Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.4 общественная мысль Русского зарубежья
.pdf
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 421
рядом современных историков. Но и в этой новой международной
ситуации журнал продолжал критику пораженцев в кругах эмиграции и призывал в случае военной угрозы прийти на помощь «реальной» России, не отождествляя ее с советским строем1.
Сходного мнения придерживался А.Ф. Керенский, считавший,
что участием в разделе Польши Сталин открыто признал свой союз
с Гитлером. СССР и Германия разрушают гуманистическую культуру Европы. Союз Гитлера и Сталина естественен и логичен потому,
что оба дышат презрением к демократам. Бесполезно гадать, когда
поссорятся два вождя, пророчески подытоживает этот видный деятель революции 1917 г.
2
Н.Д. Авксентьев считал договор СССР с Германией 23 августа
1939 г. позором для СССР, не укрепившим, а ухудшившим положение страны, т. к. Гитлер, овладев почти всей Европой, отрезал СССР
от внешнего мира. Нетрудно заметить, что критика пакта ведется им
не с моральных или идеологических, а с геополитических позиций,
непривычных для социалистов ранее3.
К критикам пакта несколько неожиданно присоединился
и Л. Троцкий, назвав его «саморазоблачением» Сталина как соучастника Гитлера. Сам Троцкий предпочел бы союз СССР с Западом. Но
при этом он оговаривается, что решать такой вопрос надо не с моральной точки зрения, а с позиции политической целесообразности. Тем
более что «западные державы не менее, чем третий рейх, сражаются
за свои империалистические интересы». Заключение такого договора
для СССР было во многом вынужденным, т. к. Запад подталкивал
Гитлера к новым завоеваниям. Близорукость такой политики Троцкий проницательно обрисовал еще в декабре 1939 г. вопросом: «Не
придется ли французскому правительству вместе с бельгийским, голландским, польским и чехословацким правительствами искать убежища в Великобритании?»4.
Однако в рядах эмиграции были и те, кто позитивно оценил подписание советско-германских соглашений, например, эсеровский
журнал «Часовой»: «Коммунизм умрет! Россия вечна!». В передовой
статье это издание указывало на бескровный захват СССР половины
польского государства и возвращение Западной Украины, Западной
Белоруссии, Галиции. Советский Союз становится фактически хозяином Прибалтики, контролирует Румынию и Балканы, нависает
1
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 110–111.
2
Там же. С. 339–340.
3
Там же. С. 165.
4
Дойчер И. Указ. соч. С. 487–488.
422
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
всей тяжестью на Венгрию. Это небывало крупный для СССР военный и дипломатический успех, признается в статье. Правда, позднее
(в ноябре 1939 г.) автор этого издания В.В. Орехов публикует передовую статью под красноречивым названием «Нет, это еще не Россия»,
в которой подчеркивалось: «Не Россия возвращается на свои земли.
Не Русская Армия перешла польскую границу»1.
Но далеко не все представители Русского зарубежья связывали
начало мировой войны с советско-германскими договоренностями.
Для генерала А.И. Деникина начало Второй мировой войны не стало неожиданным, он это предвидел. Генерал не испытывал иллюзий
в отношении долгосрочности советско-германской «дружбы» и задавался вопросом: «Кто первым нарушит договор? Кто кому воткнет
нож в спину?»
2
Пакт Молотова – Риббентропа, «участие СССР в разделе Европы» и демонстрация дружественного отношения к нацистской Германии в советских средствах массовой информации произвели шокирующее действие на либералов в эмиграции. Их мировоззрение
начало приходить в противоречие само с собой. Так, С.П. Мельгунов
осудил вторжение СССР в Польшу и Прибалтику накануне войны3.
Но 22 июня в этой части эмиграции все стало возвращаться на свои
места4.
Однако не все либералы занимали такую позицию. П.Н. Милюков накануне войны руководствовался единственным критерием –
насколько та или иная акция СССР соответствует повышению его
обороноспособности, превращению в великую державу. Поэтому он
приветствовал пакт с Германией5.
