Физика и философия после XX съезда кпсс: постепенный демонтаж идеологического пресса

Бросая сегодня взгляд в конец 50-х, ясно видишь то большое значение, которое имело Первое Всесоюзное совещание по философским вопросам естествознания (октябрь 1958 г.), готовившееся почти два года. Подготовка этого совещания явилась прямым следствием того освобождающего влияния на духовную жизнь общества, которое характерно для поистине исторического XX съезда КПСС. После XX съезда, развенчавшего культ личности Сталина, стала совершенно ясна необходимость осмыслить то сковывающее и догматизирующее воздействие, которое сталинизм оказывал на все сферы духовной жизни, в том числе и на естествознание. Стала совершенно ясной необходимость покончить с идеологизацией науки. Совещание в целом носило демократический характер и, как говорил в заключительном слове академик (тогда член-корреспондент АН СССР) П.Н.Федосеев, «доклады, которые были разосланы Оргкомитетом и которые здесь заслушаны, не являются какими-то руководящими материалами, директивными докладами. Это результаты исследований ученых, которые были доложены в порядке творческой дискуссии, в порядке свободного обмена мнениями»¹⁹³.

Среди заслушанных на совещании докладов особенно заслуживают быть отмеченными доклады, посвященные «реабилитации» многих ранее гонимых по идеологическим мотивам теорий и направлений современного естествознания. Была реабилитирована и освобождена от подозрений в идеалистическом характере теория относительности (А.Д.Александров). То же самое было сделано в отношении квантовой механики в ее ортодоксальной, так называемой копенгагенской интерпретации (В.А.Фок, М.Э.Омельяновский), в отношении космологии (В.А.Амбарцумян). Был восстановлен статус кибернетики как науки, и она была освобождена от ярлыка «буржуазная лженаука и прибежище современного механицизма» (С.Л.Соболев, А.А.Ляпунов).

Из приведенного перечня видно, что реабилитация не носила глобального характера и поэтому не была совсем последовательна. Почти полностью отсутствовало обсуждение наиболее острой сферы — сферы генетики. Причины этого ограничения лежат вне сферы науки и связаны с тем явным благоволением, которое проявлял Первый секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев к работам Т.Д.Лысенко и его сторонников. Критический анализ августовской сессии ВАСХНИЛ и ее решений в конце 50-х — начале 60-х годов с трудом пробивался на страницы некоторых философских журналов (например, «Ботанического журнала»), всякий раз вызывая руководящие окрики. Из программы Первого Всесоюзного совещания проблемы генетики были нарочно исключены. Их неявное присутствие проявилось на совещании прежде всего в обсуждении вопроса о роли химии и физики в исследовании биологических проблем (Г.М.Франк, В.А.Энгельгардт).

Ирония истории состоит здесь в том, что Н.С.Хрущев, так решительно выступивший с развенчанием культа личности Сталина, вместе с тем почти десятилетие сдерживал ликвидацию культа Лысенко в биологии. Время всестороннего критического осмысления ситуации, сложившейся в генетике, наступило лишь после снятия Н.С.Хрущева. Та критика в адрес Лысенко, которая прорывалась и раньше (сошлемся на расширенное заседание Президиума и Отделения биологических наук АН СССР 20 января 1959 года с полемикой между Т.Д.Лысенко и выдающимся советским ученым Н.Н.Семеновым по вопросу о взаимоотношении физики и химии с биологией), начиная с октября 1964 г. уже не встречала руководящих запретов.

Однако при наличии отмеченной ограниченности общий настрой совещания, общий его дух были выражены совершенно недвусмысленно. Мы не видим смысла давать сейчас подробное изложение обсуждения отмеченных вопросов, а постараемся обрисовать именно общий дух совещания с учетом и последующего развития высказанных на нем идей и тенденций.

