Философия космонавтики

Астрономия всегда была тесно связана с практической деятельностью человечества, но во второй половине XX века значение этой связи неизмеримо возросло. В ходе НТП началась «эра космоса», изменившая лицо современной цивилизации. Космонавтика во многом основывалась на знаниях о ближнем и дальнем космосе и, в свою очередь, привела к лавинообразно нарастающему росту этих знаний. Возродился интерес к мировоззренческим идеям космизма, обосновывавшим неизбежность выхода человечества в космос, возник ряд новых мировоззренческих, социально-философских, социально-политических проблем, поставленных спецификой космической деятельности на разных ее этапах (например, проблема взаимодействия человека, общества и природы в космических масштабах, космос и социально-философские проблемы становления целостного человечества, космос и проблема устойчивого развития, социально-политические проблемы международного сотрудничества в освоении космоса и др.).

Этим проблемам в Институте философии придается первостепенное значение. На протяжении более трех десятилетий (с 1965 года) сотрудники института активно участвуют в работе Чтений, посвященных разработке научного наследия и развитию идей К.Э.Циолковского. Начиная с 1973 года в рамках чтений работает секция «К.Э.Циолковский и философские проблемы освоения космоса», организаторами которой были Е.Т.Фаддеев, А.Д.Урсул. И в настоящее время работа секции происходит под эгидой Института философии (В.В.Казютинский и др.).

Автору довелось впервые побывать на VII-х научных чтениях К.Э.Циолковского; с тех пор мое участие в чтениях стало практически постоянным. Помню атмосферу некоторой закрытости, окружавшую их долгое время: ведь на чтениях присутствовали многие засекреченные специалисты, для которых приезд в Калугу долгое время оформлялся как заграничная командировка! Конечно, мы все разделяли тот неподдельный энтузиазм, который вызывало каждое крупное отечественное достижение отечественной космонавтики. У философов, приезжавших на чтения, создавалось вполне законное впечатление участия в чем-то необычайно важном. К сожалению, сугубо «технарский» дух, долгое время определявший мышление ведущих специалистов космической техники и промышленности, мешал им всерьез прислушиваться к философско-мировоззренческим и вообще гуманитарным идеям, многие из которых могли бы оказаться для них полезными.

На XV—XIX-х чтениях секция философских проблем стала подвергаться мощному психологическому прессингу. Всевозможные фанаты НЛО («тарелочники» и «контактеры»), а заодно и другие приверженцы паранауки, несмотря на закрытость чтений, всеми правдами и неправдами проникали на заседания секции, навязывая обсуждения собственной проблематики. Их численное превосходство было велико. Иногда в зале, где заседала секция, присутствовало во много раз больше «тарелочников», чем специалистов по философским проблемам космоса (например, 300-400 против 100!). Атмосфера была накалена до предела. К счастью, ни разу дело не дошло до серьезных эксцессов, утвержденная оргкомитетом программа выполнялась, «тарелочники» получали вежливый, но твердый отпор. В конечном счете их активность была сведена на нет.

Свертывание космической деятельности в нашей стране и дороговизна командировок наложили отпечаток и на чтения. Исчезли не только «тарелочники», сократилось и число компетентных специалистов. Но научный уровень философских дискуссий на секции скорее только выиграл.

Сотрудники Института принимали также участие в организации и научной программе многих международных мероприятий, на которых обсуждались проблемы философии космонавтики: международных аэрокосмических конгрессах, международных симпозиумах по истории авиации и космонавтики и др. За многие годы сложился коллектив исследователей, интенсивно разрабатывающих эти проблемы. Среди них: Л.В.Голованов, В.Е.Ермолаева, В.В.Казютинский, Б.В.Кантемиров, Л.В.Лесков, А.Д.Урсул, Е.Т.Фаддеев, Л.В.Фесенкова, Г.С.Хозин, Ю.А.Школенко и многие другие. Выпущено большое количество книг по философии космонавтики (для примера назовем лишь несколько¹⁴⁹.

Нет никакой возможности дать сколько-нибудь полный анализ отечественных исследований в этой области — потребовалась бы специальная статья. Ограничимся лишь двумя-тремя примерами, более близкими личным вкусам автора.

