Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.4 общественная мысль Русского зарубежья
.pdf
Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 431
усилил просоветские настроения в среде эсеров. Эсеры не были едины в этих вопросах; правая их часть выступала против союза с СССР.
Но даже центристы во главе с Черновым выступали в поддержку
единого народного фронта социалистов и коммунистов, военного союза западных демократий с СССР. Наиболее просоветские позиции
занимала т. н. нью-йоркская группа эсеров, хотя и внутри нее были
«сверхоборонцы» и «оборонцы с оговорками»1.
Когда же упомянутый военный союз наметился, в эмиграции обнаружились и критические отклики на идею его создания. Например,
З. Гиппиус осуждала Францию и Великобританию за согласие на
союз с большевиками. В дневнике в 1939 г. она отмечала, что «в данный момент все народы лучше своих правительств. Каждое своего
народа не достойно. Ведь ни один народ не хочет войны». При этом
ненависть Гиппиус к большевизму перевешивала, и она надеялась,
что Гитлер поможет освободить Россию2.
Психологическое состояние части эмиграции в самый канун войны СССР и Германии охарактеризовал атаман Балабин в письме от
21 июня 1941 г.: «Среди казаков затишье. Все ждут событий на Востоке и некоторые мечтают уже в этом году “есть арбузы” на Дону…
Ничего, может быть, действительно скоро будем есть арбузы на Дону.
Сердце трепещет при мысли об этом… Так хочется спокойно пожить
на пенсии перед смертью»3. Очевидно, что в этих строчках прослеживается не только стремление отомстить большевикам, но и грусть
и ностальгия.
Не меньшей тоской отдают и слова И.А. Бунина, как известно,
одного из самых острых критиков большевизма, произнесенные им
по поводу капитуляции Франции в 1940 г. Возмущаясь этим фактом,
писатель заявляет в узком кругу: «Если бы Россия объявила войну
Гитлеру, я пешком бы пошел в Москву, на коленях благодарил бы
советскую власть»4.
В целом, как полагает ряд исследователей, тема выбора иностранных союзников для продолжения борьбы с большевиками и новой,
на этот раз победоносной, войны с ними являлась поистине судьбоносной для руководителей и реваншистски настроенной части
Русского военного зарубежья. Но центральным в связи с этим становился другой вопрос – судьба Отечества, ибо вооруженный союз
1
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 105–107.
2
Там же. С. 262–263.
3
ГА РФ. Ф. Р 5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 169.
4
Пархомовский М.А. Сын России, генерал Франции. М.: Московский рабочий,
1989. С. 217 (из воспоминаний В.В. Сухомлина «Гитлеровцы в Париже»).

432
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
с иностранными державами, а без этого невозможно было всерьез надеяться на реванш в борьбе с советской властью, не давал надежных
гарантий сохранения суверенитета и целостности России, не говоря
уже о ее будущем, как «Великой, Единой и Неделимой», что являлось
лейтмотивом белого движения и его сторонников и последователей
в эмиграции1. Но именно в этом ключевом для общественной мысли
русской эмиграции пункте можно обнаружить едва ли разрешимое
противоречие между лозунгом «единой и неделимой» и реальными
возможностями его осуществления в условиях иностранного вмешательства в российские дела. Последующие события подтвердили непреодолимость этого противоречия.
10.2. Общественная мысль Русского зарубежья 1941–1945 гг.
о борьбе СССР с фашизмом
Нападение Германии на СССР 22 июня 1941 г. подвигло общественную мысль Русского зарубежья к более четкому определению
позиций по тем вопросам отношения к фашизму, которые ранее обсуждались в режиме отвлеченной дискуссии. Прежнее деление эмигрантов на «оборонцев» и «пораженцев» стало еще более очевидным.
Если говорить о военном зарубежье, то его позиция зависела и от
того, где проживали эмигранты. В Германии многие перешли на сторону Гитлера, в странах антигитлеровской коалиции большинство
эмигрантов поддержало СССР2.
