4. Анализ физической теории: категориальные трудности

Вероятно, самое интересное в научном наследии И.В.Кузнецова — это именно то, что его работы оказывались в подлинном смысле слова «толчковыми», спонтанно открывающими новые горизонты философских размышлений и исследований.

Сегодня, на наш взгляд, можно выявить в его работах несколько таких интеллектуальных инициатив, которые подхватывались сообществом; поставленные проблемы интенсивно обсуждались, и зачастую обнаруживалось, что исследователи, незаметно для себя, оказывались уже в новой сфере поисков и в незнакомом круге вопросов...

Хотелось бы отметить, что Иван Васильевич демонстрировал возможности так называемого эмпирического анализа научного знания. Это был, по сути, выход за рамки догматического диамата с его «всезнайством» относительно того, как развивается и как должна развиваться наука (от явления — к сущности, от живого созерцания — к абстрактному мышлению, от относительной истины — к абсолютной и тому подобное...). С конца 40-х гг. в отечественной философии появляются настойчивые попытки обратиться к реальным научным текстам и их анализу. Это общее умонастроение привело к развитию конкретных эмпирических исследований, которые проводились в Москве, Минске, Новосибирске... Соответствующий поворот — от традиционной философской гносеологии к философии и методологии науки — происходил и на Западе.

На базе работ самого И.В.Кузнецова, его учеников и последователей, а также работ более молодого поколения (Г.П.Щедровицкого, В.А.Костеловского, В.М.Розина, В.С.Степина, М.А.Розова и др.) активно формировалась новая область — эпистемология, появлялись основания для дифференциации эпистемологической проблематики от традиционной гносеологической. Задачей эпистемологии, как это было выявлено уже в дальнейшем, является анализ знания, причем в центре внимания оказывается не проблема истины, т.е. соотнесение знания с реальностью, а проблема строения знания, в частности — выявление структуры научной теории. Встал вопрос о специфике такого анализа, его задачах и особенностях — вопрос, оставшийся во многом спорным и до сегодняшнего дня. Попытка такого анализа представлена статьей Ивана Васильевича «Структура физической теории», которой он в период своих поисков 60-х гг. придавал важнейшее значение.

Как же выглядит эта работа с позиций сегодняшнего дня?

Заметим, что термин «структура» здесь декларирован в самом заголовке работы. Правомерность его в контексте задач анализа научной теории, кажется, не вызывает никаких сомнений.

«В структуре физической теории, — писал И.В.Кузнецов, — можно выделить следующие основные части: основание, ядро, воспроизведение...»²⁵². Что же собой представляют эти части? Начнем с основания. Сюда входят следующие элементы: эмпирический базис, идеализированный объект и понятия, которые автор называет физическими величинами. Постараемся понять, как именно вводятся перечисленные элементы. Внимательно вчитаемся в текст этой работы: «Для того, чтобы возникла потребность в создании какой-либо новой теории, необходимо обнаружение фактов, которые не могут быть приведены в соответствие с ранее существовавшей теоретической системой, противоречат ей»²⁵³. «Чтобы совершить переход от эмпирического базиса к совокупности новых понятий, нужен некоторый посредствующий мост. Им служит особый элемент структуры теории, который можно назвать идеализированным объектом, то есть абстрактной моделью, наделенной небольшим числом весьма общих свойств и простой структурой»²⁵⁴. «Вместе с разработкой и уточнением схемы идеализированного объекта происходит введение целой системы фундаментальных понятий. Каждое из них призвано быть характеристикой определенного свойства этого объекта или некоторого аспекта его. Эти характеристики называются физическими величинами»²⁵⁵.

Стоит вчитаться в эти отрывки и создается впечатление, что автор описывает вовсе не структуру, а некоторую необходимую, с его точки зрения, последовательность акций, в ходе которых формируется теория. Точнее, он фиксирует некоторую общую феноменологию исторического процесса, пытаясь представить ее в качестве образца или нормы. Такой ход мысли продолжается и далее, когда речь идет уже о ядре теории. Главным элементом здесь является система общих законов, выраженных в математических уравнениях. «Только на основе некоторого идеализированного объекта могут быть сформулированы фундаментальные уравнения теории. С другой стороны, установление системы этих уравнений, находящих при дальнейшем развитии теории опытное подтверждение, ведет к более детальной и глубокой разработке самого идеализированного объекта или даже к его решительной перестройке. В истории физики не раз бывало, что...»²⁵⁶. Совершенно очевидно, что в данной статье речь идет о формировании и развитии физической теории, неслучайно же автор ссылается здесь на историю физики.

