайно относятся к XVI в., почему Монтеня иногда характеризуют как последнего

48См.: Albertini. Intellect and Will. Р. 224–225.

49Faracovi O. P. Man and Cosmos in the Renaissance: ‘The Heavens Within Us’ in a Letter by Marsilio Ficino // Diogenes. 2005. No 207. P. 47–53.

50Christopher Edelman Michel de Montaigne // Internet Encyclopedia of Philosophy [Электронный ресурс]. URL: http://www.iep.utm.edu/montaign/

243

гуманиста. Во-первых, он постоянно обращается к Античности (в книге более трех тысяч цитат древних авторов), а во-вторых, его книга — это выражение крайнего индивидуализма, к которому идут разными путями ренессансные мыслители. Обычно Монтеня характеризуют как скептика, возрождающего традиции античного скептицизма. В то же время его этика — это этика утилитарная, которую он постоянно противопоставляет этике религиозной, определяемой стремлением к спасению. Монтень говорит, что в отличие от животных, человек отчасти освободился от предписаний природы, и, в отличие от них, он может «предаться необузданной свободе нашего воображения», поэтому нужно постараться «по крайней мере, помочь себе, направив его в наиболее благоприятную сторону». Как ни странно, но именно в этом контексте он говорит о смертности как о благе. В главе «О том, что философствовать — это значит учиться умирать» он пишет: «Неизвестно, где поджидает нас смерть;такбудемжеожидатьеевсюду.Размышлятьосмерти— значит размышлять о свободе. Кто научился умирать, тот разучился быть рабом. Готовность умереть избавляет нас от всякого подчинения и принуждения»51.Здесь его логика совпадает с логикой античных стоиков, которые открыли замечательную истину, что свобода есть осознанная необходимость. При этом он утверждает, что человек должен заниматься самим собой и не пытаться превзойти себя. Для этого нужно владеть своей волей и ограничивать свои стремления возможным.В качестве жизненного идеала Монтень приводит жизнь крестьянина, которая определяется самыми простыми и понятными потребностями и правилами, в отличие от других сословий, в жизни которых слишком много искусственного.

В «Опытах» Монтеня мы встречаемся с гуманизмом в его направленности на человека, т. е. практически в его современном виде, тогда как древняя литература служит лишь фоном для рассуждений о человеческой жизни.

51 Монтень М. Опыты. Избранные главы. М.: Правда, 1991. С. 70.

244

Учебное издание

Очерки по истории философии Том 1

Учебное пособие

Редактор Ю.И.Носырева

Технический редактор О.Л.Кувшинова

Подписано в печать 30.06.2017. Гарнитура PT Serif.

Формат 60×84 1/16.Уч.-изд.л. 12,38.Усл.-печ.л. 14,36. Тираж 67.

Новосибирский государственный университет экономики и управления «НИНХ»

630099, г. Новосибирск, ул.Каменская,56.