Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.4 общественная мысль Русского зарубежья
.pdf
Глава 8. Россия и Запад 361
и России. Почти каждая высказанная мысль, идея, концепция имеет индивидуальное авторство. Они редко вступали в дискуссии, охраняя индивидуальность оценок и суждений. Наученные горьким
опытом политических химер, иллюзий и заблуждений, они избегали
какой-либо партийной принадлежности, идеологической привязки.
В 1961 г. Георгий Адамович так оценил культурный вклад русской
эмиграции: «У нас в эмиграции, талантов, конечно, не больше. Но
у нас осталась неприкосновенной личная творческая ответственность – животворящее условие всякого духовного созидания, – у нас
осталось право выбора, сомнения и искания»1. Приводя эти слова, известный философ В.К. Кантор делал главный вывод: «Они сохранили для русской мысли то, без чего немыслимо духовное творчество, –
идею свободы»2.
Что касается содержательной стороны разработки проблемы
«Россия – Европа», то, отталкиваясь от прежней интеллектуальной
традиции, мысль эмиграции отнюдь не повторяла спор западников
и славянофилов. Понимание европейского содержания русской цивилизации было обогащено новейшим опытом Европы и своей страны в ХХ в. Отмечая своеобразие русской культуры, авторы зарубежья безоговорочно считали ее европейской. Собственно, они сами
были «русскими европейцами», выросшими внутри этой культуры,
а теперь находящимися на самом ее острие. Новое содержание понятий «Европа», «Россия», «Запад» позволили аргументировать органичность русской истории, дуалистичность истоков и содержания
русской цивилизации. Несомненным вкладом эмиграции был анализ
всего исторического пути России и, в первую очередь, ее глобальных
отличий от Европы: пространство и православие. Стимулирующим
фактором интеллектуального поиска явилась и оригинальная теория
евразийства как ответ на кризис европейских ценностей в первой половине ХХ в.
Историософская мысль русской эмиграции в 1930–1940-е гг. фактически закончила вековой спор о «русской идее», подвела итог размышлениям нескольких поколений западников и славянофилов в их
разных исторических модификациях.
1
Адамович Г. Вклад русской эмиграции в мировую культуру // Адамович Г. Оди-
ночество и свобода. М., 1996. С. 146.
2
Кантор В.К. Русский европеец как явление культуры. М., 2001. С. 583.
Глава 9
Самодержавие, большевистская власть и советский строй
9.1. Теория монархии и ее развитие в эмигрантских
идеологических доктринах
о начала XX в. в истории отечественной общественной мысли размышления о сущности и природе монархической вла-
Д
Револ юционные события 1917 г. и системные преобразования в России перевернули общественное сознание. Ощущение необратимости
произошедших перемен, безвозвратной потери своих исторических
корней, привычного комфортного социума вызывало у эмигрантов
ностальгию по ушедшему монархическому режиму. Не давало покоя
чувство горечи от признания собственной вины за крушение монархического корабля, который не без их участия был раскачен и пущен
на дно мировой истории. Неожиданная непреодолимая тяга к монархизму, даже среди тех, кто раньше не испытывал особой симпатии
к этой форме власти, обусловила потребность возрождения и обновления монархического идеала.
углом зрения перспектив общественного и государственного устройства постбольшевистской России. Однако здесь важно учесть, что,
признавая монархическую государственность как наиболее адекватно соответствующую условиям России и ментальности русского
народа, эмигранты формировали свои концепции государственного
и общественного переустройства под воздействием других идеологических доктрин. Этим объясняется активное развитие либерально-консервативной мысли зарубежья, глубокий анализ демократии
и диктатуры как форм организации власти и, соответственно, появление различных «гибридных» теорий (теории «ранговой демократии» И.А. Ильина, антиаристократизма и антисословности И.Л. Солоневича и др.)
сти довольно редко попадали в ракурс обсуждаемых проблем.
В Русском зарубежье проблема монархии рассматривалась под
1
. Следует также отметить, что эмигрантские труды по
1
См.: Музафаров А.А. Русский тип монархической государственности // Российская государственность в горниле истории. Истоки, смуты, возрождение / сост.
