Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.4 общественная мысль Русского зарубежья
.pdf
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 411
ликвидации советской власти только с помощью иностранной вооруженной силы1.
На закрытых совещаниях в руководстве Русского военного зарубежья уже в конце 1920-х – начале 1930-х гг. в связи с развитием
событий на Дальнем Востоке особо обсуждались проблемы взаимоотношений эмигрантов с Китаем и Японией в случае их военных действий с СССР, целесообразности создания буферного государства
(под протекторатом Японии). Особое значение приобретал вопрос
о путях и гарантиях обеспечения защиты русских интересов в регионе. Для патриотических чувств эмиграции это было непростое
испытание2.
Председатель РОВС генерал Миллер распространил весной
1932 г. специальное циркулярное письмо, в котором, в частности,
писал: «Япония, если сочтет для себя выгодным и своевременным,
выступит против СССР и вне зависимости от сговора с Русскими
национальными силами, но отсутствие такого сговора может лишь
отягчить дальнейшее развитие России на Дальнем Востоке». «Пропустить такой исторический момент было бы равносильно преступлению перед Отечеством, – указывалось в письме. – Если мы не
используем его, и Япония, без нашего участия, то есть без участия
Русских национальных элементов, разрешит Дальне-Восточную проблему в узких пределах своих японских интересов, то можно опасаться, что в дальнейшем будет исключена всякая возможность применения в этих краях наших сил»3. В документе присутствует особенность
общественной мысли эмиграции в вопросе об интервенции, которая
проявится неоднократно впоследствии, – использовать иностранцев
для решения задачи освобождения России от большевизма. Отстаивавшие эту идею эмигранты не всегда задумывались о реалистичности таких планов.
В 1930-е гг. внимание эмиграции переключилось на Германию,
к власти в которой пришли национал-социалисты. А.И. Гучков уже
тогда был уверен в неизбежности войны, основными противниками
в которой будут Германия и СССР4.
Почему именно нацистская Германия рассматривалась частью
эмиграции в качестве ударной силы антибольшевистской интервенции? Объяснений этому факту несколько. Известно, что еще
1
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 363.
2
Голдин В.И. Указ. соч. С. 62–63.
3
ГА РФ. Ф. 5853. Оп. 1. Д. 48. Л. 142–142 об.
4
Мейснер Д.И. Миражи и действительность. Записки эмигранта. М., 1966.
С. 230–231.
412
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
в 1920-е гг. отмечались личные связи ряда военных эмигрантов
с германскими нацистами1. Д.С. Мережковский был сторонником
(с З. Гиппиус) интервенции в СССР, способной сломить советскую
власть. В 1936 г. он встречался с Муссолини, в 1941 г. с одобрением
отозвался о нападении Германии на СССР2.
К сотрудничеству с германским фашизмом определенные круги
российской эмиграции толкала память о «предательстве» странами
Антанты России в Гражданской войне.
Обоснованию желательности ориентации на Германию служили
и другие аргументы из истории. В.В. Шульгин в 1936–1937 гг. будущее России видел в союзе Германии, Японии и России, причем
России, освобожденной от советской власти Германией и Японией.
Этот известный политик ссылался на поражения России в войнах
с Японией и Германией, результатом чего стали три российских революции. Он предусматривал свержение советской власти сначала
внутренними силами, а если это не получится, то путем военного
вмешательства, преимущественно Германии. Новая власть в России
должна будет предоставить Германии некоторые территории для колонизации, в обмен получить из Германии техническое оборудование. Шульгин полагал, что немцы будут действовать только против
советской власти, но не против русского народа. Он одобрительно
оценил аншлюс Австрии, но затем с немцами не сотрудничал. Расовую теорию Гитлера Шульгин называл нелепой3.
Свои надежды связывала с Гитлером националистически настроенная часть отечественной эмиграции. Так, группировавшиеся вокруг гетмана П.П. Скоропадского украинские сепаратисты надеялись
с немецкой помощью освободить Украину4.
Прогерманский настрой в начале Второй мировой войны в среде
эмиграции был характерен и для монархистов, связывавших войну
против СССР с началом новой интервенции, в рамках которой начнется очередная гражданская война с большевизмом.