Особое место в общественной мысли Русского зарубежья занимает советско-финская война 1939–1940 гг. Объяснить это можно тем,
что в этой войне переплелись интересы ведущих держав. Кроме того,
эта война явилась для СССР и его армии своего рода «пробой сил»,
«генеральной репетицией» накануне германского вторжения, поэтому русская эмиграция оценивала ход и итоги этой войны с точки
зрения своих планов освобождения России от коммунизма. «Почти
вся эмиграция также считала, что именно внешняя война советской
власти даст возможность эмиграции включиться в борьбу против
1
Голдин В.И. Указ. соч. С. 109 (Орехов В. Будем достойны русского имени //
Часовой. 1939. № 246. С. 2).
2
Лехович Д.В. Деникин. Жизнь русского офицера. М., 2004. С. 725.
3
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 422.
4
Цурганов Ю. Белоэмигранты и Вторая мировая война. С. 158.
5
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 432.
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 423
Коммунистического интернационала, – указывалось в одной из эмигрантских публикаций. – Казалось очевидным, что тот, кто будет воевать против СССР, будет использован эмиграцией»1.
Но и в этом пункте российская эмиграция не была едина. Попытки оценить вступление СССР в войну с Финляндией с точки зрения национальных интересов России вновь раскололи эмиграцию.
Критические оценки намерений СССР более характерны для левого
крыла Русского зарубежья. Так, А.Ф. Керенский осудил «вторжение
СССР в Финляндию» как не имеющее ничего общего с национальными интересами. Вся история России убеждала Керенского в том,
что высший интерес российского государства – после бесчисленного
множества нападений и вторжений обезопасить себя от нового нападения со стороны коалиции каких бы то ни было держав2.
Вышедший в свет 5 декабря 1939 г. журнал «Часовой» посвятил
начавшейся войне передовую статью «Советское вторжение в Финляндию», в которой назвал Сталина советским Чингисханом. Вспоминая 1918 год, когда Финляндия сыграла роль барьера против
коммунизма, журнал желал успехов генералу Маннергейму в этой
войне3. «И если Финляндия захочет нашей помощи, мы должны будем вложиться в эту борьбу, памятуя, что каждая пуля против Красной армии нам выгодна, каждый удар по большевикам идет на пользу
России и каждая неудача Сталина – радость русского народа, – подчеркивалось в статье»4.
Военные круги российской эмиграции подошли к началу конфликта СССР с Финляндией прагматически, усмотрев в нем свой
новый шанс в борьбе с большевизмом на родине. «Русский Национальный Союз Участников Войны» полагал, что «логика событий завлекает советы в большую войну, которая дает возможность русскому народу подняться против Коммунистического Интернационала»5.
30 марта 1940 г. начальник РОВС Архангельский отметил, что
борьба в Финляндии дает русским эмигрантам большую, чем в каком-либо другом месте и случае, возможность перенесения борьбы
на территорию России и ведения ее самостоятельно, а не в составе
чужих войск и под чужим флагом; принятие русскими эмигрантами
такой помощи от Финляндии казалось вполне логичным и естествен-
1
Голдин В.И. Указ. соч. С. 128 (Военный журналист. 1940. № 11. С. 1–3).
2
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 339–340.
3
Советское вторжение в Финляндию // Часовой. 1939. № 246. С. 1–2.
4
Голдин В.И. Указ. соч. С. 124 (Часовой. 1940. № 247. С. 2–3).
5
Там же. С. 141 (Конец войны с Финляндией и русский вопрос // Военный жур-
налист. 1940. № 12. С. 1–2).
424
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
ным, так как они вместе вели борьбу с общим врагом – советской властью. В такой борьбе русские эмигранты были бы независимы от какой-либо великой державы и, следовательно, имели бы возможность
наиболее полно обеспечить интересы Национальной России. Правда,
по мнению генерала Архангельского, существовала опасность, что
втягивание русской эмиграции в войну с Финляндией могло быть
истолковано Германией как то, что эмигранты становились как бы на
сторону противоборствовавшей с ней коалиции во время продолжавшейся Второй мировой войны, и в таком случае Германия могла бы
помешать им в их борьбе вместе с Финляндией против СССР1.