Особое внимание в разработке проблем философии космонавтики всегда уделялось исследованию мировоззренческих концепций К.Э.Циолковского, а также Н.Ф.Федорова, В.И.Вернадского, А.Л.Чижевского и других космистов. Сначала подход к этому кругу проблем был излишне «идеологизированным». Например, из космической философии К.Э.Циолковского довольно искусственно вырывалась лишь часть содержавшихся в ней идей, в основном тех, которые касались проблем выхода человечества в космос, поскольку они были несомненно созвучны в ряде моментов марксистским представлениям о социально-практическом преобразовании мира. Но у Циолковского была также детально разработанная метафизика, основанная на принципе атомистического панпсихизма. Основой мировой субстанции он считал вечные и неизменные «атомы-духи», способные, однако, испытывать «радость», «блаженство», «горе». Именно эти атомы, не известные науке, которые и являются, по Циолковскому, подлинными гражданами Вселенной, связывают космос и человека в процессах вечного круговорота, причем императив космической этики — действовать так, чтобы этим атомам «было хорошо». Вот почему в метафизическом контексте долгом человечества является освоение и преобразование космоса. Метафизика К.Э.Циолковского включала также идею о трансцендентной «причине Вселенной», сотворившей как наш, так и другие космосы. Но ведь космос, по Циолковскому, бесконечен, не только в пространстве, но и во времени, нет ли здесь фундаментального противоречия? Циолковский отвечал: то, что для человека бесконечно, для причины может быть конечным. Тем самым он выразил в спекулятивной форме идею относительности конечности и бесконечности времени, которая позднее была сформулирована и языком релятивистской физики. Циолковский ясно сформулировал также антропный принцип. «Причине Вселенной» он приписывал все атрибуты Бога-творца, утверждая в то же время, что он — «чистейший материалист», ничего не признающий кроме материи! Подобных парадоксов, зачастую выступающих в форме антиномии, космическая философия К.Э.Циолковского содержит многие десятки. Скажем, подчеркивая, что его этические идеалы вполне определяются учением Христа, Циолковский разрабатывал свой вариант идеи «бесконечного возрождения» разумных существ в ритмах космоса, хотя и без сохранения их облика. Он также считал, что этические нормы должны выводиться из знаний о строении космоса и, тем самым, быть общими для всех.

Естественно, обсуждение подобных взглядов основоположника космонавтики отнюдь не поощрялось. Совсем наоборот! Подготовленный в 60-е годы V том сочинений К.Э.Циолковского, который, в отличие от четырех предыдущих, был специально посвящен философским проблемам, так и не вышел в свет, а работавшие над ним философы получили крупный «втык». Не имевшим допуска в архив космическая философия была известна преимущественно в препарированном, урезанном и, по сути, искаженном виде.

С конца 80-х годов начался процесс, который социолог И.В.Бестужев-Лада назвал «демифологизацией космической философии». Мировоззренческая философия Циолковского стала постепенно реконструироваться со всеми своими «неудобными» и «шокирующими» идеями (вроде создания на основе искусственного отбора, способного жить без скафандра в космическом пространстве) постчеловека, антиномиями и «темными местами». Сейчас мы стремимся понять не только рациональные, но и глубинно-психологические основы философского творчества Циолковского, в котором со всей отчетливостью выступает система архетипов «коллективного бессознательного» К.Г.Юнга. Поразительный факт: вершинные достижения научно-технического и философского творчества Циолковского совпадали во времени. В те же самые годы, когда им были созданы физические основы ракетодинамики, он особенно интенсивно размышлял и об «атомах-духах», и о «причине Вселенной». Многообразные аспекты его мысли были неразделимы.

Современные исследователи в области философии космонавтики в основном следуют К.Э.Циолковскому при обосновании необходимости целей и задач освоения космоса — за исключением, конечно, ссылки на «интересы» мифических «атомов-духов». Подчеркивается необходимость использования ресурсов космоса, создания в космосе промышленного производства, которое будет способствовать реализации устойчивого развития человечества. Но есть и новые акценты. Например, Циолковский считал, что хотя Земля и является колыбелью человечества, но «нельзя вечно жить в колыбели». Землю, со временем, по его мнению, «разберут до центра». Сейчас особый акцент в обосновании космической деятельности — использование достижений возможностей космонавтики в целях удовлетворения потребностей именно жителей Земли, особенно подчеркивается важность учета экологических императивов. Меньше, чем раньше, акцент в разработке проблем философии космонавтики ставят на обосновании необходимости создавать «космические колонии» для расселения в них больших масс людей.