Т.А. Бон дарева, Е.Н. Рудая. М., 2017. С. 209.
Глава 9. Самодержавие, большевистская власть и советский строй 363
теории монархии были написаны авторами, которые имели жизненный опыт в условиях монархического государства и были в первую
очередь адресованы их современникам.
Сигнал развернуть «идейное творчество» в вопросе монархии
и республики, начать «восстановление старых, забытых истин», показать их «новое освещение и новое углубление из глубин нового опыта
и вынесенных страданий» дал И.А. Ильин1. Его призывом фактически была сформирована конструктивная основа для развития вариаций монархической доктрины. В консервативной и либеральной
среде эмиграции началась глубинная идеологическая перестройка
вокруг поставленной объединяющей цели – восстановления «Великой, единой и неделимой России». С этих позиций неомонархическое
движение позиционировалось на новой фундаментальной основе: не
классовым, а национальным, не реакционным, а глубоко прогрессивным, зовущим «народ, страну и государство на путь эволюционного, т. е. прогрессивного развития… к исправлению глубочайшей…
ошибки русской истории»2. Его стержневыми составляющими стали:
отношение к родине как к «священному началу», осуждение революции, отрицание социализма и коммунизма, отказ от реставрации
старых самодержавных порядков, возрождение и служение великой,
самобытной «новой» России, «глубокое и всестороннее обновление
духа в русском образованном слое, укрепление русского самосознания, отбор качественных сил»3.
Какой должна стать эта «новая» Россия: примерит ли на себя «кафтан конституционного покроя», «скипетр и державу» самодержавной
государственности, выберет ту или иную форму республики? – все
эти судьбоносные вопросы пока оставались без ответа. Причем, по
мере отдаления ожидаемого всеми момента свержения большевистского строя, все меньше определенности оставалось в образе и пути
достижения представляемого государственного идеала. Эмигрантские мыслители постепенно стали перестраиваться на «рельсы» переходных конструкций, ориентированных на всевозможные варианты трансформации власти: в случае добровольного (мирного) ухода
большевиков – созыв Учредительного собрания (демократическое
определение судьбы российской государственности); при условии
1
См.: Назаров М. Русская эмиграция о путях воссоздания российской монар-
хии // Держава [Орган Державной партии]. 1996. № 1(4). С. 30.
2
Локоть Т.В. «Завоевания революции» и идеология русского монархизма. Бер-
лин, 1921. С. 24.
3
Евлампиев И.И. От религиозного экзистенциализма к философии православия:
достижения и неудачи Ивана Ильина // Ильин И.А.: pro et contra. СПб., 2004. С. 48.
364
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
силового свержения большевистского режима – переход к монархической форме правления посредством военной диктатуры. Третьим
путем виделось восстановление монархии через «правое» большинство в советах (т. н. модель «советской монархии»).
9.2. Учредительное собрание (Земский собор) как
«демократический» путь достижения монархического идеала
Перспектива Учредительного собрания основательно разрабатывалась эмигрантскими идеологами как «справа», так и «слева».
Консервативно настроенные деятели (В.В. Шульгин, Н.Д. Тальберг
и др.) видели в «судьбоносном» для России собрании прообраз Земского собора 1613 г., «из бравшего Царя Михаила Романова и давшего
России возможности существовать в течение трехсот лет»1. У Шульгина не было сомнений насчет того, что «настра давшаяся при Ленине
русская деревня» на Учредительном собрании непременно выбе рет
царя2. Вместе с тем его, как и многих сторонников «демократического выбора», тревожила возможность повторения трагического опыта 1917–1918 гг. и связанного с этим падения личного авторитета
монархической власти. С целью предотвращения нежелательного
сценария Шульгин предла гал применить систему «добровольных
отказов», «неспособных» на правление кандидатов, «пока престол
не перейдет к лицу, более или менее из вестному и [желательному]
населению»3. Наиболее эффективным и демократичным способом
реставрации монархии он считал референдум, в его трактовке – «поголовный опрос насе ления»4.