С конца 20-х годов, как было показано выше, воздействие философии на развитие естественных наук носило сплошь и рядом неадекватный духу марксизма характер. Диалектический материализм как философское направление по своему происхождению, по своей сущности глубоко враждебен натурфилософскому подходу к науке. Основные положения диалектического материализма — это методологические принципы, указывающие общее направление научных исследований, а отнюдь не некие добытые философией окончательные истины, с которыми естествознание должно согласовать свое содержание. Нельзя оценивать ту или иную естественнонаучную теорию на предмет ее соответствия или несоответствия положениям диалектического материализма. Нельзя и не надо наделять философию «полицейскими» функциями.

Выражая эту мысль более мягко, можно сказать, что нельзя наделять диалектический материализм критериальными функциями. У естественнонаучной теории есть лишь один критерий истинности — практика. Наделение философских принципов критериальной функцией представляет собой натурфилософское извращение диалектического материализма. В случае возникновения несоответствия между революционным содержанием новой естественнонаучной концепции и теми или иными философскими принципами, взятыми в том их истолковании, которое единственно только и было возможно до появления новой революционной естественнонаучной концепции, пересмотру (обобщению, переосмыслению, творческому развитию) должны подвергаться именно эти философские принципы.

Таким образом, попытки «философской оценки» теории относительности, генетики, кибернетики и др., особенно пышно расцветшие в первые послевоенные годы, есть не что иное, как рецидивы натурфилософского подхода, сочетавшиеся с некомпетентным вмешательством философов в дела естествознания. Таков, повторим, по нашему мнению, общий дух Первого Всесоюзного совещания, хотя на самом совещании изложенные выше положения и не звучали столь резко и отчетливо.

Более того, в последующие годы время от времени возникали дискуссии, связанные именно с натурфилософским и некомпетентным вмешательством философов, причем такое вмешательство всегда прикрывалось соображениями идейной чистоты и необходимости борьбы с чуждыми идеологическими течениями, проникающими в естествознание. Вместе с тем следует подчеркнуть, что такого рода выступления уже никогда не выливались в массированное наступление идеологии на науку со стороны приверженцев идеологизации науки, носили явно арьергардный характер. Иными словами, происходил постепенный, не всегда последовательный, но вместе с тем явный демонтаж идеологического пресса.

Итак, в русле процесса, начало которому было положено на Первом Всесоюзном совещании, был достигнут важнейший результат, связанный с положением естествознания в нашем обществе. С путей развития естественных наук были убраны идеологические надолбы, был утвержден объективный статус естествознания сначала в области физико-математического естествознания, а чуть позже и в сфере биологии. Конечно, этот процесс прежде всего явился результатом общего изменения социального климата общества. Вместе с тем здесь нельзя сбрасывать со счетов вклад советских физиков и философов, занимавшихся в эти годы философскими вопросами естествознания

В рамках созданного после Первого Всесоюзного совещания Совета по философским вопросам естествознания при Президиуме АН СССР (с начала 80-х годов преобразованного в Научный совет по философским и социальным проблемам науки и техники) была развернута большая и полезная работа по установлению контактов между ведущими советскими естествоиспытателями и философами. Результатом этой совместной работы явился целый ряд коллективных трудов, из которых упомянем хотя бы серию «Диалектический материализм и современное естествознание» (1965-1973 гг.), инициатором которой явился сектор философских вопросов современного естествознания Института философии АН СССР во главе с членом-корреспондентом АН СССР М.Э.Омельяновским.

В работах, созданных за последние 30 лет, осуществлено философское осмысление фундаментальных научных открытий в области релятивистской физики и космологии, квантовой физики и теории элементарных частиц, а также ряда других разделов естествознания. На этой основе получил дальнейшее развитие ряд важнейших категорий философии. Это относится прежде всего к таким категориям, как пространство и время, причинность, система, отражение и информация и ряд других. Особое развитие в этот период получают проблемы логики и методологии научного познания. Появляются интересные работы, связанные с системными исследованиями, изучением вопросов строения и развития научного знания, философским осмыслением истории науки и местом науки в системе культуры, исследованием всего социокультурного контекста развития науки.