Как отмечают исследователи, среди представителей старшего поколения российских эмигрантов, которые покинули страну сознательно, оборонческие настроения были наиболее характерны для
людей, придерживавшихся левых и либеральных взглядов: социалдемократов, народных социалистов, социалистов-революционеров,
конституционных демократов. Оборончество было характерно и для
тех, кто еще в 1920–1930-х гг. искал философские основания для примирения с советской властью: сменовеховцев и евразийцев. Однако
были исключения. Среди нескольких сотен российских эмигрантов,
принявших участие во французском Сопротивлении, встречаются
представители старинных дворянских родов, офицеры Русской императорской и белых армий3.
1
Голдин В.И. Указ. соч. С. 9.
2
Там же. С. 362.
3
Цурганов Ю. Белоэмигранты и Вторая мировая война. С. 158.

Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 433
Категорию «оборонцев» составили прежде всего левые круги русской эмиграции. В этом пункте они продолжили линию, занятую еще
до 22 июня.
В июне 1941 г. эсеры-оборонцы опубликовали «Обращение к русской эмиграции», призвав ее, независимо от взглядов, «всемерно
и безоговорочно поддержать советское правительство и Красную Армию в их борьбе против немецкого агрессора»1.
Журнал ПСР «За свободу» после 22 июня 1941 г. объявил о поддержке СССР, одновременно возложив ответственность за эти события на Сталина, который «22 месяца был верным союзником
Гитлера». В начальный период войны журнал опасался «второго
Брест-Литовска». На завершающем этапе войны и по ее окончании
издание придерживалось примиренческой позиции по отношению
к советскому правительству2.
Социал-демократ Р.А. Абрамович 23 июня 1941 г. подготовил
проект резолюции Заграничной делегации с указанием, что «гитлеровская агрессия против СССР несет народным массам этой страны новые лишения и страдания, новые формы экономического, социального и национального гнета, опасность расчленения страны
и превращения в колонию 3-го Рейха». В проекте содержится призыв
социалистов к борьбе с «мировым фашизмом… злейшим и опаснейшим врагом человеческой цивилизации». Вместе с тем признавалось,
что борьба Советского Союза будет тем успешнее, чем скорее в этой
борьбе будут расти демократические силы в самом СССР3.
Ф.И. Дан в годы войны не только поддержал СССР, но и пытался заглянуть в послевоенное мироустройство. Он выступал в США
с идеями об особой роли СССР в антигитлеровской коалиции и организации послевоенного мира4.
В среде левых были и т. н. оборонцы с оговорками (В.М. Чернов
и др.), которые поддержали эту позицию в главном, но считали необходимым продолжать критику предвоенной внешней политики
СССР, советско-германского пакта и «территориальных аннексий».
Поддержка ими советского правительства обусловливалась всеобщей политической амнистией в СССР и прекращением притеснений
трудового крестьянства.
Не все «левые» после 22 июня сразу примкнули к «оборончеству».
А.Ф. Керенский приветствовал нападение Германии на СССР, рас-
1
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 105–107.
2
Там же. С. 116–117.
3
Там же. С. 163–164.
4
Там же. С. 277.

434
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
считывая на уничтожение большевистского режима. В письме Балабину от одного из атаманов 29 июля 1941 г. сообщалось, что «по Праге распространились сведения, что как будто бы А.Ф. Керенский, наш
несравненный Саша, предъявил большевикам требования о передаче
власти в СССР ему, как Председателю Временного Правительства,
единому правомочному и легитимному Правительству Российского
государства… Никак люди не могут успокоиться, хотя над этим все
смеются»1. Но после создания нацистами концлагерей, массового
уничтожения населения и разграбления страны Керенский понял,
что на роль «спасителя России» Гитлер никак не подходит.
К «оборонческой» позиции примкнули и представители эмиграции, уже успевшие испытать на себе нацистский «новый порядок».
Такая позиция характерна для большинства бывших депутатов российского Учредительного собрания, особенно в знакомой с «прелестями» фашизма Чехословакии. Но часть националистов из депутатов придерживалась принципа «чума на оба ваши дома», надеясь, что
схватка двух тоталитарных режимов позволит их народам возродить
национальную государственность2.
