Очерки по истории философии. Том 1. Учебное пособие

подчеркнуто повторяется снова и снова в работах Альберта»15. ОднакоАльбертсчитает,что человеческий разум и воля не подвержены прямому влиянию звезд. В своей «Сумме» он говорит о том, что звезды управляют душами, но душами растительными и животными, тогда как разум и воля человека, созданного по образу и подобию Бога, исключены из этого влияния, в отличие оттела16.

Ключевая идея астрологии — детерминированность всего происходящего на земле тем, что происходит на небе, — ведет к идее абсолютного детерминизма, исключающего всякую свободу человеческой воли. В то же время эта детерминированность исключает воздействие Бога, и в конечном итоге такой подход ведет к дуализму — Бог сотворил мир подобно тому, как часовщик сделал часы. Он придал этому миру движение

ибольше не вмешивается в его жизнь, как часовщик, который сделал свои часы, завел их и отдал в другие руки.

ОднойизключевыхфигурВозрожденияявляетсяПарацельс (1493–1541 гг.) — знаменитый натурфилософ и врач, который считается основателем современной медицины. Он эмпирик и исходитизтого,чтоприроданесетнасебепечатьсвоеготворца,

инужно изучать природные явления, чтобы открыть те тайны, которые за ними скрываются. Невидимые свойства, которые должен открыть натуралист, — это прямые эманации, исходящиеотБога.ПриэтомПарацельссчитает,чтоБогсотворилматериальные объекты, но благие свойства их существовали всегда. Они были с Богом, еще когда «дух Его носился над водою»,т. е. до началатворения.Поэтому мир является двойственным—он состоит не только из сотворенных вещей, но и из несотворенных.Наряду со звездами видимыми есть их ментальные состояния, и они управляют видимыми звездами. Парацельс объединяетих словом «астра».Астра—это «состояния ума,как ума человека,так и ума вселенского. Каждое ментальное состояние человека соответствует сходному состоянию духовной атмосферы мира, и как ум человека воздействует на вселенский, так

иментальная атмосфера действует на него»17. Поэтому, как он

15Thorndike L. A History of Magic and Experimental Science. Vol. 2. New York Columbia University Press, 1923. P. 583.

16Thorndike L. Op cit. P. 584.

17Hartmann F. The Life of Paracelsus and the Substance of his Teachings. Sec. ed. London: Kegan Paul, Trench, Trubner & CO. Ltd., 1896. P. 34.

231

считает, благие свойства не происходят от видимых звезд, их нельзя ни сотворить, ни уничтожить. Можно только создать условия для их развития. Но нельзя просто сказать, что это вне нашего понимания. Их исследование — это религиозная обязанность человека. Как говорит Парацельс, «Если свет природы — это лишь крохи со стола Господа, … то нам остается не сдаваться, а подбирать эти крохи, пока они падают»18. Природа открывает знаки Бога. Она также открывает глаза исследователю на Его дары, божественные средства и тайны, которыми наполнено все вокруг нас19.Природа следует своей собственноq логике, которая не зависит ни от каких религиозных и других церемоний. И она влияет одинаково на христиан и на язычников. Парацельс борется против существующих предрассудков, настаивая на том,что необходимо изучать природу.

Парацельс создает оригинальную концепцию времени. Если у Платона время — это образ вечности, запечатленный в кругообороте небесных тел, то Аристотель определяет время как числодвижения.ДляАристотеля время—это чисто количественная рамка для качественных процессов. Никаких качеств само в себе время не несет. Для Плотина и неоплатоников время — это продукт вечности, независимый от движения и числа.СогласноПарацельсу,времясвязаноснебеснымителами (и здесь он следует за Аристотелем). Но эта сторона понятия времени не играет у него значительной роли. Для него время связано с индивидуальными объектами и событиями. «Время, по Парацельсу, невозможно воспринимать вне существующих вещей. Все получает свое время от Бога. Время — это судьба — разная для разных объектов и процессов. Нет “пустого” времени, Время определяется качественно»20. Отсюда он, в частности, делает вывод, что одни и те же болезни в разное время вызываются разными причинами и должны лечиться разными способами. Возраст также связан со временем — каждый возраст имеет свой ритм и уровень движения.

Человек, согласно Парацельсу, также укоренен в двух мирах—видимом и невидимом—«в мире элементов и в небесном, в мире вещественном, который служит его телу, и в мире

18Цит. по: Pagel W. Paracelsus. An Introduction to Philosophical Medicine in the Era of the Renaissance. 2nd, revised ed. Basel, etc.: Karger, 1982. Р. 54.