Как широко известно, в настоящее время 70-е годы — начало 80-х годов однозначно характеризуются как период застоя. Глубокий анализ этого периода не входит в нашу задачу. Но мы должны подчеркнуть, что снятие после XX съезда КПСС идеологических ограничений на развитие естественных наук продолжало действовать и в годы застоя.

Другое дело, что в годы застоя особенно резко проявилась невосприимчивость народного хозяйства к внедрению научных достижений и передовых технологий, это, конечно, пагубно сказывалось и на развитии самого естествознания. Но повторим, идеологические ограничения (типа имевших место в 20-е голы — начале 50-х годов) в развитии естественных наук в период застоя восстановлены не были. Демонтаж идеологического пресса приобрел необратимый характер.

Это не означает, конечно, что были устранены все и всякие попытки идеологических воздействий на науку. Например, в 1978 году в журнале «Коммунист» была опубликована подборка материалов, содержащих под флагом борьбы с идеализмом в естествознании грубые наскоки, по существу, в духе сталинских времен, в духе идеологизации науки. Гнев подполковника-инженера запаса Ю.Субботина вызвали прежде всего те философские положения, которые отходили от догматических стандартных и привычных формулировок¹⁹⁴.

В течение долгих лет утверждался тезис, гласящий, что только на основе диалектического материализма возможно плодотворное развитие науки. Однако фундаментальные теории были созданы в окружении каких-то подозрительных махизма, операционализма, кантианства и др. Позволительно спросить: как же получается, что если диалектический материализм столь плодотворная философия, то почему советская наука не может похвастаться столь громкими успехами?

В ответ на это можно сказать, что, во-первых, не философия определяет в первую голову успех или неуспех научной работы, а во-вторых (и это для нас сейчас самое главное), сам марксизм был превращен в догматизированную схему, бесплодную и бесполезную. Эту оскопленную философию в обязательном порядке должны были изучать все студенты, аспиранты, да и научные сотрудники были задействованы на многочисленных методологических семинарах, на которых сплошь и рядом царил тот же дух догматизированного марксизма. В этой ситуации ученый или открещивался от философии, или (что еще хуже) входил в игру и оболванивался в философском отношении. Критике, а фактически ругани подвергалось все, что не было «марксизмом», популяризовался псевдомарксизм, прививая лицемерие, начетничество и догматизм. Овладение марксистской философией сводилось к изучению острокритических работ Ф.Энгельса («Анти-Дюринг») и В.И.Ленина («Материализм и эмпириокритицизм»). Дальнейшая философская работа шла в этом же русле — изучающий марксистско-ленинскую философию учился разоблачать и критиковать, но не учился мыслить. Этим духом были пронизаны и все стандартные учебные пособия по марксистско-ленинской философии.

Однако этот дух не был безраздельно господствующим. В профессиональных философских работах этого периода появлялось немало свежих и интересных разработок, исследований. Поскольку нас интересует философия естествознания, то укажем хотя бы на Второе (1970 г.) и Третье (1981 г.) Всесоюзные совещания по философским вопросам естествознания, а также на интересную конференцию по проблеме бесконечности Вселенной (с широким участием физиков и философов), прошедшую в 1968 году¹⁹⁵. Космологи и философы, профессионально занимающиеся философией науки, выдвинули ряд интересных и оригинальных идей по проблеме конечности и бесконечности Вселенной¹⁹⁶. Но все это оставалось за бортом учебной литературы по философии. Стремлением сохранить этот дух догматической философии и объяснялись время от времени возникающие нападки (типа нападок Ю.Субботина) на профессионалов под флагом заботы об идейной чистоте марксизма-ленинизма. К таким горе-философам можно отнести известный афоризм Ф.Кривина: «В гордом сознании своей миссии часы не шли, они стояли на страже времени», не случайно это время и названо временем застоя.