2 декабря 1941 г. выходившая в Нью-Йорке газета «Новое Русское
Слово» опубликовала воззвание корнета русской конницы, дроздовца Михаила Панова ко всем соратникам белого движения «придти на
помощь России, и кто может материально, а кто не может – хотя бы
морально, – поддержать русский народ в его борьбе за целость Русской Земли». Полмесяца спустя эта же газета под рубрикой «Участники белого движения помогают России. Главный враг – Германия»
поместила письмо за подписью нескольких десятков бывших белогвардейцев. «Мы, группа участников белого движения, будучи антикоммунистами, совершенно согласны с тем, что в настоящее время
главным врагом России является Германия, которая стремится поработить русский народ и завладеть исконной территорией Русской
Земли, – говорилось в этом письме. – Будучи вполне лояльными по
отношению к нашему новому Отечеству и желая идти в ногу с правительством США, мы вполне разделяем пожелания, высказываемые
Михаилом Пановым, и вносим свою скромную лепту в дело помощи
России»3.
Известный историк белого движения Г. Раковский писал в апреле
1942 г.: «Мы тоже – не праведники. Весь мир, конечно антигитлеров-
1
ГА РФ. Ф. Р-5761. Оп. 1. Д. 4. Л. 64.
2
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 136–137.
3
Новое Русское Слово. 1941. 17 декабря.

Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 435
ский, идейно антисоветский, в этой борьбе видит оправдание новой
России, – утверждал он. – Белая по происхождению эмиграция с самого начала войны духовно объединилась с Русским народом. В организованной и неорганизованной форме она старается оказать ему
помощь и только в этой борьбе видит свое идейное оправдание»1.
Эти строки и нелегкие, выстраданные автором признания заслуживают вдумчивого восприятия и отражают весьма распространенные
настроения, имевшие место в рядах бывшей белой, но патриотически
мыслившей эмиграции2.
Однако было бы несправедливым характеризовать настрой русской эмиграции в целом как исключительно патриотический. Часть
ее, особенно военные круги, правые политики и группы последовательно продолжали прежнюю «пораженческую» линию и вступили
в дискуссию с «оборонцами».
Полемика «оборонцев» и «пораженцев» среди русских эмигрантов, в частностив США, продолжалась на страницах русскоязычной
американской печати и в ходе войны. На статью В. Кулибина «Победа Гитлера будет гибелью России» откликнулся Колоссовский, бывший министр земледелия в прогерманском правительстве Скоропадского в годы гражданской войны в России, утверждавший, что Гитлер
воюет не с русским народом, а против «красного дьявола» и выражал
обиду, что их именуют «пораженцами». В новой статье Кулибина
«Ответ пораженцам» отвергалась основная аргументация Колоссовского и его сторонников. Автор утверждал, что сейчас в России идет
не гражданская, а вторая отечественная война3, и с этим было согласно большинство русских американцев4.
Основной мотив для этой части эмиграции по-прежнему состоял
в том, чтобы с помощью Германии свергнуть большевистский режим.
В концентрированном виде выражением их ожиданий можно считать
следующие слова П.Н. Краснова в июне 1941: «Итак… свершилось!
Германский меч занесен над головой коммунизма, начинается новая
эра жизни России. Быть может, мы накануне новой вековой дружбы
двух великих народов»5.
Бывшему атаману вторил глава российского императорского дома
великий князь Владимир Кириллович, заявивший в обращении от
26 июня: «В этот грозный час, когда Германией и почти всеми народа-
1
Новое Русское Слово. 1942. 17 апреля.
2
Голдин В.И. Указ. соч. С. 358.
3
Новое Русское Слово. 1941. 20 декабря.
4
Голдин В.И. Указ. соч. С. 355.
5
ГА РФ. Ф. Р-5761. Оп. 1. Д. 16. Л. 21.