Ортодоксальные монархисты (Н.Д. Тальберг, Н.Е. Марков и др.)
строили планы на будущее соответственно русской исторической
традиции, символическим образом которой выступал «Земский Собор живых сил русского народа», призванный создать условия для
мощного национального развития и процветания5. Н.Д. Тальберг видел в составе «высочайшего собрания» иерархов РПЦ – патриарха
1
Шульгин В. Будущее Учредительное Собрание // Народоправство. Ст.:
В.В. Шульгина и А-ъ. Вып. № 3. Ростов н/Д., 1918. С. 28.
2
Шульгин В. Заявление // Россия [Одесса]. 1919. 25(12) января. С. 1.
3
Деникин А.И. Очерки русской смуты: в 3 т. Т. 3: Белое движение и борьба Добро-
вольческой армии. М., 2005. С. 461–462.
4
Шульгин В. Как аукнется, так и откликнется // Народоправство. Ст.: В.В. Шуль-
гина и А-ъ. Вып. № 3. С. 18.
5
Марков Н.Е. Учредительное собрание // Марков Н.Е. Войны темных сил. Ста-
тьи. 1921–1937. М., 2002. С. 379.
Глава 9. Самодержавие, большевистская власть и советский строй 365
и членов Церковного собора; представителей правящей династии –
наследника и совершеннолетних членов императорской фамилии;
высших государственных сановников – начальников служб и частей,
советников по царскому назначению; выборных с мест1. Свой подход
к формированию представительного органа Тальберг мотивировал
открытостью и прозрачностью его деятельности: «В “Государевом
Соборе” должен открыто, в присутствии царя, звучать голос Православной Церкви, голос царского дома, голос царской службы и голос
Русской земли, так как только при открытом обсуждении “царских
дел” можно свести к минимуму случайные влияния и обманы царя
временщиками и наушниками»2.
Земский собор – традиционная для России форма народного
представительства – противопоставлялся консерваторами парламенту – образцу европейской демократии. Соприкоснувшись с западным обществом и политическим устройством европейского мира,
Тальберг сделал вывод, что «всякий парламент со своими партиями,
фракциями, “колами”, “блоками” и т. п. таит в существе своем пристрастие, насилие и предубежденность столкнувшегося ради раздела
добычи безответного большинства»3. Он и его сторонники подвергли
критике процедуру парламентских выборов, «совершенно не считающуюся с качеством избирателей», и, следовательно, не способную
провести качественный отбор наиболее достойных кандидатов4. Консерваторы выступали за «упрощение государственного аппарата»
под предлогом сокращения расходов на его содержание.
Ожидать «действенного парламентаризма» в России они считали делом совершенно безнадежным в силу отсутствия крепкой законодательной опоры. На Западе в связи с многовековым опытом
существования парламентских учреждений процедура выборов была
отработана в совершенстве, в России же такого опыта нет. Консервативные идеологи апеллировали к Думским выборам 1906–1907 гг.,
обнажившим полную некомпетентность в избирательном вопросе российских законодателей. Разработчики избирательного закона
1906 г. и поправок к нему от 3 июня 1907 г. были одержимы «странной и неисполнимой идеей смешать все классы населения Империи
в одну общую бесформенную толпу и уже из этой толпы выбрать...
1
См.: Баскаков О.О. Идеология русской монархической эмиграции 20–30-х годов
ХХ века: Дис. … канд. ист. наук. М., 1999. С. 86.
2
Тальберг Н.Д. Чаемая монархия // Тальберг Н.Д. Перед судом правды. Кн. 2. М.,
2004. С. 596.
3
Там же. С. 570.
4
Марков Н.Е. Учредительное собрание. С. 374.