Однако в суждениях части эмигрантов о советско-финской войне можно встретить и другой подход, заключающийся в стремлении
рассмотреть действия советского руководства через призму национальных интересов России. Бывший российский дипломат Саблин
сообщал в Париж В.А. Маклакову: «Здесь были слышны голоса,
в особенности среди военных, что у России действительно имеются
стратегические интересы в Финском заливе и что Сталин вправе был
их осуществить, прибегнув даже к военным действиям, но куусиненская ерунда испортила все дело. А дальше все пошло по наклонной
плоскости»2. Маклаков подходил к этому вопросу с учетом международного контекста, разделяя цели войны: будет ли это война против
большевиков или против России?
Рассматривая самые разные варианты и касаясь проблемы возможных союзников Финляндии, Маклаков смотрел на обсуждаемый
вопрос и в более широком контексте, задаваясь вопросом: «Пока в ней
участвуют одни финляндцы, за Россию опасаться нечего. Финляндцы
завоевать ее, оторвать от нее что-нибудь не замышляют». Но что захотят союзники, которые будут помогать Финляндии, оставалось, по его
мнению, вопросом. «И я скажу по условиям момента совершенно немыслимо, чтобы сопротивление Финляндии выродилось в крестовый
поход против России для ее освобождения от большевиков, т. е. то,
что могло быть в 1920 году»3. И Саблин, и Маклаков в конце февраля
1940 г. были противниками втягивания Англии и Франции в вой ну
с СССР на стороне Финляндии4. Е.В. Саблин положительно расценивал то, что западные державы не вступили в финский конфликт, т. к.
это грозило бы разрастанием конфликта в мировой5. Другой же быв-
1
Голдин В.И. Указ. соч. С. 132.
2
Чему свидетелями мы были... Кн. 2. С. 281.
3
Там же. С. 271–272, 290.
4
Голдин В.И. Указ. соч. С. 130.
5
Там же. С. 143.
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 425
ший дипломат Е.П. Демидов сожалел, что англичане и французы не
отправили корпус на помощь финнам1.
Столь же активно и неоднозначно оценила эмиграция итоги советско-финской войны. Часть эмиграции рассматривала ее как не вполне реализованный или нереализованный шанс для прямой вооруженной борьбы с большевиками. Но подобные призывы и действия, как
отмечает ряд исследователей, не нашли значительного отклика среди
эмигрантов. Слишком сложной была финская тема и ее наследие как
в контексте дореволюционной истории, так и с точки зрения опыта
Гражданской войны в России, когда лидеры белого движения неудачно пытались привлечь Финляндию к вооруженной борьбе против
Советской России и с ее отказом приступить к широкомасштабным
военным действиям связывали провал похода на Петроград2.
В современной, в т. ч. российской, историографии нередко обращается внимание на проблемы, с которыми столкнулась Красная армия
в войне с Финляндией. Тем интереснее оценка журнала «Часовой»,
подытожившего войну как «совершенно неожиданный для всех успех
СССР». Части Красной армии характеризовались как боеспособные,
управляемые, хотя и дравшиеся в тяжелой обстановке. Правда, при
этом журнал признает, что советские войска несли серьезные потери. Журнал выразил мнение, что пока части Красной армии не будут
разбавлены запасными (старших возрастов, зараженными современными настроениями деревни), они будут сражаться и в другой войне.
Командный состав, по мнению журнала «Часовой», также показал
свою надежность. Вместе с тем, крестьянская масса, утверждалось
в этом журнале, «испорчена советской властью неглубоко». Журнал
выражал надежду, что знакомство советских людей с жизнью в Европе подведет их к сравнениям не в пользу СССР и спровоцирует
полезные для эмиграции процессы в армии и обществе3. Изменение
границ по договору воюющих держав от 13 марта 1940 г., по мнению
полковника А.А. Зайцова, привело к тому, что оборона Финляндии
становится трудно разрешимой, что также усиливает позитивную
оценку итогов войны для СССР частью русской военной эмиграции4.