436
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
ми Европы объявлен крестовый поход против коммунизма – большевизма, который поработил и угнетает народы России в течение двадцати четырех лет, я обращаюсь ко всем верным и преданным сынам
нашей Родины с призывом: способствовать по мере сил и возможностей свержению богоборческой большевистской власти и освобождению нашего Отечества от страшного ига коммунизма»1.
Поддержали агрессию Гитлера против СССР и некоторые церковные круги русской эмиграции. Руководство РПЦ в Южной Америке
приветствовало эту акцию нацистов и отказалось служить молебен
о победе советского оружия. Эта группа церковных иерархов связывала с Германией надежду на «крестовый поход» против коммунизма
и освобождение России. На службах некоторые священнослужители
отмечали, что теперь «русский народ сможет свободно исповедовать
свою веру, свободно ходить в церковь и не бояться каждую минуту за
свою жизнь»2. Однако такая позиция вызвала негативную реакцию
в ряде латиноамериканских изданий, некоторые эмигранты угрожали священнослужителям, обвиняя их в измене родине и сочувствии
фашизму3.
Но следует учитывать, что далеко не все видные деятели РПЦ
в эмиграции заняли позицию, близкую своим латиноамериканским
«коллегам». Так, митрополит Евлогий поддержал усилия действовавшей в СССР РПЦ в борьбе с нацизмом и принял решение о возвращении в юрисдикцию Московской патриархии4.
Понимая, что поддержке немецкой агрессии нужны дополнительные обоснования, помимо борьбы с большевизмом, один из лидеров
военной эмиграции генерал Жеребков 22 ноября 1941 г. попытался
объяснить, почему не надо поддерживать СССР в войне. Парируя
аргумент сторонников СССР, жалеющих советских людей, погибших в войне, Жеребков отметил, что эти люди забывают о жертвах
сталинского режима в предыдущие годы. В отличие от большинства
эмигрантов он выступал за немецкое правление в России, т. к. только немецкая культура, по его мнению, могла ликвидировать последствия большевистского правления5.
Жеребкову вторил Балабин, также считавший, что советские люди
страдают от постоянных репрессий, и выражавший уверенность, что
в СССР «радуются приходу немцев, так как готовы, по их выражени-
1
ГА РФ. Ф. 5853. Оп. 1. Д. 69. Л. 335.
2
Там же. Ф. Р-5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 170.
3
Мосейкина М.Н. Указ. соч.
4
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 290.
5
Цурганов Ю. Указ. соч. С. 94–96.

Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 437
ям, хоть китайцам подчиняться, только не жидо-масонской власти.
Конечно, вначале будут сопротивляться (граждане СССР. – Д. М.),
но когда армия узнает, что немцы воюют не с русскими, а с жидо-масонской властью, что разделять Россию не хотят, то массами станут
переходить на сторону немцев». Балабин приводил также мнение
казаков, хотя и вздыхающих о том, что немецкое нападение означает пролитие русской крови, но оправдывающих вторжение тем, что
«ведь ежегодно в СССР расстреливали до 3 миллионов русских»1.
Не касаясь ошибочности приведенных данных о репрессиях, отметим, что «пораженцы» явно преувеличивали как недовольство советских граждан сталинским режимом, так и их готовность перейти
на сторону германских «освободителей».
Практический аспект позиции «пораженцев» состоял в том, принимать ли русской эмиграции непосредственное участие в интервенции Германии против Советского Союза. Как отмечали в связи с этим
российские военные эмигранты, «разрешение вопроса о нашем массовом участии в борьбе с большевиками зависит исключительно от
единоличной воли Фюрера, которая по всем данным может быть
выявлена лишь в ходе предстоящих военных событий... Столь же
проблематично пока говорить об образовании каких-либо “государственных партий” по типу национал-социалистов, ибо еще не определено самое главное – тот строй, который будет водворен в России
победителями большевиков»2.