366
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
наиболее способных, толковых, государственно мыслящих людей,
производя этот отбор сложным и неестественным порядком двухи трехстепенных выборов»1. Процедурные ошибки Тальберг соотносил с комплексом факторов: с привязкой избирательного процесса к политическим партиям; с законодательным игнорированием
социальной специфики России, ее бытовых, классовых, сословных
барьеров; с неразвитостью политических организаций2. Он считал,
что парламентского кризиса в перспективе удастся избежать в случае
проведения прямых всесословных выборов, позволяющих «каждому волостному крестьянскому обществу, уездному дворянскому собранию, собраниям купеческим, мещанским, казачьим станицам, городскому чиновничеству» выбирать по одному представителю, а на
завершающей стадии отбирать кандидатов либо жеребьевкой, либо
императором лично (из непрошедших отбор претендентов сформировать «кадровый резерв»)3.
Идею созыва Учредительного собрания полностью поддерживала
военная эмиграция. В частности, руководство РОВС4 рассчитывало
на «демократический» переход власти (через «Собрание» консервативных сил). В предстоящих выборах идеологи военной эмиграции
делали ставку на привлечение кандидатов с «достаточным образованием, имущественным и профессиональным цензом». По своему образу и подобию будущее «Собрание» представлялось копией
парламентской системы П.А. Столыпина, по своей стратегической
цели – готовилось к призванию на трон нового царя5.
1
Тальберг Н.Д. Политическое предвидение // Двуглавый орел. Берлин. 1922.
Вып. 24. 15(28) янв. С. 30.
2
Там же.
3
См.: Там же. С. 31–32.
4
Русский Обще-Воинский союз (РОВС) – основан в 1924 г. генералом П.Н. Врангелем из остатков белых армий. Объединял около 30 тыс. человек. Деятельность РОВС
мыслилась как вынужденный перерыв в военных действиях, в ожидании нового похода. В сущности, это была армия, переведенная на гражданское положение, рассеянная
по многим странам, но сохранявшая традиции и дисциплину, чтобы «по первому зову»
продолжить борьбу. Неофициальным органом печати РОВС стал журнал «Часовой»,
основанный в 1929 г. и просуществовавший до 1988 г. Председатели РОВС: Врангель П.Н. (1924–1928), Кутепов А.П. (1929–1930), Миллер Е.К. (1930–1937), Абрамов Ф.Ф. (1937–1938), Архангельский А.П. (1938–1957), Лампе А.А. (1957–1967),
Харжевский В.Г. (1967–1979), Осипов М.П. (1979–1983), Дьяков В.И. (1983–1984),
Калениченко П.А. (1984–1986), Иванов Б.М. (1986–1988), Иович Н.И. (1988), Гранитов В.В. (1988–1999), Бутков В.Н. – (1999–2000), Вишневский В.А. (2000), Иванов И.Б. (с 2000 г. по наст. время).
5
См.: Ершов В.Ф. Российское военно-политическое зарубежье в 1918–1945 гг. М.,
2000. С. 105.
Глава 9. Самодержавие, большевистская власть и советский строй 367
Разделяемая большинством эмигрантских политиков позиция
непредрешения в вопросе государственного устройства, позволяла
партийным идеологам выгодно использовать идею созыва Учредительного собрания для пополнения рядов немногочисленных политических организаций. Теоретики либеральной мысли старались
подстроиться под «процессы, происходящие в самой России»1. Избегая конкретных высказываний о форме будущей государственной
власти, либеральные идеологи выражали надежду на то, что «ткань
политического и социального строя, разрушенного до основания»,
возродится «в глубинах народной жизни» и будет воссоздана самим
русским народом без каких-либо навязываний справа или слева2.
«Выражение всенародной воли» ожидалось осуществить на Учредительном собрании, свободно избранным, всеобщим голосованием3.
Выдвигая идею «демократического начала народовластия», либералы пропагандировали надсословный, наднациональный характер
будущей государственной власти, для убедительности противопоставляли ее диктатуре, набирающей популярность в определенных
кругах политической эмиграции4.
Как и все адепты «демократического выбора», либеральные деятели опасались повторения опыта 1918 г., поэтому детально прорабатывали технологию формирования будущего представительного
органа5. Еще не было полной ясности, удастся ли созвать Собрание
в срок, так как процесс его подготовки потребует громадного технического аппарата, времени, отлаженных путей сообщения, мирной
обстановки, «прочного государственного порядка», а главное – создания местных демократических органов управления6 – опорных
пунктов для запуска реформированной избирательной системы.