По сути дела, в статье И.В.Кузнецова фиксируются этапы исторического формирования теории и делается попытка представить это в виде некоторой нормы. Автор, правда, понимает, что здесь невозможно сформулировать какие-либо точные предписания: «От эмпирического базиса до ядра теории для мысли исследователя не существует каких-либо однозначных и строго определенных логических путей»²⁵⁷. И все же изложение строится так, точно мы описываем некоторые правила построения теории, описываем некоторый образец. Таковы особенности предложенного подхода. Весьма любопытно, что исторический процесс начинает функционировать здесь как образец для человеческой индивидуальной деятельности.

Рассмотрим также и третью, последнюю «часть» теории, которую автор назвал воспроизведением. Речь здесь идет о функционировании готовой, сформировавшейся теории при объяснении конкретных явлений. Здесь-то как раз существуют достаточно строго определенные логические пути, на что и указывается в данной статье: «Иным оказывается переход от ядра теории к ее следующему «этапу», где важнейшими структурными элементами выступают объяснение совокупности известных эмпирических явлений и предсказание новых физических явлений. Эти элементы должны предстать как система строго выводимых следствий, получаемых из ядра теории путем логической дедукции, подчиненной точно сформулированным математическим спецификациям»²⁵⁸. Автор как бы «проговаривается», указывая на переход к следующему этапу. Правда, последнее слово он ставит в кавычки, что свидетельствует о понимании возникающих здесь трудностей. Вопрос остается: что же мы описываем — структуру теории или этапы ее исторического формирования? И как может функционирование теории быть в то же время ее частью?

Категориальные неувязки подобного рода характерны для эпистемологических поисков того периода. С одной стороны, мы пытаемся анализировать строение или структуру теории — такова поставленная сознательно задача, с другой — мы реализуем какой-то совсем другой подход, выявляя основные этапы формирования и функционирования теоретического знания. Следует зафиксировать противоречие между поставленной задачей и избранным методом ее решения. Это, впрочем, вовсе не индивидуальная ошибка, это характерно для первых отечественных эпистемологических работ.

Существенно в конечном итоге то, что прекрасное знание фактуры современной теоретической физики, а также глубокое и ясное представление об истории физической науки дало возможность И.В.Кузнецову показать подлинную сложность изучаемого феномена.

Научные идеи имеют свою судьбу, они могут жить и работать даже тогда, когда им на смену уже пришли другие представления и концепции. Карл Поппер выразительно писал: «Даже если новая теория нашла раннюю смерть... она не должна быть забыта; следует помнить о ее привлекательности, и история должна засвидетельствовать нашу благодарность ей за то, что она завещала нам новые... факты и вместе с ними новые проблемы, за то, что она служила прогрессу науки в течение своей плодотворной, хотя и краткой жизни»²⁵⁹.

Иван Васильевич Кузнецов — в числе тех, кто сумел оставить след не только в ментальном мире современников, но и в «третьем мире» — мире Науки, мире высказанных Идей и поставленных Проблем.

П.И.Дышлевый

О творческом сотрудничестве отделов философских вопросов естествознания Института философии АН СССР и Института философии Украинской ССР²⁶⁰

Создание отдела философских проблем естествознания в Институте философии АН УССР

Институт философии АН Украинской ССР был создан в Киеве в 1946 г., его первым директором был назначен Михаил Эразмович Омельяновский (1904—1979 гг.), уроженец города Киева, в 1948 г. его избрали академиком АН УССР.