19См.: Ibid. P. 54–55.

20Ibid. P. 75.

232

действия и силы, которые служат его духу и уму. Человек как целое есть «пятый элемент» (quinta essentia), извлеченный из обоих миров и выкованный в единое целое»21. Здесь на первый план выступает представление о человеке как микрокосме. Таким образом, размышления о структуре вселенной приводили к размышлениям о человеке.

Человек — это отдельный маленький космос, подобный большому космосу и не менее сложный, чем он. «Общая позиция Парацельса определяется теорией человека-микрокосма. Подобное действует на подобное, и поскольку части человека подобны аналогичным у макрокосма, они не только питаются соответствующими внешними по отношению к ним частями, но могут взаимодействовать с ними и другим образом. Макрокосм больше, но микрокосм остается подобным ему в силе и в составе»22. Возможно даже, что Парацельс первым употребил слово «макрокосм», тогда как слово «микрокосм» встречается ужеуАристотеля.Индивидуальностьчеловекаопределяетсяуже его уникальным временем—каждый имеетсвою особую судьбу.

Значение неба и звезддля понимания вселенной было важнейшей чертой античности. В отличие от древних, Средневековье и Возрождение существенно ограничили влияние небесных сил. Высшие способности идеального врача зависят не от звезд, а от божественного влияния, которое возлагает на него любовь к человеку. Именно она увеличивает его естественные способности, которые лишь отчасти обязаны своему развитию звездам, но еще и врожденной земной природе. Звезды могут обманывать, поэтому умный человек, чтобы преодолеть их влияние, ориентируется на божественную мудрость23.

Парацельс выстраивает картину параллелизма между небесными телами, металлами и человеческими органами. Он говорит о том,что все,что есть во вселенной,есть и в человеке. Вот,например,каконрассуждаетоВенере:«Этусилуикачество имеет Венера,то естьтело ее, что от духа, вселенного в нее. Тот же самый результат, который он производит в ее теле, то есть в Венере, производится и в телах людей настолько, насколько природа позволяет ему. Он охраняет раны таким образом, что

21Pagel W. Op. cit. P. 65.

22Jevons F.R.Paracelsus’s Two-Way Astrology.II.Man’s Relation to the Stars // The British Journal for the History of Science.Vol. 2. No. 2 (Dec., 1964) P. 149.

23Pagel W. Op. cit. P. 66.

233

никакие явления не могут их коснуться,ни воздух,ни вода не в состоянии им повредить,и изгоняетвсе болезни,которые ниже его по степени. Этот дух так ослабляет тела металлов, что они выносят ковку, а также тела людей, когда его извлекают из тех, с кем он не согласуется и создает неудобства»24. Кроме того, он еще устанавливает параллелизм с жидкостями в организме. Это, кстати говоря, позволило Парацельсу последовательно провести идею целостности организма и двигаться от лечения симптомов к лечению человека как целого.

Наиболееяркоидеюсопоставимостичеловекаимиравыра- зил,по-видимому,Джон Донн (1572–1631 гг.),метафизический поэт (хорошо знакомый, кстати говоря, с трудами Парацельса). Онпишет:«Слишкоммалоназватьчеловекамалыммиром;если

исравнивать его с некой фигурой на гербе, что в малом повторяет большое, то лишь Богу подобен человек, и более ничему. Человек состоит из большего числа членов, большего числа частей, чем мир. Если все члены человеческого тела протянуть

ираспространить настолько, насколько велико то, что соответствует им в мире,то Человек был бы Великаном,а мир—Карли- ком, мир был бы лишь картой, а человек — миром. Если б вены нашего тела протянулись в длину, словно реки, сухожилия стали бы подобны земным пластам, а мускулы, что бугрятся один над другим, превратились в холмы, кости — в каменные карьеры;

если бы все органы наши увеличились до пропорций того, что соответствуетимвмире,товсяСферавоздуханесмоглабыстать окоемомдляэтойЧеловеческойпланиды,аНебеснаятвердьедва бы вместила эту звезду; ибо во всем мире нет ничего, чему бы не нашлось соответствия в человеке, но человек наделен множеством органов, которые не имеют подобия в этом мире»25. Это,конечно,поэтическое,а не философское выражение новых взглядов, но принципиально то, что для Средних веков такое невозможно,это уже совершенно новое восприятие человека и его места в космосе.