Подобные намерения приближают нас к вопросу о целях российской эмиграции, связанных с вовлечением интервентов в российские дела. Объединяющим эту часть Русского зарубежья мотивом
являлось стремление использовать фактор иностранной интервенции для освобождения России от «большевистского зла». Неясным,
однако, оставался вопрос о том, какая плата потребуется за такую
1
Голдин В.И. Указ. соч. С. 69.
2
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 426.
3
Там же. С. 627.
4
Там же. С. 33.
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 413
помощь. Ведь многим эмигрантам уже тогда было понятно, что интервенты (кто бы ими ни был) будут преследовать прежде всего собственные интересы. Генерал Е.К. Миллер с озабоченностью писал
в августе 1933 г. генералу С.Ц. Добровольскому в Финляндию, что
Гитлер прежде всего заинтересован в перемещении населения западной России для высвобождения жизненного пространства для немцев, что он прежде всего немец и совсем не думает об освобождении
России, он полностью безразличен к этому. Тем не менее Миллер
предполагал ведение переговоров с Гитлером, сознавая, что это будет нелегко1. Генерал считал, что Германия может справиться с ненавистным ей коммунизмом коротким ударом по большевистской
головке. В таком случае вся эмиграция будет на ее стороне, больше
того – пусть Германия дает средства, а эмиграция даст необходимый
людской материал2.
Симпатии к германскому национал-социализму и его лидеру уже
в начале 1930-х гг. выражал общественный деятель С.В. Дмитриевский. По его мнению, Гитлер несет социальное и политическое освобождение немецкому народу. «Он дает много полезных уроков
народам всего мира. Он – последнее слово революционного национализма… Неправда, что Гитлер реакционен… Он революционен.
Он вышел из тех же истоков, из тех же потребностей века, из каких
вышла национальная струя нашей революции и итальянский фашизм – явления родственные, знамения некоей новой эпохи»3. Дмитриевский занимался апологетикой Гитлера. В 1940 г. он обратился
к Р. Гейдриху с призывом не допустить войны против СССР, т. к. это
помешает естественному становлению там (т. е. в СССР) националсоциалистического режима4.
Однако поначалу не все эмигранты смогли разглядеть политический потенциал Гитлера. Так, П.Б. Струве считал его мелкой фигуркой на фоне Гинденбурга, Шлейхера и Папена5.
Участники упомянутого Белого съезда в Румынии в вопросе о перспективах России в случае грядущей войны и интервенции, отмечали,
что ждать спасения России от интервенции – безнадежно и смешно,
1
Голдин В.И. Указ. соч. С. 68. (Robinson Р. The White Russian Army in Exile 1920–
1941. P. 219.)
2
Там же. С. 70–71.
3
«Эмиграция все фантазирует и пальцем в небеса хватает»: Переписка Н.В. Устрялова и С.В. Дмитриевского / публ. О.А. Воробьева // Исторический архив. 2000. № 3.
С. 124.
4
Агурский М. Идеология национал-большевизма. М., 2003. С. 267.
5
Мейснер Д.И. Указ. соч. С. 232.
414
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
а спасать ее от большевизма посредством иностранного завоевания
есть мысль нелепая, противонациональная и предательская1.
Генерал Туркул утверждал, что настоящих союзников у русского
белого дела нет, и хотя возлагал определенные надежды на интервенцию в СССР и считал необходимым работать в этом направлении
и сотрудничать с интервентами, но был убежден, что пути их неизбежно разойдутся2.
25 июня 1940 г. Кусонский в письме генералу фон Лампе указал
на ярко выраженные, по его мнению, симпатии, проявившиеся у русских эмигрантов-военнослужащих: «Не хотел тебе писать, но теперь
могу сказать, что, судя по письмам, огромное большинство русских,
независимо от страны их проживания, были явными германофилами,
иногда даже страстными. Эти симпатии были до такой степени мало
скрываемы, что на них обратили внимание иностранцы, которые никогда не могли понять, почему белые русские на стороне немцев»3.