Занимал общественную мысль эмиграции и вопрос о военной
мощи Красной армии и ее готовности к грядущей войне. Как отмечают современные исследователи, Русское военное зарубежье накануне вторжения Германии в СССР было отнюдь не единодушно в под-
1
Там же. С. 144.
2
Там же. С. 137.
3
Там же. С. 138 (Часовой. 1940. № 249. С. 2–5).
4
Там же (Часовой. 1940. № 251. С. 1–4).
426
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
держке Германии и в ожидании скорого разгрома Красной армии,
что открывало, казалось бы, дорогу эмигрантам для возвращения на
родину1. «Нет, Красная Армия не побежит. Храбро отстоит русскую
землю»2, – был убежден, например, генерал Деникин.
К своему злейшему еще со времен Гражданской войны врагу
в этом вопросе присоединился Л. Троцкий. Уже в 1936 г. он признал,
что в СССР создана «национальная оборона, о преимуществах которой старая Россия не могла и мечтать». Плановая экономика позволяет быстро перестроиться на военный лад. «Соотношение между
живой и механической силой Красной Армии можно считать… стоящим на уровне передовых армий Запада»3.
Оппонируя этому мнению, Б.И. Николаевский призывал не переоценивать обороноспособность России и быть готовыми к союзу с демократическими силами несоциалистической направленности4.
Позитивно оценила часть русской эмиграции и территориальные приобретения СССР в начале Второй мировой войны. Так, начальник РОВС генерал Архангельский в письме генералу Краснову 3 июля 1940 г. коснулся расширения советских границ на запад,
последним актом чего явилось присоединение Прибалтики в июне
1940 г.: «В разгар мировой войны Сталин продолжает раздвигать
пределы страны, включая в нее все, что принадлежало России раньше и что должно принадлежать по национальным признакам. Тяжко приходится присоединяемым, так как подпадают под действие
“тяжелой воды” коммунизма, но Бог даст, это ненадолго, найдется
“живая вода”, и Русский Богатырь восстанет»5. Троцкий же усматривал в расширении СССР фактическое начало мировой революции,
т. к. на присоединяемых территориях проводились социалистические
мероприятия6.
Что касается территориальных приобретений Германии в 1939–
1941 гг., то нацистская оккупация Польши, части Франции, Югославии привела к тому, что в эмигрантских кругах ослабли позиции тех,
кто ориентировался на Англию и Францию7. Некоторых эмигрантов, например В. Маклакова, война с Финляндией, успехи Германии
в Европе и даже советско-германский пакт о ненападении убедили
1
Голдин В.И. Указ. соч. С. 172.
2
Козлов А.И. Генерал Деникин. Ростов н/Д., 2000. С. 344.
3
Дойчер И. Указ. соч. С. 364.
4
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 85–87.
5
ГА РФ. Ф. 5853. Оп. 1. Д. 69. Л. 32.
6
Дойчер И. Указ. соч. С. 489–490.
7
ГА РФ. Ф. 6461. Оп. 1. Д. 33. Л. 182.
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 427
в неизбежности победы Германии. Но «пережив ужас оккупации»,
Маклаков с единомышленниками пришли к выводу, что победа Германии станет «трагичнее для России, чем продолжение советских
бесчинств». Тем более что никакой другой власти в России, как считал этот либеральный деятель, «мы советам противопоставить не
можем»1. Военные успехи Германии в 1939–1940 гг., неожиданно
быстрое поражение Франции подвели Архангельского уже через два
дня к выводу, которым можно подытожить оценку значения данного этапа международных отношений и который верно обрисовывает
ближайшую перспективу: «Предстоит новый акт войны – надо думать последний. Схватка, верно, будет жестокая и решительная – поставлено на карту обеими сторонами очень многое. Затем, я уверен,
последует и освобождение нашей Родины. Как и когда сказать трудно, но надо думать – неизбежно»2.
Осмысление русской эмиграцией собственных задач
в связи с грядущей войной
Таким образом, вне зависимости от отношения к перспективе германской интервенции в СССР в неизбежности таковой эмиграция
практически не сомневалась. В этом контексте общественная мысль
Русского зарубежья была поставлена перед необходимостью определения задач русской эмиграции в связи с неизбежной войной против
СССР.
