Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.4 общественная мысль Русского зарубежья

Часть монархистов выступала за союз церкви и государства, при котором светская власть играла бы руководящую роль в полити­ке, а духовной власти отдавался приоритет в вопросах идеологии. В собственно церковных вопросах «священство» не должно зависеть от «царства». Подобную конструкцию отношений этих двух инсти­тутов предлагал, в частности, И.А. Ильин. В союзе между ними, как он считал, «церковь должна быть самостоятельной и самозаконной организацией внутри государства под единым главою… Церковь и государство служат единой высшей цели: Делу Божиему на земле; но – разными способами и средствами»2. Ильин обвинял советское государство в том, что оно первым из тоталитарных государств вос­стало против Бога, превратив человека в раба, и отвергал всякий союз Православной церкви с таким государством, как кощунственный. Со­ветская церковь, по его мнению, «есть на самом деле учреждение со­ветского противохристианского, тоталитарного государства, испол­няющее его поручения, служащее его целям, не могущее ни свободно судить, ни свободно молиться, ни свободно блюсти тайну исповеди… Православие, подчинившееся Советам и ставшее орудием мирового антихристианского соблазна, есть не православие, а соблазнительная ересь антихристианства, облекшаяся в растерзанные ризы историче­ского православия»3.

Религиозные убеждения Степуна привели его к заключению, что темнота, некультурность, необразованность русского народа «спас­ли его от того полупросвещения, которое в Западной Европе встало между народом и верою», задержали обездушивание жизни и расцер­ковление народного сознания. По этой логике для Степуна «крепко веровавший, по старине живший, тонко чувствовавший традицион­ный чин жизни и всегда знавший, что пристойно и что непристойно» русский хлебороб-хозяин был высококультурным человеком в рели­гиозном смысле. Но, подчеркивает Степун, подобная культурность возможна лишь «внутри подлинно верующей души». «Убогость русского народного сознания культурно-значительна лишь в оформ­лении религиозным горизонтом веры». Падение веры приводит к варварству.

Религиозность, считает Степун, субстанционально присуща рус­скому сознанию. Сила и правда русской религиозной мысли заклю­чается, по мысли Степуна, в том, что она теснейшим образом связана со всей русской культурой, с ее общественным служением и поиска­ми человеческой справедливости3.

По мнению исследователей, христианство для Степуна являлось основой духовного возрождения России. Эту религию он рассматри­вал как имеющую ярко выраженный социальный аспект4. Степун отвергал как католический вариант огосударствления церкви, так и протестантский путь полной автономии личности5. Христианская политика для Степуна – подлинно религиозное дело, осуществля­емое религиозным участием христиан в конкретной политической жизни. При этом церковь должна воспитывать христианскую веру,

В своей публицистике Шмелев противопоставлял православный мир как Божью правду и Запад как олицетворение корысти потреби­тельства. Его произведение «Лето Господне» называют художествен­ной энциклопедией русского православия2. Атмосфера религиозного быта и православных праздников показана здесь и в других произ­ведениях с искренней теплотой. Для литературного творчества Шме­лева эмигрантского периода характерна идея всеприсутствия Божия. Бог рядом – и тогда ничего не страшно.

Как преодолеть смуту в обществе? Шмелев полагал, что «лучшей части народа, его интеллигенции, надо понять свое национальное на­значение, понять Россию, ее пути, – каждый народ имеет свои пути, – и понявши, идти покорно, покорно целям, указанным Судьбою – Смыслом истории – Богом»3.