Поэтому эффективность деятельности Учредительного собрания
ставилась в прямую зависимость от перестройки аппарата местного
управления. Полагаясь на опыт революции и Гражданской войны,
либералы стали учитывать национальную и региональную специфи-
1
Вестник Русского национального комитета. Париж. 1924. № 10. 1 дек. С. 22.
2
Там же.
3
Там же. С. 24.
4
Там же. С. 22.
5
См.: Протокол заседания Парижской демократической группы партии народной
свободы 26 июля 1922 г. № 43 // Протоколы Центрального Комитета и заграничных
групп конституционно-демократической партии. В 6 т. Т. 6. Кн. 1: Протоколы заграничных групп конституционно-демократической партии. 1922 г. М., 1999. С. 293.
6
Протокол № 2 заседания Варшавской группы к.-д. 28 февраля 1921 г. // Там же.
Т. 4: Протоколы заграничных групп конституционно-демократической партии. Май
1920 г. – июнь 1921 г. М., 1996. С. 191.
368
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
ку России, старались подстроиться под требования отдельных народов по организации собственного представительства1.
В 1921 г. идеологи «правого» крыла кадетской партии вплотную
занялись программой восстановления в России монархической власти. В этом их убедила устойчивость монархических традиций в ряде
государств Европы (Бельгия, Италия, Норвегия, Дания, Сербия,
Болгария). Кадетов привлекал «модернизированный» европейский
тип монархии, не имеющий, по их мнению, ничего общего со своей почвенной феодальной социальной средой, в которой «родилась
и получила свое первоначальное развитие монархическая идея»2.
Осознавая, что для установления «модифицированного» монархического строя в России потребуется коренная ломка всей государственной системы, кадеты выделяли два этапа в организационном
процессе: 1) борьба с анархией путем установления антибольшевистской диктатуры; 2) созыв Учредительного собрания на основе
всеобщего избирательного права3. Предполагалось, что режим диктатуры со временем уступит место устойчивой системе монархической власти, установление которой, в свою очередь, осуществится
с помощью органа «народного правосознания», свободно избранного
на основе всеобщего избирательного права4. С этих позиций Учредительное собрание кадеты представляли как узкофункциональный
орган, созванный временной властью для организации государственного устройства и утверждения конституции страны. Решение же
прочих политических и социальных вопросов собирались передать
«организованному конституцией обыкновенному законодательному
порядку»5.
Решение вопроса о власти путем созыва Учредительного собрания было отправным программным пунктом социалистов6. В первые
годы становления советского строя у эсеров не оставалось и тени
сомнений относительно способности к «демократической эволюции» большевистской власти. Оценивая конструктивный потенциал
большевиков, эсеры были убеждены, что их «правление» продлится
недолго, в ближайшее время обнаружится профанация большевистских обещаний, за чем последует моментальный крах всей системы.
1
См.: Протокол заседания Парижской демократической группы партии народной
свободы 26 июля 1922 г. № 43 // Там же. Т. 6. Кн. 1. С. 292.
2
Там же. С. 147.
3
См.: Там же. С. 143.
4
См.: Там же.
5
См.: Там же. С. 143–144.
6
См.: Дело народа. 1917. № 200. 5 ноября.
Глава 9. Самодержавие, большевистская власть и советский строй 369
В целях приближения чаемых ожиданий эсеровское руководство пыталось вести работу по трем направлениям: 1) изоляция большевиков от масс; 2) организация вооруженных выступлений; 3) создание
однородного социалистического правительства (без участия большевиков), «способного объединить все демократические силы и довести
страну до Учредительного собрания»1.