Как отмечал находившийся в гуще событий Д.И. Мейснер, тема
грядущей войны волновала эмиграцию уже с 1933 г., вызвав ее раскол
на три группы. Первая – те, кто с помощью немецкой интервенции
(хоть она и неприятна) рассчитывал победить коммунизм, после чего
немцы передают власть русским. Вторая группа представлена Деникиным с его «двойной задачей». Третья группа (Милюков, евразийцы) в случае войны призывали поддержать СССР3.
Если иметь в виду общественную мысль Русского военного зарубежья в межвоенный период, то спектр мнений, представленных
в нем по данному вопросу, был весьма широк и разнообразен4. Исследователи отмечают, что именно на рубеже 1930–1940-х гг., когда
1
«Права человека и империи»: В.А. Маклаков – М.А. Алданов. Переписка 1929–
1957 гг. / сост., вступ. статья и примеч. О.В. Будницкого. М.: Политическая энциклопедия, 2015. С. 103–106.
2
ГА РФ. Ф. 5853. Оп. 1. Д. 69. Л. 22.
3
Мейснер Д.И. Указ. соч. С. 232–235.
4
Голдин В.И. Указ. соч. С. 71–72.
428
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
неизбежность вступления СССР в войну стала очевидной, наиболее ярко проявилось мировоззренческое разнообразие русской эмиграции. Для определения политического лица той или иной организации нужно ответить на вопрос: по отношению к чему (к кому)
эмигрантские структуры занимали оборонческую и пораженческую
позиции: к России (подразумевая ее территориальную целостность
и суверенитет); к государственному строю СССР; к Сталину и его
администрации1?
Значительную поддержку в военных кругах находила особая позиция генерала А.И. Деникина. Он придерживался следующих принципиальных установок в отношении действий русской военной эмиграции: 1) русское воинство не может принимать участия в войне
в рядах союзников и пособников большевиков, а также тех, кто поднимется для расчленения России; 2) русское воинство должно принять самое широкое участие во всякой коалиции, имеющей целью
освобождение России от большевиков; 3) русское воинство должно
беречь свою кровь, не ввязываясь в чужие распри и не жалеть жизни
для русского дела2.
В 1939 г. Деникин в брошюре «Мировые события и русский вопрос» дал следующую оценку перспектив эмиграции в случае начала
военного конфликта с участием СССР: «В атмосфере беспринципности и жадности, которая царит на международной политической
бирже, – писал генерал, – все возможно: возможно, что Гитлер с Беком пожелают делить Россию, или что Гитлер со Сталиным приступят к разделу Польши»3. Второй сценарий вскоре сбудется. Деникин
считал неизбежным и необходимым свержение большевизма путем
внутреннего взрыва еще до начала мировой схватки и так подытожил
свои размышления: «...Международная обстановка ныне неблагоприятна для русского освободительного движения»4.
За несколько месяцев до начала Второй мировой войны журнал
«Часовой» рассматривал на своих страницах два возможных варианта развития предстоящих военных событий и участия в них РОВС:
«Если эта война будет вестись под флагом освобождения России –
участвовать в ней в составе вооруженных сил; если борьба будет вестись против большевиков, но не за русское единство – постараться
1
Цурганов Ю. Белоэмигранты и Вторая мировая война. С. 235.
2
Деникин А.И. Русский вопрос на Дальнем Востоке. Париж, 1932. С. 5, 14, 28, 35.
3
Деникин А.И. Мировые события и русский вопрос. Париж, 1939. С. 46–47, 53.
4
Там же. С. 55.
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 429
вложиться в эту борьбу на русской территории и помогать тем русским силам, которые неизбежно пробудятся»1.
По-разному мыслилась русской эмиграцией перспектива внешнеполитических союзов для борьбы с большевизмом. Выбор был
небогат: либо государства фашистского блока, либо «западные
демократии».
