4. Итак, если чрезмерное честолюбие не приносит даже и такой пользы, то будем убегать,

возлюбленные, будем убегать этой болезни и не будем свирепее бессловесных животных.

У них все общее – и земля, и источники, и пастбища, и горы, и леса, и ни одно из них не

имеет больше другого; а ты человек, кротчайшее животное, делаешься свирепее зверя,

заключая в одном своем доме пропитание тысячи и даже многих тысяч бедных, между

тем, как у нас одна, общая природа и многое другое, кроме природы: общее небо, солнце,

луна, хор звезд, воздух, море, огонь, вода, земля, жизнь, смерть, юность, старость,

болезнь, здоровье, потребность пищи и одежды; также общие и духовные блага:

священная трапеза, тело Господа, честная кровь Его, обетование царствия, баня

возрождения, очищение грехов, правда, освящение, искупление, неизреченные блага, "не

видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку" (1Кор.2:9).

Поэтому, не безумно ли тем, которые имеют между собою столько общего, и природу, и

благодать, и обетования, и законы, быть так пристрастными к богатству, не соблюдать и в

этом равенства, но превосходить свирепость зверей, и притом тогда, как предстоит

необходимость скоро оставить все это, и не только оставить, но и подвергнуться из-за

этого крайней опасности? Смерть отторгает от наслаждения земными благами, и затем

приводит к отчету и вечным мучениям. Итак, чтобы с нами не случилось этого, будем

творить щедрую милостыню; она – царица добродетелей; она будет с дерзновением

ходатайствовать там и избавит от наказания и мучения, так что никто не остановит того,

кто с нею восходит на небо. Легки ее крылья, велика сила ее ходатайства; она достигает

до самого царского престола и безопасно возносит туда своих питомцев. "Молитвы

твои", сказал (ангел Корнилию), "и милостыни твои пришли на память пред Богом"

(Деян.10:4). Почему и нам не взойти на эту высоту, отказавшись от неуместного

любостяжания, от бесполезной роскоши и тщеславия? Сделаем же излишние вещи

полезными для нас, раздав свое великое богатство и вручив его деснице Судии, Который

может сохранить его в безопасности, и за это в день суда будет кроток и милостив к нам, и

хотя бы мы совершили тысячи грехов, подаст нам прощение и оправдание, которого да

сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа,

Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА,

сказанная в великую седмицу, о том, почему эта седмица (страстная) называется великою,

и на слова: "хвали, душа моя, Господа" (Пс.145:1), и о темничном страже, упоминаемом в

Деяниях

1. Мы совершили плавание поста и по благодати Божией достигли наконец пристани; но

не будем беспечными потому, что мы достигли пристани, а напротив потому самому, что

мы достигли конца, будем еще более ревностными. Так поступают и кормчие: когда они

готовятся ввести в устье пристани корабль с грузом, наполненный до верху пшеницею и

другими товарами, то бывают особенно деятельными и осторожными, чтобы корабль

после долгого плавания не разбился здесь о какую-нибудь скалу и не потопил всех

товаров. Так и мы теперь должны быть особенно деятельными и осмотрительными, чтобы

при конце не лишиться воздаяния за труды; потому нам и нужно усилить ревность. Так

поступают и бегающие на ристалищах: когда они видят, что они уже недалеко от места

наград, тогда особенно ускоряют бег свой. Так и борцы, когда, после многих усилий

борьбы и многократных побед, приближаются к венцам, тогда особенно ободряются и

напрягают свои силы. То же самое сделаем теперь и мы. Что для кормчего – пристань, для

бегающих – место наград и для борцов – венцы, то для нас – настоящая седмица, начаток

благ и приближение к венцам. Потому и мы называем ее великою, не потому, чтобы дни

ее были продолжительнее всех других, – напротив есть другие дни продолжительнее, – и

не потому, чтобы в ней было числом больше дней, – они равны прочим, – но потому, что в

эту седмицу Господь совершил для нас великие дела. Во время этой великой седмицы

низложена давняя власть диавола, попрана смерть, связан крепкий, расхищены сосуды

его, умерщвлен грех, разрешена клятва, открыт рай, доступным сделалось небо, люди

соединились с ангелами, разрушено средостение ограды, снято покрывало, Бог мира

умиротворил горнее и земное. Потому она и называется великою седмицею; и как она есть

глава других седмиц, так для ней глава – великая суббота; что в теле глава, то в седмице –

суббота. Потому в это время многие и усиливают свою ревность: одни увеличивают пост,

другие – священные бдения, иные умножают милостыни, свидетельствуя такою

ревностью к добрым делам и усиленным благочестием в жизни о величии благодеяния,

оказанного нам Богом. Как в то время, когда Господь воскресил Лазаря, вышли к нему

навстречу все жители Иерусалима и своею многочисленностью свидетельствовали, что

Он воскресил мертвого, а усердие вышедших и служило доказательством чуда, – так

точно и теперь усердное почитание этой великой седмицы служит знаком и

доказательством величия совершенных во время ее дел. Ныне мы не из одного города и не

из Иерусалима только выходим на встречу Христу, но со всей вселенной бесчисленные

церкви везде выходят на встречу Иисусу, не пальмовые ветви держа в руках и потрясая,

но принося Владыке Христу милостыню, человеколюбие, добродетель, пост, слезы,

молитвы, бдения и всякое благочестие.

И не мы только почитаем эту седмицу, но я цари нашей вселенной почитают ее

необыкновенным образом, давая отдохновение всем, занимающимся общественными

делами, чтобы они, пользуясь свободою от занятий, усердно проводили все эти дни в

духовном служении. Для того они и затворили теперь двери судилищ; пусть прекратятся,

говорят они, всякого рода тяжбы, ссоры и наказания; пусть несколько отдохнут руки

палачей; дела Господа совершены для всех вообще; пусть же и от нас рабов будет какое-

нибудь добро. И не только такою ревностью и усердием они почтили ее, но и другим не

меньшим образом. В это время рассылаются царские указы, которыми повелевается

освободить от уз заключенных в темнице. Как Господь наш, сошедши во ад, освободил

всех, которые были содержимы смертью, так точно и рабы, делая посильное для них и

подражая человеколюбию Господа, освобождают людей от чувственных уз, не имея сил

освобождать от уз духовных.