Кэтому же времени относятся работы одного из самых замечательных мыслителей Возрождения кардинала Николая Кузанского (1401–1464 гг.). Как пишет Эрнст Кассирер,

вотличие от других мыслителей этой эпохи, он в своем трак-

24Парацельс. Магический Архидокс. Кн. 1–2 [Электронный ресурс]. URL: http://www.skygu.ru/content/view/688/177/

25Донн Дж. По ком звонит колокол / пер. А. Нестерова, О. Седаковой. М.: Enigma, 2004. С. 61–62.

234

тате «Об ученом незнании» выстраивает наиболее последовательную систему, рассматривая все фундаментальные проблемы эпохи, исходя из одной позиции26. Кассирер отмечает, что только Николай Кузанский в своей постановке вопроса о Боге и мире начинает с гносеологии, с вопроса о том, как мы можем знать Бога. Несмотря на принципиальное различие между божественным и материальным, эмпирическое знание содержит в себе долю истины. Целью исследования является «установление нового отношения между чувственным и сверхчувственным, между эмпирическим и интеллектуальным»27. Отношение между условным,бесконечно определяемым извне миром и миром безусловным может быть только одно — взаимоисключение. Мы можем постигать безусловное лишь через отрицаниелюбых эмпирических предикатов.Иначе говоря,мы можем постигать Бога лишь как Другое по отношению к тому, что нам доступно. Эмпирическое противопоставлено идеальному, но при этом оно постоянно самоопределяется через устремленность к идеальному, хотя никогда не достигнет его. Как формулирует это Кассирер: «В отношении к теологии такая концепция утверждает идею знающего незнания; а в отношении опыта и эмпирического знания она утверждает идею незнающего знания»28. Эмпирическое может только приближаться к истинному знанию через относительное, ограниченное, конкретное, но оно неспособно постигать абсолютное.

В рамках своего подхода Николай Кузанский обсуждает заданные выше темы — устройство мира и место в нем человека.Он исходитизтого,что Бог—это абсолютный максимум и абсолютный минимум.Богбесконечно велик и бесконечно мал. Тогда как Вселенная — это конкретный максимум, зависящий от Бога. В своей книге «Об ученом незнании» Николай Кузанский пишет: «Бог есть абсолютная максимальность и, значит, единство, которое абсолютно предваряет и единит любые различия и противоположности, скажем, неопосредуемые противоречия. Он есть абсолютно во всех вещах все то, что они суть: абсолютное первоначало, конечная цель и бытие; в нем все вещи суть без множественности простейший и нераздельный

26См.: Cassirer E. The Individual and the Cosmos in Renaissance Philosophy. Mineola, New York: Dover Publications Inc., 2000. P. 7.

27Cassirer. Op. cit. Р. 20.

28Ibid. Р. 23.

235

абсолютный максимум…Равным образом мир,или Вселенная, есть конкретный максимум и, значит, единая цельность, которая предваряет конкретные противоположности … и конкретным образом естьто,что суть все вещи: определенное начало и конкретная конечная цельвещей,конкретное бытие,бесконечность, определившаяся в конкретную бесконечность мира»29. Идея максимума естественно ведет к идее бесконечности, поскольку максимум всегда больше любой заданной величины.

В свою очередь, минимум также ведет к бесконечности, поскольку деление всегда можно продолжить. В этом Николай Кузанский солидарен с Анаксагором и Аристотелем: они оба не признавали идею атома (далее неделимой единицы вещества), предполагая,чтоделение можно продолжатьбесконечно.Соответственно, Николай принимает и идею Анаксагора «каждое

вкаждом». Он утверждает: «Если … Бог во всем так, что все в Нем,атеперь выяснилось,что Бог во всем как бы через посредничество Вселенной, то, очевидно, все — во всем и каждое —

вкаждом»30. Поскольку мир создан мерой, числом и весом, он соразмерен. «Поистине Бог применил при сотворении мира арифметику, геометрию и музыку вместе с астрономией — искусства, которыми и мы пользуемся, исследуя пропорции вещей, элементов и движений»31. И эти пропорции настоль согласованы между собой, что ни один элемент — земля, вода, воздух и огонь — не разлагается в другой, и «машина мира не может погибнуть»32. Здесь появляется образ, который потом определяет развитие науки и философии Нового времени — мир как машина.Однако одновременно с этим образом в своих работах Николай Кузанский опирается на неоплатоническое представление о мире как эманации Бога, где первая эманация — разум, вторая — рассудок, а уже рассудок («мировая душа» Плотина) воплощен в вещах, почему они и оказываются умопостижимыми. Эти эманации образуют миры, вставленные один в другой,как матрешки: «Итак,Вселеннаятогда будет состоять из более близкого к центру, в высшей степени духов-

ного мира, из периферийного телесного мира и из среднего»33.