Многие эмигранты ставили свою позицию в зависимость от того,
произойдет ли расчленение Германией территории России, но генерал Абрамов считал, что Германию надо поддержать в любом случае,
а прочие вопросы будет решать будущая российская национальная
власть, что ставить сейчас условия Германии – играть на руку Сталину. Некоторые представители эмиграции рассуждали так: «Много
говорят (в среде казаков. – Д. М.) о разделении России, но что бы
не было, все будет лучше»3. Очевидно, что эти слова плохо стыкуются с попытками эмигрантов-«державников» вести борьбу с т. н.
самостийниками.
Генерал Краснов писал, что «мы накануне событий подобных
1813 году, только роли переменились. Россия (не Советская) в роли
порабощенной Пруссии, а Адольф Хитлер в роли благородного Императора Александра I-го. Германия готовится отдать старый долг
1
ГА РФ. Ф. Р-5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 170, 177.
2
Информация Управления 111-го отдела РОВС в Болгарии от 17 февраля
1942 г. // ГА РФ. Ф. 6461. Оп. 2. Д. 35. Л. 23.
3
ГА РФ. Ф. Р-5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 191.

438
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
России, и, быть может, мы накануне новой вековой дружбы двух великих народов»1.
Но в военной эмиграции был сложнейший раскол, т. к. часть ее
уже тогда понимала, что Германия не намерена помогать России,
а имеет грабительские цели2.
Для некоторых кругов эмиграции победа Германии почти автоматически означала освобождение России от большевизма. Другие
рассматривали победу Германии как шаг к новому европейскому порядку: «...Неоднократно вождь Германии и его сподвижники утверждали, то Германия борется не только за свое собственное будущее,
но и за судьбы… всей Европы – континента. И тактика Германии,
по-моему, стремится к Европе-Континенту, как единому духовному
и территориальному комплексу, спаянному узами общей культурной и исторической традиции и воодушевленной духом творчества…
Таким образом эпоха наша может характеризоваться центростремительными тенденциями, т. е. идеей Континентального Объединения.
Такое Объединение не обозначает вовсе поглощение, или аннексию.
Это скорее всего Союз Государств, имеющих общий идеал – сохранение индивидуального развития в системе общего организма. И будущая 180-мил. Россия, обнимающая 1/6 земной суши, не может быть
странным исключением в общей системе больших и малых народов
Европейского Континента»3.
Были в эмиграции и те, кто надеялся на победу СССР, которая,
однако, вызовет к жизни в самом Советском Союзе необратимые перемены и в итоге устранение большевизма. Из бывших вождей белого движения подобные взгляды наиболее последовательно выражал
генерал Деникин. Он полагал, что народ, вставший на защиту Родины и получивший в свои руки оружие, свергнет ненавистную сталинскую диктатуру. Но даже если этого не произойдет, и «народ русский,
и армия отложат расчеты с внутренним захватчиком и встанут единодушно против внешнего», то и активность белой эмиграции должна
быть направлена «не в пользу, а против внешних захватчиков»4. На
все попытки склонить его к сотрудничеству с немцами Деникин отвечал: «...генерал Деникин служил и служит только России. Иностранному государству не служил и служить не будет» (1943)5.
1
ГА РФ. Ф. Р-5761. Оп. 1. Д. 5. Л. 191.
2
Голдин В.И. Указ. соч. С. 180.
3
ГА РФ. Ф. Р-5761. Оп. 1. Д. 6. Л. 80.
4
Лехович Д.В. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. М.,
1992. С. 320–321.
5
Там же. С. 343.

Глава 10. СССР и его роль в борьбе с фашизмом как проблема общественной мысли... 439
Впрочем, была и своего рода промежуточная позиция в рассматриваемом вопросе. С.П. Мельгунов в годы войны заявлял, что помимо двух возможных позиций – поддержки в войне Сталина или
Гитлера, существовала третья, антинацистская, но не солидаризирующаяся с советской властью1.
И все же многие эмигранты не могли определиться по вопросу
нападения Германии на Советский Союз. Да и прийти на помощь
СССР мало кто был готов.
Уже первые сражения Великой Отечественной не могли не сказаться на отношении эмиграции к борьбе Советского Союза с фашизмом. Эволюция общественной мысли происходила по следующим
направлениям.