Таким образом мы с полным основанием можем констатировать, что «классическая» форма идеологизации науки потерпела крушение. Эта форма непосредственно опиралась на тезис о приоритете классовых ценностей и классового подхода к науке. Роль основного инструмента идеологизации выполняла философия, понятая прежде всего и главным образом как выражение классового интереса и, следовательно, препарированная соответственно такому пониманию. Теперь мы хотели бы ввести более широкое понимание термина «идеологизации науки». Как нам представляется, основой для такого расширения является известное положение К.Маркса о «низком человеке в науке». К.Маркс отмечал, что таковым он считает человека, стремящегося «приспособить науку к такой точке зрения, которая почерпнута не из самой науки (как бы последняя ни ошибалась), а извне, к такой точке зрения, которая продиктована чуждыми науке, внешними для нее интересами»¹⁹⁷. Нам представляется, что это и есть формула «расширенной» идеологизации науки: приспособление науки к такой точке зрения, которая почерпнута не из науки, привнесена извне.

В рамках такого понимания получает четкую оценку феномен ведомственной науки и связанные с ним процессы монополизации в науке. Место пролетарских ценностей и философских принципов занимают интересы соответствующего ведомства и принципы, обеспечивающие его безбедное существование.

Поскольку ведомственный интерес не может себя открыто обнаружить как ведомственный, а должен маскироваться под общенародный и государственный, то свободное обсуждение любого выдвинутого проекта, любого предлагаемого решения оказывается исключенным по самой сути дела. В научных организациях неизбежно возникают научные функционеры, административными методами закрепляющие свое командно-монопольное положение и устраняющие конкурентов средствами далекими от науки. Обрисованная ситуация может быть наиболее адекватно охарактеризована как бюрократизация науки. Мы считаем, что бюрократизация науки и есть та форма, в которой сейчас выступает идеологизированная наука. Вирус ведомственности, монополизма и бюрократизации поразил и Академию Наук СССР (определение степени зараженности требует специального исследования; нам кажется, эта степень ниже, чем в отраслевых институтах).

В чем это проявляется? Ярким примером служит здесь история с открытием профессором Ф.Ф.Белоярцевым нового реанимационного препарата «перфторана», получившего с легкой руки его создателя название «голубой» или «искусственной» крови¹⁹⁸. Работы Ф.Ф.Белоярцева велись в Пущинском Институте биофизики АН СССР, возглавляемом членом-корреспондентом АН СССР Г.Р.Иваницким. Мы не будем излагать суть дела, а отметим, что задействованными оказались КГБ и Прокуратура СССР. Ф.Ф.Белоярцев был доведен до самоубийства, а Г.Р.Иваницкий был изгнан из института и исключен из партии.

Читатель вправе спросить: а какое все это имеет отношение к обсуждаемым сюжетам? Отвечаем: самое прямое и непосредственное. «Охота за ведьмами», учиненная в Пущине, была прямым следствием того монопольного положения в науке, которое занимал бывший (ныне покойный) вице-президент АН СССР Ю.А.Овчинников.

Поддержав всей мощью своего .авторитета и положения (а точнее, авторитета положения) курируемую им группу из Института гематологии Минздрава СССР, создавшую неудачный вариант препарата искусственной крови «перфукол», Ю.А.Овчинников явил яркий образец современной формы идеологизации науки (ведомственно-монополистической идеологизации), подавив своего конкурента не научными аргументами, а созданием уголовного дела. Если в 20-х годах речь шла о том, что нам не нужна «их» физика и мы будем создавать «свою», то сегодня ведомственная наука может быть выражена афоризмом: нам не нужен «их» работающий перфторан, мы пробьем хотя и не работающий, но «наш» перфукол.

Конечно, история перфторана — случай исключительный, но в более мягких формах бюрократизация, монополизм и ведомственность, к сожалению, широко распространенные явления в нашей науке. Поэтому демократизация всех сторон жизни общества не может обойти и науку. Демократизация — основной лозунг нашего времени. Нам нужна демократия во всем — демократия в экономике, демократия в политической жизни, демократия в образовании, демократия в спорте и, конечно же, демократия в науке. Как никогда актуальны сейчас слова выдающегося. русского ученого К.А.Тимирязева «наука и демократия».