29Николай Кузанский. Соч.: в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1979. С. 107.

30Николай Кузанский.Указ. соч. С. 110.

31Там же. С. 140.

32Там же.

33Там же. С. 217.

236

Но Аристотель видел мир в виде лестницы, как единство, где есть центр, затем элементы — от самого тяжелого до самого легкого — сначала земля, потом вода, потом воздух, а потом огонь, затем эфир и обнимающее мир божественное начало. В отличие от Аристотеля, Николай Кузанский исходит из бесконечности мира,где центр везде,а окружностьнигде,а эманации постоянно воспроизводят лишь интеллектуальную структуру мироздания, ведь Бог — центр всего — находится везде и во всем и обнимает все. Чтобы объяснить идею всего во всем Николай Кузанский прибегает к сравнению с геометрическими фигурами: он показывает, что если нарисовать прямую и на ней окружность, которая прикасается к прямой в одной точке, то при увеличении окружности все большая и большая часть окружности будет примыкать все ближе и ближе к прямой. Соответственно, если увеличить окружность до бесконечности, она сольется с прямой. Таким образом, прямая содержит в себе окружность, и если продолжить построение в том же духе, можно утверждать, что прямая содержит в себе и сферу. Этими построениями он демонстрирует различие между потенциальной бесконечностью конкретного и актуальной бесконечностью божественного абсолюта: в действительности ведь окружностьтак и не сольется с прямой,как бы мы ее ни увеличивали. Актуальной бесконечностью она стать не может.

Человека же Николай Кузанский понимает как микрокосм — мир в себе: «Человеческая природа, вознесенная над всеми созданиями Бога и немного уступающая ангелам, свертывает в себе и разумную, и чувственную природы, сочетает внутри себя все в мире и за то справедливо именуется древними философами микрокосмом, малым миром»34. Он развивает эту мысль, поднимая человека до уровня Бога: «В самом деле, человек есть Бог, только не абсолютно, раз он человек; он—человеческий Бог (humanus deus).Человек естьтакже мир, но не конкретно все вещи,раз он человек; он—микрокосм,или человеческий мир»35. И в качестве самостоятельного мира он обладает в своих пределах свободой воли. Человек действует свободно.И плохой бегун недолжен винитьБога за свой неваж-

34Николай Кузанский.Указ. соч. С. 150.

35Там же. С. 259.

237

ный бег, но самого себя. И небеса (звезды) также не детерминируютчеловеческие действия.«Ты прекрасно понимаешь,что запускаешьшар вдвижение,когда хочешьи как хочешь.Пускай бы даже расположение небес предначертало, что шар должен стоять неподвижно, влияние неба не свяжет твои руки так, чтобы ты при желании не смог запустить шар: каждый человек — свободное царство, как и царство универсума, содержащее в себе и небеса, и созвездия, которые в малом мире тоже содержатся, только сообразно человеку»36. Человек обладает свободой выбора. Он может слушаться и противиться, может отличать порок от добродетели и т. д. Как говорит о человеке Николай Кузанский,«внутри него есть царь и судья»37.Эти идеи в той или иной степени прокладывают путь к протестантскому пониманию человека как индивидуалиста, самостоятельно, без посредничества церкви (как это принято в католической

иправославной конфессиях) устанавливающего свои отношения с Богом.

Идеи Николая Кузанского о бесконечности Вселенной продолжает в своих работах Джордано Бруно (1548–1600 гг.). Он рассматривает «геометрические фигуры Николая как очевидную реальность бесконечного в конечном и как тождество мышления и бытия, выраженное геометрически»38. Иначе говоря,то, что для Николая Кузанского было лишь сравнением, для Бруно становится реальностью. Бруно развивает учение о бесконечной Вселенной, в которой находится бесконечное множество миров. В своем диалоге «О бесконечной Вселенной

имирах» Бруно анализирует положения Аристотеля и некоторые схоластические аргументы против признания бесконечности мира и бесконечного множества миров и в конечном итоге доказывает их несостоятельность. «В конце концов он представляет физическую концепцию мира и показывает, как можно воспринимать бесконечное множество миров, наполняющих бесконечный космос»39. В своем учении, на которое сильно повлияла герметико-алхимическая традиция, Бруно

36Николай Кузанский. Соч.: в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1980. С. 279.