Часть русской эмиграции не изменила прежней прогерманской
позиции и даже предлагала германскому командованию «подсказки»
для успешных действий в России. Генерал фон Лампе так подытожил
начало немецкой кампании в России: главный удар вермахт нацеливает в перспективе прямо на Москву, а красные используют старый
русский способ – затягивать противника вглубь страны. «Но только
поможет ли это сейчас при таких темпах, – размышлял генерал. – Так
можно очень легко отскочить за Урал и тогда война затянется, так
что, надеюсь, что и нас, наконец, вспомнят»2.
В конце августа 1941 г. генерал так сформулировал причины немецких трудностей: «Ведь никто из них, решительно никто не понимает или, вернее, не хочет понять, что сопротивление помимо многих
причин обусловлено и тем, что в заявлениях немецкого командования нет слов о том, что Германия в России не преследует никаких
захватных целей и что России не грозит разделение на части. А это бы
ослабило сопротивление»3. Но, как известно, немецкому командованию советы русских генералов не были нужны.
Несомненно, что в значительной части русской эмиграции постепенно укреплялась другая позиция, «оборонческая». Эта часть
эмиграции освобождалась от иллюзий, что немцы воюют с врагами
Родины – большевиками – во имя ее освобождения и спасения «Национальной России». Не были, конечно, изжиты и настроения, характеризуемые принципом «хоть с чертом, но в Россию»4.
Вспыхнувшее на российских просторах кровопролитие не могло
оставить равнодушными многих эмигрантов. Один из бывших руко-
1
Общественная мысль Русского зарубежья. С. 422.
2
ГА РФ. Ф. 5853. Оп. 1. Д. 69. Л. 294.
3
Там же. Л. 298.
4
Голдин В.И. Указ. соч. С. 182.

440
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
водителей РОВС вице-адмирал Кедров, перешедший с началом войны на оборонческие позиции, говорил впоследствии: «Кровавыми
слезами мы плакали, когда слышали о первых поражениях, но в глубине души мы продолжали верить, что Советский Союз победит, так
как он представлял русский народ»1.
Между эмигрантами усилились трения, связанные с германским
нападением.
Позднее генерал Деникин в письме председателю РОВС Архангельскому резко критиковал его деятельность в годы войны: «Челобития Ваши и начальников отделов РОВСа о привлечении чинов его
на службу германской армии, после того, как Гитлер, его сотрудники
и немецкая печать и во время войны, и задолго до нее высказывали
свое презрение к русскому народу и к русской истории, открыто проявляли стремления к разделу и колонизации России, и к физическому истреблению ее населения, – такие челобитные иначе как преступными назвать нельзя»2.
Одновременно уже с первых недель войны в России в рядах эмиграции проявлялась гордость за успехи Красной армии. Деникин писал: «Как бы то ни было, никакие ухищрения не могли умалить значение того факта, что Красная армия дерется с некоторых пор искусно,
а русский солдат самоотверженно. Одним численным превосходством объяснить успехи Красной армии было нельзя. В наших глазах
это явление имело объяснение простое и естественное. Испокон века
русский человек был смышлен, талантлив и нутром любил свою родину. Испокон века русский солдат был безмерно вынослив и самоотверженно храбр. Эти свойства человеческие и воинские не смогли
заглушить в нем 25 советских лет подавления мысли и совести, колхозного рабства, стахановского изнурения и подмены национального
самосознания интернациональной догмой. И, когда стало очевидным
для всех, что идет нашествие и завоевание, а не освобождение, что
предвидится только замена одного ярма другим – народ, отложив
расчеты с коммунизмом до более подходящего времени, поднялся
за русскую землю, так, как поднимались его предки во времена нашествий шведского, польского и наполеоновского. Под знаком интернационала прошла бесславная финляндская кампания и разгром
немцами Красной армии на путях к Москве, под лозунгом защиты
Родины произошел разгром германских армий»3.
1
Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции. М., 1987. С. 239.
2
Родина. 1991. № 6–7. С. 104.
3
Лехович Д.В. Белые против красных. С. 332–335.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