Узловая проблема философии космонавтики состоит, по мнению автора, в том, каковы должны быть ценностные ориентации космической деятельности. Будут ли они по-прежнему определяться идеалами техногенной цивилизации или же необходим пересмотр этих идеалов в духе концепции так называемого цивилизационного сдвига?

К идеалам техногенной цивилизации, как известно, относят¹⁵⁰: а) идеал антропоцентризма, то есть выделенности, исключительности человека в смысле его «вознесенности над природным миром»; б) идеал активно-деятельностного отношения человека к миру, как к чему-то, подлежащему «завоеванию», «эксплуатации», преобразованию; в) идеал индустриализма, научно-технического прогресса; г) идеал свободы творческой личности, создающий научные и технические инновации; д) идеал единства человечества, нацеливающий на глобализацию процессов техногенной деятельности и др. В сущности говоря, все мировоззренческие дискуссии вокруг проблем освоения космоса, которые ведут сейчас, с одной стороны космисты, с другой — антикосмисты (число которых быстро возрастает), обусловлено неодинаковым отношением к ценностям техногенной цивилизации. Иными словами, они являются как бы проекцией на космос вполне земных проблем.

Еще недавно ценности техногенной цивилизации казались очевидными и незыблемыми, но в современной культуре они вызывают противоречивое отношение. Поразивший нашу цивилизацию глобальный кризис заставляет в них усомниться. Многие наиболее дальновидные исследователи приходят к выводу, что глубинной основой кризиса является именно кризис ценностей. Необходимо выработать новую систему ценностей, которая и обеспечит переход к будущему типу цивилизационного развития.

Космическая деятельность осуществляется, очевидно, в контексте ценностных идеалов современного индустриализма и в потенции может распространить на космос те же самые кризисные явления, которые сейчас захлестывают нас на Земле. Но может быть космос — бесконечная по своим масштабам экологическая ниша, бездонная кладовая, способная решить и проблемы демографического взрыва, и проблемы среды обитания человека, и проблемы ресурсов? Если бы это было так, необходимость немедленного цивилизационного сдвига, то есть пересмотра ценностных ориентиров техногенной цивилизации, была бы отодвинута в какое-то неопределенное будущее. Но так ли это? Вот о чем спорят космисты и антикосмисты, выступающие против любых планов космической экспансии. Дискуссии космистов и антикосмистов по мировоззренческим проблемам оказывают несомненное влияние на космическую деятельность человечества и тем самым на социальные процессы. Эти дискуссии нельзя не признать полезными. Техницистски ориентированные версии космизма, еще недавно доминировавшие в обосновании различных космических проектов и программ, начинают постепенно сдавать свои позиции, вытесняясь гуманистически ориентированными версиями космизма. Сдвиги в космической деятельности, свидетелями которой мы являемся, происходят не только по финансовым, но и по ценностным мотивам. Так, интересный анализ негативных для человека последствий космической деятельности был проведен М.Н.Власовым и С.В.Кричевским¹⁵¹. Будущее техногенной цивилизации, одним из направлений прогресса которой является космонавтика, пока не вырисовывается однозначно. Но становится все ясней, что отказ от космической деятельности, проповедуемый антикосмистами, завел бы цивилизацию в тупик. Создать новые ценностные ориентиры для цивилизации будущего, освободить космическую деятельность от ошибок и просчетов прошлого поможет дальнейшая разработка названного круга проблем¹⁵².

* * *

Автор счастлив, что ему пришлось принять участие в большинстве упомянутых событий: конференциях, симпозиумах, чтениях, вышедших в свет книгах по философским проблемам астрономии и космонавтики. Ощущать ту заинтересованность, которую проявляли к философии науки крупнейшие астрономы и космологи, охотно участвовавшие во всех мероприятиях, проводившихся Институтом философии и научным советом по философским вопросам современного естествознания. Да и не только они: начало космической эры вызвало огромный прилив общественного интереса к философским обсуждениям проблем исследования и освоения Вселенной. Посвященные им книги за считанные дни исчезали с прилавков магазинов. Сейчас лидируют другие науки. Нетрудно, однако, представить себе, как стремительно все изменится, если, например, астрономам удастся обнаружить во Вселенной внеземную цивилизацию и установить с ней контакт...