После разгона Учредительного собрания 1918 г. борьба за немедленное возобновление его деятельности провозглашалась социалистами первоочередной задачей. Эсеры доказывали, что только всенародное Собрание, признаваемое всей страной и всеми государствами,
сможет закрепить федеративный демократический республиканский
государственный строй, добиться достойного для страны мира, положить конец Гражданской войне, придать действиям трудящихся масс
не разрушительный, а созидательный характер2. Их тактика изменилась после заключения советским правительством Брестского мира.
В мае 1918 г. в Москве состоялся VIII съезд партии, который вынес решение взять курс на борьбу за восстановление независимости
России и возрождение ее национально-государственного единства
на основе разрешения социально-политических задач, выдвинутых
Февральской революцией. Поставленные задачи аккумулировались
в фундаментальной цели объединения «всех творческих сил страны»
и воссоздания общенародного фронта путем прекращения Гражданской войны. Инициативу в деле национально-государственного возрождения России должна была взять на себя трудовая демократия,
создавая «подлинно классовые» организации трудящихся города
и деревни в виде постоянно функционирующих рабочих конференций или собраний уполномоченных фабрик и заводов. Эти организации были призваны стать антиподом большевистским Советам.
Эсеры считали, что большевики превратили Советы в государственные органы, извратили их природу, сделав орудием своей диктатуры. Признавая Советы организациями-рудиментами для рабочего
класса, эсеры, тем не менее, не спешили выходить из их состава. Они
намеревались продолжить борьбу с большевиками внутри Советов,
а в случае исключения из них использовать эти факты для дискредитации и создания новых беспартийных форм организации рабочих
(рабочих конференций, собраний уполномоченных фабрик и заводов
и т. п.). Эта линия выдвигалась на фоне неотложной для всей демо-
1
Ерофеев Н.Д. Социалисты-революционеры во время и после Октябрьской
1917 г. революции // Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы:
в 3 т. Т. 3. Ч. 2: Октябрь 1917 г. – 1925 г. М., 2000. С. 5–6.
2
Там же. С. 15.
370
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
кратии задачи – ликвидации большевистской власти в России. Эсеры доказывали, что диктатура большевиков должна быть заменена
народоправством, которое подразумевало восстановление ликвидированных большевиками органов местного самоуправления и Учредительного собрания. Воссозданные органы должны были взять на
себя решение основополагающих проблем: борьбы за независимость
и восстановление единства России, проведения связанных с этой
задачей социально-экономических преобразований. Рассматривая
вопрос о полномочиях и функциях Учредительного собрания, эсеры отмечали, что, поскольку созванное по старой выборной системе
Учредительное собрание не может быть полным (в нем не примут
участие представители большевиков и «левых» эсеров), оно будет
уполномочено провести работу по национальному возрождению
и обеспечить выборы в новое Учредительное собрание (на демократической основе), действительно способное выразить волю народа1.
Таким образом, тактика большинства сторонников эсеровской
группировки неизменно настраивалась на решение вопроса о власти
через Всероссийское Учредительное собрание, до его созыва отдельные идеологи партии (А. Керенский и др.) допускали возможность
создания «переходного правительства», способного в кратчайший
срок «уничтожить всю тоталитарную террористическую систему»2.
В качестве обязательных требований к деятельности такого правительства выдвигались: восстановление строгой закономерности
в управлении, равного для всех и независимого суда, независимой,
хотя бы и подцензурной печати3. Среди первоочередных мероприятий Керенский считал необходимым провести реорганизацию «правительственного аппарата, промышленности, земледелия,
транспорта, а главное – духа страны»4. Для установления единства
и общественного согласия он призывал оставить в стороне все политические доктрины, освободиться от «мертвящего надзора политических сыщиков»5. Наибольшую угрозу для общества Керенский видел
в установлении диктаторской власти.
1
Ерофеев Н.Д. Социалисты-революционеры во время и после Октябрьской
1917 г. революции. С. 16.
2
Керенский А.Ф. Два октября // Керенский А.Ф. Потерянная Россия / сост.,
вступ. ст., примеч. Т. Прокопова. М., 2007. С. 295.
3
Керенский А.Ф. Программа красных маршалов // Там же. С. 354.
4
Керенский А.Ф. Передышка. С. 456.
5
Там же.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]