Современные исследователи не спешат соглашаться с таким обобщением, но подобные настроения объясняют прежде всего тем, что
значительная часть русских эмигрантов, бывших белогвардейцев,
именно с немцами, фашистской Германией, а не с демократическими
странами Запада начинала связывать надежды на грядущую и неминуемую войну с СССР и крах коммунизма4. Белоэмиграция пыталась
оправдать свое сотрудничество с Гитлером идейными соображениями, выдвинув в качестве теоретической основы такового принцип
«нового государственного национализма»5.
Попытка дать объяснение надежд русской военной эмиграции на
Германию содержится в письме генерала Лампе В. Браухичу 21 мая
1941 г.: «...Для нас нет никаких сомнений в том, что в последний период борьбы она выразится в военном столкновении Германии с Союзом Советских Социалистических Республик. Это неизбежно уже
в силу того, что коммунистическая власть, стоящая во главе нашей
родины, никогда не сдержит ни своих договоров, ни своих обещаний
уже по самой своей коммунистической сущности.
Мы твердо верим, что в этом военном столкновении доблестная
Германская армия будет бороться не с Россией, а с овладевшей ею
1
Голдин В.И. Указ. соч. С. 106.
2
Там же. С. 141 (Конец войны с Финляндией и русский вопрос // Военный журналист. 1940. № 12. С. 1–2; № 14. С. 1, 3–4); Цурганов Ю.С. Неудавшийся реванш.
Белая эмиграция во Второй мировой войне. С. 27.
3
ГА РФ. Ф. 5853. Оп. 1. Д. 69. Л. 32.
4
Голдин В.И. Указ. соч. С. 153.
5
Цурганов Ю. Белоэмигранты и Вторая мировая война. С. 91.
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 415
и губящей ее коммунистической властью совнаркома. Мы верим в то,
что в результате этой борьбы придет мир и благополучие не только
для Германии, но и для Национальной России, верными которой
остались мы, политические русские военные изгнанники, за все двадцать лет нашего пребывания вне России. Мы верим также, что в результате борьбы, которую ведет Германия, родится союз между Германией и Национальной Россией, который обеспечит мир Европы
и процветание Вашего и Нашего Отечества»1.
Подобные настроения, отчасти подогреваемые немецкими властями, были характерны и для Общеказачьего объединения в Гер манской империи (Прага). Его представители, характеризуя ситуацию в начале 1941 г., отмечали: «Высшие здесь власти уверяют, что
к сентябрю, годовщине войны, в Европе окончится всякая война, что
Россия будет освобождена, что никаких Украин они брать не собираются, так как понимают, что никакая Россия, ни Республиканская, ни
Монархическая, ни Коммунистическая не отдадут богатейшие земли,
которые кормят всю Россию. Бесконечной войны они тоже не хотят.
Они хотят мира и покоя, освобождения Европы от жидов и дружбы
с национальной Россией, которой могли бы верить»2.
Но и в военной среде эмиграции были деятели, вполне адекватно оценивавшие последствия немецкой интервенции. Так, генерал Б. Смысловский, как и большинство белоэмигрантов, полагал,
что русский народ не сможет свергнуть большевизм без помощи извне. Вместе с тем Смысловский был одним из немногих представителей русской военной эмиграции, которые рассматривали германское
вторжение на российскую территорию в контексте внешнеполитической доктрины Гитлера. Смысловский не строил иллюзий относительно «освободительной миссии» Третьего рейха. Он постоянно
подчеркивал безусловную приоритетность военно-политических
задач, решаемых Германией на Востоке, по отношению к проблемам
создания новой российской государственности. Но колонизаторские
планы нацистского вождя генерал считал несостоятельными. Смысловский был убежден, что «биологическая сила русского народа, по
сравнению с той же силой германского народа, настолько велика,
что нам, русским, не приходится опасаться, что немцы нас проглотят
и переварят»3.
1
ГА РФ. Ф. 5853. Оп. 1. Д. 69. Л. 244.
2
Там же. Ф. 5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 135 об.
