5. Организация сектора

Когда я пришел в сектор, к заведованию только что приступил И.В.Кузнецов. Вавилова в качестве зав. сектором я уже не застал. Иван Васильевич позднее рассказывал мне, что сектор «Философия естествознания» был создан по инициативе С.И.Вавилова. Сергею Ивановичу удалось убедить партийные власти в том, что важнейшее условие успешного развития фундаментальной науки в стране заключается в развертывании основательных исследований по философии науки. Первоначально С.И.Вавилов принял на себя руководство сектором в Институте философии, надо думать, по совместительству с основной работой. У меня нет документальных подтверждений сказанному — но так я запомнил рассказы И.В.Кузнецова о роли Сергея Ивановича Вавилова в организации сектора. Это были последние годы войны — пора больших ожиданий и надежд на возрождение свободной, нормальной творческой жизни, время надежд, которые, несмотря на немыслимые тяготы войны, поддерживали людей в нашей тогда не просто нелегкой, но порою до боли невыносимой жизни.

В те годы трудно было найти специалистов, которые могли бы успешно развивать задуманное Сергеем Ивановичем направление исследований. Не отдельные философские «вопросы» естествознания, но систематическая разработка философии науки планировалась им как предмет основательных трудов в созданном им секторе. Вавилов зачислил в свой сектор молодого тогда физика-теоретика М.А.Маркова, ныне, увы, скончавшегося академика, получившего это звание в 1966 г. Мне известно по довоенным публикациям — Марков, еще в свои совсем молодые годы, проявлял основательный интерес к философским проблемам своей науки. Будучи одним из первых сотрудников сектора, Марков написал, как тогда говорили в порядке плановой работы, серьезное исследование — книгу «О природе физического знания». Книга в полном объеме так и не увидела свет. Но автор на основании результатов своей работы, по рекомендации Кедрова, подготовил статью, которая была опубликована в журнале «Вопросы философии»¹⁸. К статье было предпослано «несколько слов», написанных С.И.Вавиловым, представляющих статью читателям журнала.

Я попытаюсь предельно кратко указать на основные положения статьи Маркова. Автор отмечает, что для физики середины ХХ в. характерно погружение ее специально научных идей в классические проблемы теории познания. Это утверждение Маркова, я думаю, справедливо и для физики наших дней. Содержание основных физических теорий с новым накалом мысли возвращает нас к проблеме истины — возможно ли точное и достоверное знание внешнего мира. Современные физические теории радикальным образом меняют постановку классической проблемы. Атомы классической физики также ненаблюдаемы как и элементарные частицы современной физики; но своеобразие квантовой физики в том, что законы классической механики не применимы у микромиру. Основное содержание статьи Маркова сводится к попытке ответить на вопрос: в чем именно выражается упомянутая неприменимость?

В классической теории состояние частицы (состояние покоя или движения) в определенный момент времени характеризуется ее точным положением (координатой), ее массой и скоростью (иначе — импульсом). В квантовой теории вводится своеобразный принцип запрета: невозможно никаким экспериментом зафиксировать одновременно точно координату частицы и ее импульс (речь идет о известных соотношениях неопределенностей). Этот запрет вполне аналогичен утверждению о невозможности построить вечный двигатель, получающий энергию «из ничего». Продолжая эту мысль Маркова, можно сказать, что построение теории с новым запретом свидетельствует о существенном продвижении научного познания. Появление в физическом знании нового запрета дает критерий отличия квантовой механики от классической. С указанным квантовым запретом связано введение в квантовую физику вероятностных представлений. «В начальный момент, — пишет автор, — задаются вероятности найти частицу в любом месте пространства и при этом отыскивается, как изменяется эта вероятность к любому другому моменту времени»¹⁹.

Марков подчеркивал — как бы ни был странен мир ненаблюдаемых частиц, знание их поведения приходится выражать при помощи классических понятий. Макроприбор играет роль переводчика, вернее, сказали бы мы, роль словаря, с помощью которого осуществляется смысловой перевод с микроязыка на макроязык. Но в целом язык квантовой теории — это особый язык: в нем микромир предстает как некое подобие кентавра — человека и лошади одновременно. Микрочастица подобна античному образу, созданному художественной фантазией — это «волна-частица». Такие кентаврообразные объекты удалось выразить на языке математики. Для того, чтобы проникнуть в реальный физический мир, необходимо подвергнуть математические языковые формы «добавочным условиям». Главное из этих условий — сохраняемость математически формулируемых законов для различных наблюдателей: покоящегося и движущегося. Физики называют это требованием инвариантности. Статья Маркова «О природе физического знания» задала определенный образец исследований по философии науки. Для этой статьи характерно глубокое проникновение в реальные проблемы развития науки в данный исторический момент и вместе с тем высокая философская культура исследователя.

Будучи образцом глубоких исследований по философии науки, статья вызвала непомерный гнев со стороны партийных властей. За публикацию «порочной» статьи Маркова, равно как и за другие идеологические грехи, был снят с должности главного редактора журнала Б.М.Кедров. А автора статьи лишили права преподавания физики в Московском университете. Вскоре идеологическая ситуация изменилась и уже в переломном 1953 г. физики избрали его чл.-корром, а в 1966 г. он получил звание академика по отделению физико-математических наук.