В институте, наряду с другими отделами, был образован и отдел философских вопросов естествознания, его первым заведующим стал М.Э.Омельяновский. Вполне естественно, что первоначально Институт переживал трудности с укомплектованием специалистами — дело в том, что в Киеве (как и в республике в целом) по существу к этому времени не сохранились философы-профессионалы — их значительная часть была репрессирована в годы сталинского террора, некоторые из оставшихся в живых погибли на фронтах Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Поэтому отдел философских вопросов естествознания, как и другие отделы, укомплектовывался не профессионалами-философами. Тем не менее деятельность этого отдела была более эффективной по сравнению с другими отделами, поскольку его возглавлял М.Э.Омельяновский, имевший уже значительный опыт в разработке тематики отдела. В результате в период руководства отделом М.Э.Омельяновским там были заложены те традиции, которые в последующем определили его деятельность. Значительными событиями в жизни Института и отдела были выступление в 1947 г. М.Э.Омельяновского с докладом на общем собрании АН УССР «Принцип наблюдаемости в физике»²⁶¹, в котором по существу впервые в советской философской литературе была раскрыта эвристическая роль методологических принципов в формировании новых фундаментальных физических теорий XX столетия — специальной и общей теории относительности и квантовой механики, и публикация его книги «Ленин и физика XX столетия»²⁶². В книге было показано принципиальное соответствие содержания новых, неклассических фундаментальных физических теорий — специальной и общей теории относительности и квантовой механики — материалистическим традициям. М.Э.Омельяновский выступил инициатором проведения цикла республиканских конференций и методологических семинаров в городах Киеве и Харькове, посвященных обсуждению философских вопросов современной физики с участием ведущих физиков республики. Материалы этих форумов были обобщены и опубликованы, включая фундаментальную статью М.Э.Омельяновского «Против индетерминизма в квантовой механике» — в сборнике «Философские вопросы современной физики», составителем которого был автор этих строк²⁶³. К сожалению, под влиянием резкой и необоснованной критики упомянутых публикаций в философской печати, М.Э.Омельяновский был вынужден (вплоть до 1958 г.) ограничиваться в печати критикой субъективных идеалистических трактовок принципа наблюдаемости и содержания новых неклассических фундаментальных физических теорий XX столетия. В 1954 г. М.Э.Омельяновский был внезапно освобожден от должности директора Института философии АН УССР и в конце этого года он переезжает в Москву, где с 1955 г. работает заместителем директора Института философии АН СССР, а с 1964 г. вплоть до своей кончины — заведующим отделом философских вопросов естествознания этого института.

В 1954 г. киевский отдел философских вопросов естествознания возглавил кандидат философских наук А.В.Шугайлин. Деятельность А.В.Шугайлина на этом посту не увенчалась особыми успехами, ибо, во-первых, он оказался убежденным сторонником и проводником возобладавших в этот период тенденций кардинального пересмотра принципиального содержания фундаментальных теорий неклассического естествознания с позиции сталинской авторитарной идеологии, и во-вторых, решительно порвал с теми творческими традициями, которые были заложены М.Э.Омельяновским в начальный период деятельности отдела. Естественно, что в отделе постоянно шли острые дискуссии между сторонниками философско-методологических установок, которыми руководствовался М.Э.Омельяновский при формировании отдела, и заведующим отделом А.В.Шугайлиным, который порвал с этими установками.

Как известно, в 1952 г. был опубликован печально знаменитый «зеленый» сборник «Философские вопросы современной физики». В нем содержалось несколько статей, посвященных преимущественно содержанию специальной теории относительности и оценке философских взглядов ее создателя — Альберта Эйнштейна (1879—1955 гг.). В одной из них, «Советская физика и диалектический материализм», подчеркивалось, что «...успешному развитию теории движения с большими скоростями (имеется в виду специальная теория относительности — П.Д.) мешает распространенная среди физиков эйнштейнианская трактовка закономерностей быстрых движений, эйнштейнианское понимание существа физической теории. Интересы физической науки требуют глубокой критики и решительного разоблачения всей системы теоретических взглядов Эйнштейна и его последователей в области физики, а не просто отдельных их философских высказываний ...Разоблачение реакционного эйнштейнианства в области физической науки — одна из наиболее актуальных задач советских физиков и философов»²⁶⁴.

В этот же период на страницах журнала «Вопросы философии» (1951—1953 гг.) развернулась острая дискуссия по оценке не только философского, но и принципиально физического содержания релятивистских теорий, прежде всего специальной теории относительности, вызванная публикацией статьи Г.И.Наана (Таллин) «К вопросу о принципе относительности в физике». Подчеркнув, что, во-первых, «принцип относительности является одним из основных положений современной физики», во-вторых, «проблема физической относительности ни в какой мере не может быть отождествлена с проблемой относительности в философии, с проблемой относительности наших знаний», в-третьих, «исходным пунктом всей путаницы в вопросе о смысле и значении принципа относительности в физике является сознательное или бессознательное отождествление физической относительности с необъективностью», Г.И.Наан приходит к следующим выводам: «...несостоятельность отождествления физической относительности с необъективностью; несостоятельность отождествления системы отсчета с наблюдателем или его точкой зрения; неправильность характеристики принципа относительности Галилея как идеалистического или антинаучного (А.А.Максимов)»²⁶⁵.