3
Цит. по: Дробязко С.И. Эпопея генерала Смысловского // Материалы по истории Русского освободительного движения (статьи, документы, воспоминания) / под
общ. ред. А.В. Окорокова. Вып. 4. М., 1999. С. 119.
416
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
Не воспринимая нацизм как угрозу для биологического существования русского народа, он рассматривал германское вторжение
только как возможность свергнуть большевистский режим. Поэтому Смысловский принял безоговорочное участие в войне на стороне
германской армии1.
Возлагали особые надежды на неизбежное военное столкновение
фашистской Германии и СССР и руководители, и видные деятели
Русского военного зарубежья. Хотя их и смущали в определенной
мере антирусские заявления гитлеровского руководства и прежде
всего то, что было написано Гитлером на страницах «Майн Кампф»,
но они успокаивали себя, как, например, генерал А.С. Лукомский,
комментируя в письме начальнику РОВС генералу А.П. Архангельскому 2 февраля 1939 г. указанное произведение немецкого фюрера: «Я верю, что это только ужасные слова, и действительность будет
приемлемой для России и не ужасной»2.
Впрочем, в русской эмиграции не было иллюзий об отношении
к ней со стороны «хозяев» (так в самих же эмигрантских кругах называли немцев). И такая позиция «хозяев» находила даже определенное
сочувствие эмигрантов: «Как могут они (немцы. – Д. М.) поверить
нам в установлении порядка на Кубани в три дня, когда мы не можем
этот порядок установить здесь (в эмиграции. – Д. М.) за 20 лет?.. Русская эмиграция… раскололась. Одни вместе с чехами мечтают о восстановлении демократически-жидовского правления, другие, наоборот, только в немцах видят спасение России и себя. Даже духовенство
и то раскололось… Какая может быть вера нам?», – писал атаман Кубанского объединения Е.И. Балабин генералу П.Н. Краснову 23 мая
3
1941 г.
Но далекие от военных кругов эмиграции деятели еще до 1941 г.
скептически относились к планам Германии в отношении СССР.
Так, евразиец А.П. Антипов в 1933 г. пророчески высказывал серьезные опасения о том, что германский рейх выйдет за пределы
своего среднеевропейского месторазвития и захочет «освоить Восточное пространство от Ледовитого океана вниз к Черноморскому
пространству»4.
Были в среде русской эмиграции и те, кто категорически не принимал идею германской агрессии против СССР. А.И. Деникин в
1930-е гг. выдвинул т. н. двойную задачу русской эмиграции: бороть-
1
Цурганов Ю. Белоэмигранты и Вторая мировая война. С. 108.
2
Голдин В.И. Указ. соч. С. 98–99.
3
ГА РФ. Ф. 5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 147.
4
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 180.
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 417
ся с советской властью и защищать Россию. Свои надежды он все более возлагал на Красную армию, которая должна защитить Родину,
а затем совершить антибольшевистский переворот. Гитлера еще до
его нападения на СССР Деникин разоблачал как захватчика и злейшего врага России и русского народа1.
Особняком и в этих вопросах заявлялась позиция Л. Троцкого.
Он полагал, что Вторая мировая война будет продолжением Первой.
Но эту новую войну он считал гибельной для разобщенного Запада,
в т. ч. и для Гитлера. По мнению Троцкого, такая война станет прологом мировой революции, заметно ее облегчив: «вторые роды обычно
легче первых», со знанием дела излучал уверенность идеолог перманентной революции. Война подтолкнет и к освобождению колониальных народов. Мировая революция станет гарантом победы Советского Союза2. Нетрудно заметить, что в этой части своего прогноза
Троцкий частично оказался прав: мировой революции не произошло,
но Запад тряхнуло основательно, после войны сложилась «мировая
социалистическая система», произошло освобождение большинства
колониальных народов.
В целом следует признать, что на рубеже 1930–1940-х гг. эмиграция не спешила определяться окончательно, выжидая, какой поворот
примут дальнейшие события. В декабре 1939 г. редактор «Часового», популярного в рядах военной эмиграции издания, выразил эту
позицию следующим образом: «Политическая эмиграция не имеет
никакого права вмешиваться в настоящий европейский конфликт до
тех пор, пока одна из стран не объявит, что в числе целей войны есть
и борьба с узурпировавшими русскую власть большевиками»3.