37Там же. С. 280.

38Blum P.R.Giordano Bruno.An Introduction.Amsterdam—New York: Rodopi, 2012. Р. 43.

39Ibid.

238

приходитк пантеизму—учению отождестве Бога и мира.«Различие между Богом и миром, столь важное для христианства с его учением о сотворении мира Богом и о принципиальном различии между творением и Творцом,—это различие у Бруно в сущности снимается»40.

Одним из наиболее известных памятников эпохи, говорящих об изменении отношений между человеком и Богом, является «Речь о достоинстве человека» Пико делла Мирандола (1463–1494 гг.), которая с 1496 г. широко распространилась среди образованных людей и стала одним из программных документов гуманистической философии. Самые знаменитые слова этой речи: «И установил, наконец,лучший творец, чтобы для того, кому не смог дать ничего собственного, стало общим все то, что было присуще отдельным творениям. Тогда принял Богчеловека кактворение неопределенного образа и,поставив его в центре мира, сказал: “Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности,чтобы и место,и лицо,и обязанностьты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя

вобразе, который ты предпочтешь. Ты можешь переродиться

внизшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие божественные”»41. Здесь безусловно подразумевается наличие свободной воли, что выводит человека на новый уровень отношений с Творцом. При этом он в полной мере остается человеком переходной эпохи, что подчеркивает Л. М. Баткин: «Ни интерес Пико к “натуральной магии”, герметизму и Каббале, ни его склонность к “негативной теологии” и к пантеизму (не доведенному, впрочем,

40Гайденко П. История новоевропейской философии в ее связи с наукой: учеб. пособие для вузов. М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университетская книга, 2000. С. 55.

41Цит. по: История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли:

в5 т. Т. 1. 1962. С. 506.

239

до конца), ни обоготворение человека в рамки средневекового католицизма и вообще реально-исторического христианства не укладывались. Пико делла Мирандола вводил христианскую позицию в сложную амальгаму и сознательно смешивал с позициями, совершенно чуждыми ей по происхождению и окраске, ярко демонстрируя чисто ренессансный способ обращения с духовным материалом. Но именно этот стиль мышления объясняет, как столь неортодоксальный и независимый ум мог посреди самых экстравагантных увлечений и мучительных поисков сохранять горячую веру»42.

Большое значение для становления нового учения о человеке имел спор о свободе воли:либо жизньчеловека полностью предопределена Богом, либо он обладает свободной волей и способеннаопределенныерешениявотношениисвоейсудьбы. Наиболее известная дискуссия по поводу свободы воли развернулась между знаменитым гуманистом Эразмом Роттердамским илидером религиозной Реформации Мартином Лютером. Лютер изначально опирался на доктрину предопределения, которуюразвивалещеСв.Августин,исходившийизтого,чтони один волос не упадет с головы человека без промысла Божия. Августин жестко критиковал учение, согласно которому человек с помощью добрых дел может спасти свою душу. Согласно Августину,спасениетак же,как и гибель человека,предопределены Богом изначально, и воля человека в этом никакой роли не играет. В этом же русле развивается дискуссия между Лютером и Эразмом.

Поскольку спор разворачивается в религиозном ключе, авторы занимаются толкованием различных мест Священного писания в пользу своей позиции. Но при этом они исходят из разных установок,и это определяетразличную интерпретацию библейскихтекстов.Всвоей«Диатрибе,илиРассужденииосвободе воли» Эразм говорит о том, что Бог требует от человека определенного поведения и осуждает его за грехи. «Но может ли что-нибудь зависеть от того, кто ничего не может сделать:

42 БаткинЛ.М.«…чтобытысам,свободныйиславныймастер,сформировал себя в образе, который ты предпочтешь»: о Пико делла Мирандола [Электрон-

ный ресурс]. URL: file:///C:/Users/User/Downloads/chtoby-ty-sam-svobodnyy-i- slavnyy-master-sformiroval-sebya-v-obraze-kotoryy-ty-predpochtesh-o-piko- della-mirandola.pdf

240