Если руководители ОРВС (Объединение Русских Воинских Союзов) и РОВС, не говоря уже о РНСУВ (Русский национальный
союз участников войны), все более тяготели в пользу поддержки держав германского блока, то наиболее последовательным сторонником
союза с Францией и Великобританией среди эмигрантов был генерал А.И. Деникин. Он выступал против альянса с Германией в силу
этических соображений и считал необходимым хранить верность
прежним союзникам. При этом РОВС по поводу мобилизации русских эмигрантов во французскую армию в мае – июне 1940 г. придерживался принципиально отрицательного подхода: «Русская кровь
может быть пролита только за русскую землю»2.
Националистические круги эмиграции задачу союзов решали посвоему. Еще в 1934 г. делегаты азербайджанского, северо-кавказского и грузинского центров подписали т. н. Брюссельский пакт с идеей
создания Кавказской конфедерации в результате борьбы с «русскобольшевистской оккупацией» и отделения Кавказа от СССР3. Однако и с началом войны Германии против СССР эмигранты не знали,
кто будет определять судьбы их отечества после освобождения от
большевиков. «Из высокопоставленных кругов наших хозяев… говорили, что решено Россию не раздроблять. Проведенная до войны
с Советами граница не изменится. Для удобства административного
управления “предположено”(?) разделить Россию на 5 округов. Начальниками округов будут, конечно, немцы… Скоро все выяснится –
ждали долго, осталось ждать совсем мало»4.
Ряд документов позволяет проследить представления эмиграции
о будущем устройстве ряда территорий СССР после победы немцев. Так, в документе «К вопросу о восстановлении войска Донского
(меры переходного времени)» от 31.10.1941 г. содержались следующие предложения:
1
Назаров М. Миссия русской эмиграции. М., 1994. С. 290.
2
Голдин В.И. Указ. соч. С. 146–147, 152.
3
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 136–137.
4
ГА РФ. Ф. Р 5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 335 об.
430
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
– отмена всех ограничений, связанных с верой (кроме иудейства);
– проведение регистрации коммунистов для рассмотрения их дел
особым присутствием;
– безотлагательная ликвидация колхозов и совхозов;
– отмена государственной монополии торговли;
– восстановление прав частной собственности на землевладения;
– отграничение Войска Донского от остальных территорий Рос-
сии в границах 1914 г.
1
Нельзя не отметить сильный антисемитский элемент во взглядах казачества, доходящий до желчных пассажей наподобие такого: «Ввиду того, что еврейство всего мира одобряет и поддерживает сталинскую систему правления, установить для жидов колхозы
и совхозы…»
2
В связи с началом мировой войны перед эмиграцией встал вопрос
о личном участии в боевых действиях. Ее позиция менялась в ходе
войны и зависела от социальной и политической принадлежности
эмигрантов, от их места пребывания и от множества других факторов. До начала гитлеровской оккупации европейских стран дискуссии эмигрантов о своем возможном участии в противостоянии носили теоретический характер. Условия военного времени внесли свои
коррективы в позицию тех или иных представителей российского
зарубежья3.
Русские военные эмигранты пытались распространить свою идеологию на советских людей и одновременно предотвратить влияние
на них «конкурентов» из числа эмигрантов-сепаратистов. По поводу
индивидуального поступления эмигрантов на службу в вермахт генерал-лейтенант В.К. Витковский писал: «В связи с начавшимися от
нас отправками на восток многие обращаются ко мне с вопросом, как
я смотрю на отъезд русских белых туда. Мой ответ таков: чем больше
честных русских патриотов поедет на восток, – тем лучше для нашего
дела. Едущие туда, в той или иной форме, явятся посредниками между освобожденными русскими людьми и немецкими властями, первым они во многом окажут помощь, вторым они много разъяснят...»
4
На англо-франко-советский союз ориентировалась и левая часть
эмиграции, в частности, эсеры. В 1930-е гг. эсеровская эмиграция меняет ряд позиций ввиду нараставшей угрозы фашизма и войны. Появляется «новое оборончество», приход Гитлера к власти в Германии
1
ГА РФ. Ф. Р 5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 323–326.
2
Там же. Д. 6. Л. 291.
3
Цурганов Ю. Белоэмигранты и Вторая мировая война. С. 156.
4
ГА РФ. Ф. 6461. Оп. 2. Д. 18. Л. 291.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]