В целом проблему отношения к идее освобождения России от
большевизма путем иностранной интервенции российской эмиграции пришлось решать в основном уже после нападения Германии на
СССР.
Оценка Русским зарубежьем предвоенной
внешней политики СССР
Вопрос о перспективах интервенции в Россию естественным образом связывался общественной мыслью эмиграции с оценкой готовности Советского Союза к отражению агрессии. Под этим ракурсом
критическому рассмотрению была подвергнута внешняя политика
1
Там же. С. 282.
2
Дойчер И. Указ. соч. С. 364–366, 486.
3
Голдин В.И. Указ. соч. С. 109.
418
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
СССР в довоенный период. При этом в эмигрантской оценке советской внешней политики в целом проявляется больше прагматизма,
чем в оценке политики внутренней. Это объясняется рядом обстоятельств. Прежде всего, как показано выше, часть эмиграции отрицательно либо настороженно относилась к возможности иностранной
интервенции в СССР. Поэтому усилия советского руководства по
предотвращению таковой не могли не восприниматься этой частью
эмиграции позитивно.
С другой же стороны, та часть эмиграции, которая продолжала
мыслить имперскими категориями, благожелательно относилась
к укреплению позиций своей исторической родины на международной арене. Имел место и ситуативный подход к оценке внешней политики СССР, что характерно, в частности, для эсеровского журнала
«Современные записки».
В центре внимания общественной мысли эмиграции были практически все ключевые события внешней политики Советского Союза,
связанные с подготовкой к грядущей войне с фашизмом, начиная
с 1930-х гг.
Так, эсеровский журнал «Воля России» в 1932 г. прогнозировал
войну между СССР и Японией, призывая русских социалистов к поддержке своего народа и защите дальневосточного населения и территорий. США, Европа и Лига Наций ослаблены кризисом, поэтому их
возможности для предотвращения войны невелики. Единственный
способ избежать войны – «соглашение свободных и независимых
России, Китая и Японии»1. Журнал парижской группы эсеров «Свобода» выступал в поддержку договоров СССР о ненападении с рядом европейских стран, т. к. невысоко оценивал военный потенциал
СССР и предрекал его поражение в возможном вооруженном конфликте с Германией и Японией2.
Однако наибольшее внимание эмигрантов, что вполне логично,
привлекли внешнеполитические действия СССР, непосредственно
предшествовавшие Второй мировой и Великой Отечественной войнам. При этом часть эмиграции полагала, что в такой полномасштабной войне может быть заинтересовано только руководство СССР
(подобный вывод сделал Белый съезд в Румынии в 1939 г.)3.
Осмыслению эмиграцией подверглись ключевые события конца
1930-х гг., непосредственно предшествовавшие новой мировой войне.
Воспользоваться дальнейшим бурным течением политических и во-
1
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 114.
2
Там же. С. 115.
3
Голдин В.И. Указ. соч. С. 106.
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 419
енных событий в Европе и в мире таким образом, чтобы вернуться
в Россию в качестве хозяев и поднять над ней национальное знамя, –
именно эта мысль становится лейтмотивом размышлений и действий
лидеров Русского военного зарубежья в это сложное и переломное
время1.
Та часть эмиграции, которая рассматривала угрозу мировой войны как опасную для России, оценивала предвоенные мероприятия советской дипломатии под этим углом зрения. Журнал «Современные
записки» в 1930-е гг. исходил из того, что предотвратить мировую
войну могут «европейские демократии» Англия и Франция. Однако
даже среди эсеров единства в этом вопросе не наблюдалось. Так, журнал нью-йоркской группы ПСР «За свободу» до 22 июня скептически
оценивал возможный союз между СССР и Западом2. «Современные
записки» позитивно относились к заключению Советским Союзом
договоров о ненападении с Францией и Чехословакией и проведению англо-франко-советских переговоров в 1939 г. В рамках такой
позиции логичной выглядит критика эсерами Англии и Франции за
мюнхенское соглашение с Гитлером и в целом политики «умиротворения» Германии. Но ответственность за Мюнхен журнал возлагал
и на СССР3.