Позже в журнале «Вопросы философии» публикуется статья члена редколлегии А.А.Максимова, в которой резко критикуется трактовка Л.И.Мандельштамом, А.Д.Александровым и Г.И.Нааном содержания специальной теории относительности и утверждается, что эта теория — идеалистическая, махистская, что «Эйнштейн является пропагандистом махистских воззрений в течение более полувека», что «в целом направление, которое даст научному развитию теория относительности, является ложным. Поэтому мы считаем правильным не только отбросить всю концепцию Эйнштейна, но и заменить название для проблем пространства, времени, массы, движения для больших скоростей, выражаемое словами «теория относительности» другим названием, например «теория быстрых движений», как это сделано в сборнике «Философские вопросы современной физики», или каким-либо иным»²⁶⁶. Затем была опубликована статья члена редколлегии Я.П.Терлецкого, в которой делается попытка изложить содержание специальной теории относительности как теории о новых представлениях о пространстве и времени, связанных в едином пространственно-временном многообразии, минуя принцип относительности и рассматривая системы отсчета только в качестве способов изображения пространства-времени²⁶⁷. В этом же журнале были представлены критические итоги обсуждения философских взглядов академика Л.И.Мандельштама в связи с изданием V тома полного собрания его трудов, в котором содержались лекции по специальной теории относительности и квантовой теории, на расширенном заседании ученого совета Физического Института им. П.Н.Лебедева АН СССР совместно с философским семинаром института, а также на заседании .философского семинара физического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова. Участники семинара в МГУ пришли к выводу, что издание V тома трудов Л.И.Мандельштама «представляет попытку возрождения махистских взглядов в советской физике»²⁶⁸. В этом же году были опубликованы и статьи академика В.А.Фока и член-корреспондента АН СССР А.Д.Александрова²⁶⁹. В них отмечалось, что специальная теория относительности — это подлинно научная физическая теория пространственных и временных свойств и отношений предметов и явлений и раскрывалась несостоятельность позиций А.А.Максимова и Я.П.Терлецкого.

В условиях постепенного ослабления идеологического давления на философию после смерти И.В.Сталина в журнале «сворачивается» дискуссия вокруг теории относительности и публикуется редакционная статья «К итогам дискуссии по теории относительности», в которой теория относительности признается подлинно научной теорией, физической теорией пространства и времени. Однако это признание сопровождается целой серией оговорок, которые выглядят весьма странными с позиций современного понимания принципиального содержания релятивистских теорий. Так, например, утверждается, что «формулировка ряда положений теории относительности, а также истолкование ее содержания, данные самим Эйнштейном, конечно отражают махистские тенденции последнего ...Поэтому необходимо отделить научное содержание теории относительности от ее истолкования в позитивистском духе, нередко даваемого самим Эйнштейном и в особенности его последователями... Введение понятия «физическая относительность» (Г.Н.Наан) для доказательства распространенного мнения, что основным содержанием теории относительности является якобы не теория пространства и времени их конкретной взаимосвязи, а «принцип относительности», не может быть оправдано. Введение понятия «физическая относительность» с неизбежностью приведет к тем ошибкам, к которым в свое время привело введение понятия «физическая материя» или «физическая реальность» в противоположность понятиям «материя» и «объективная реальность»²⁷⁰, и ряд других. На более высоком философско-методологическом уровне обсуждение принципиального содержания специальной, а также общей теории относительности и соответственно квантовой механики, было продолжено на Всесоюзном совещании по философским вопросам современного естествознания в Москве в октябре 1958 г.

Естественно, что характер дискуссии вокруг принципиального философского и физического содержания теории относительности, развернувшейся в журнале «Вопросы философии», а также другие публикации в рассматриваемый период на эту тему создали большие трудности в деятельности и Института философии АН СССР, и особенно Института философии АН УССР. С огромным трудом в этот период в отделе удалось подготовить и опубликовать две монографии, посвященные философскому анализу принципиального содержания специальной теории относительности²⁷¹. Положительным событием в жизни киевского отдела стал уход из института в конце 1960 г. А.В.Шугайлина. В связи с этим мне было предложено в начале 1961 г. возглавить отдел философских вопросов естествознания. Определяющим фактором повышения качественного уровня исследования в Институте философии АН УССР в условиях «оттепели» в стране, расширению его тематики и выходу института на всесоюзную философскую арену стало назначение в конце 1962 г. его директором выдающегося отечественного философа П.В.Копнина (1922—1971 гг.). Соответственно, в частности, и в отделе философских вопросов естествознания были созданы необходимые условия для восстановления традиций, заложенных в начале его создания М.Э.Омельяновским, и развёртывания творческих разработок новой тематики.