Однако отражением массовых настроений русской эмиграции по
поводу Мюнхена являются следующие слова бывшего российского
дипломата В.Н. Штрандмана, произнесенные тогда же: «Каждый из
нас, русских, очень сложно переживал все происшедшее, и когда я
прочел подписанный в Мюнхене протокол, то наряду с чувством глубокой радости за избавление человечества от ужасов войны, испытал жгучую обиду за все славянство, которому наносился тягчайший
удар, – с одной стороны, в лице Чехословакии, принужденной подчиниться унизительным условиям, а с другой стороны, в лице русского народа, даже не упомянутого при решении вопроса, касавшегося
славянского государства»4. Эти слова показывают, что значительная
часть эмиграции не смогла «по горячим следам» верно оценить последствия мюнхенской сделки для судеб мира. Но очевидно и другое:
многие эмигранты не хотели новой войны и надеялись на то, что ее
можно избежать подобными соглашениями.
Особое место в ряду таких соглашений занимают советско-германские договоренности лета–осени 1939 г. Общественная мысль
1
Там же. С. 109.
2
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 116.
3
Там же. С. 110–111.
4
Чему свидетелями мы были... М., 1998. Кн. 2. С. 122.
420
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
русской эмиграции активно откликнулась на их заключение. Эти соглашения оказались для эмиграции (и не только для нее) неожиданными, но многие наши соотечественники за рубежом не верили в их
прочность и первые успехи Германии в Европе оценили как начало
борьбы с коммунизмом1. В отличие от мюнхенского соглашения т. н.
пакт Молотова – Риббентропа получил в основном негативное освещение в кругах эмиграции, в т. ч. и в той ее части, которая сочувственно относилась к внешней политике СССР в целом. И. Ильин и после
войны считал эти соглашения союзом Сталина с Гитлером, развязавшим руки последнему и спровоцировавшим мировую войну2.
Советско-германские соглашения августа – сентября 1939 г. дезориентировали русскую военную эмиграцию. Особенно озадачена
была та ее часть, которая именно с Германией связывала надежды
на уничтожение большевизма3. За 10 дней до нападения Германии
на СССР войсковой атаман Балабин, характеризуя антигерманские
планы Великобритании и намерения советской дипломатии, в одном
из писем рассматривал советско-германский договор с учетом реалий 1941 г.: «Благодаря гениальному полководцу Хитлеру… эти планы разлетелись, как дворец, построенный из карт, от прикосновения
руки ребенка: ничего не осталось. Разгром Югославии, Греции и Греческого Крита так подействовал на Турцию и СССР, что они пошли
на все уступки перед Германией и вместо ожидаемых ее врагов становятся ее СОЮЗНИКАМИ. В СССР партия мира с Германией...
партия Сталина – коммунистическая, “советская”, одержала верх над
партией Тимошенко, партией национально-советской (не Русской,
но Советской), и если немецкие войска… пойдут через Малороссию,
Кубань и Кавказ на помощь Ирану... то пойдут с полного согласия
Советов». Далее атаман с сожалением добавляет, что «своих комиссаров в Малороссии немцы назначат с согласия Советов, и суетиться
[эмиграции. – Д. М.] по этому поводу глупо и неуместно»4.
Левый спектр эмиграции критиковал советско-германские договоры прежде всего с моральной точки зрения. По мнению эсеровского журнала «Современные записки» Сталин, подписав пакт с Германией, делит добычу с Гитлером. Сам договор издание рассматривает
как акт, развязавший мировую войну и сделавший вовлечение в нее
СССР неизбежным. Здесь нетрудно заметить линию, подхваченную
1
Голдин В.И. Указ. соч. С. 110.
2
Ильин И.А. Советский Союз – не Россия // Собр. соч.: в 10 т. Т. 7 / сост. и ком-
мент. Ю.Т. Лисицы. M.: Русская книга, 1998. С. 349.
3
Голдин В.И. Указ. соч. С. 109.
4
ГА РФ. Ф. Р 5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 155–156. Выделено автором письма.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]