Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.4 общественная мысль Русского зарубежья
.pdf
Глава 11. Будущее России. Пути ее возрождения 491
государственного регулирования и т. д. Дискуссионным оставался
и вопрос о форме правления: монархия или республика, хотя возврат к прежнему самодержавию, по общему мнению, был невозможен. Фактически была выстроена полноценная государственная
программа поэтапного перехода от социализма к «демократическому
капитализму».
Правые и центристские группы кадетов критиковали идею «третьей России» за «капитуляцию» перед «бунтующей массой», считая
«волю народа» не созидающей, а разрушительной силой. Расчет на
«крестьянскую демократию» как противостоящую большевикам
силу, по их мнению, размывал и саму либеральную идею, превращая
ее, по существу, в либерал-демократизм. Конвергенция либерализма
с идеей «эволюционного социализма», по их мнению, была предательством и опасным заблуждением, социализм ни в какой модификации не приживется в России (А.В. Карташев, П.П. Юренев). В отличие от «левых кадетов», они считали большевизм неспособным
к какой-либо эволюции в сторону демократии, что ставило в повестку обсуждения вопрос о внешней интервенции, а монархия, «искренне конституционная и последовательно парламентарная», правыми
либералами признавалась единственно возможной в России формой
власти. Эта критика и сомнения были в значительной степени справедливы. П.Н. Милюков и его сторонники не учли радикальность
будущей сталинской коллективизации, уничтожившей крестьянство
как социальную силу. Неожиданным для либералов оказался уровень беззакония и масштаб репрессий по отношению к крестьянству
и мелким производителям; радикализм в «сворачивании» нэпа. Либералы-политики исходили из политической и социальной логики,
а большевистское правительство строило политику на иных основаниях и мотивах. В 1923 г. П.Н. Милюков писал: «Мы часто ошибались, предсказывая наступление близкого конца… Наш прогноз был
ошибочен, но диагноз верен»1.
Выстраивая проект будущей демократической республиканской
России, либеральные политики вели большую публицистическую
деятельность, насыщая интеллектуальное пространство эмиграции информацией, идеями, дискуссиями. Диапазон либеральной
мысли был представлен в ведущих газетах эмиграции: «Последние
новости», «Возрождение», «Руль». Среди самых читаемых публицистов были либералы разных направлений: И.В. Гессен, П.Н. Милюков, В.А. Маклаков, П.И. Новгородцев, П.Б. Струве и др. Заслу-
1
Там же. 12 июня.
492
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
гой П.Н. Милюкова и его соратников по газете «Последние новости»
М.М. Винавера и А.И. Коновалова было постоянное внимание к известиям из России. Но если в 1921 г. в связи с партийными дискуссиями о профсоюзах и социально-политическим кризисом накануне
нэпа в газете появлялись статьи с заголовками типа «Крах советского
режима»1, то постепенно аналитика по отношению к информационным новостям стала преобладать. Более всего внимания привлекали
политические новости, информация о формировании новой государственной власти. Газета П.Н. Милюкова первой отметила тенденцию
«обюрокрачивания большевистской партии», постепенное превращение диктатуры пролетариата в диктатуру партийной бюрократии.
После выборов в Верховный совет в 1927 г. газета «Последние новости» поместила цифровой анализ состава «советского парламента»,
в котором лишь 25 % составляли рабочие и крестьяне и почти 75 % –
советская бюрократия2.
Либерализм П.Н. Милюкова-политика носил не столько теоретический и философский характер, сколько политический и социологический. Он основывался на идеальных политических и правовых
схемах, с трудом учитывая новые советские реалии. Начиная с 1921 г.
П.Н. Милюков тешил себя тем, что находил в России «признаки возрождения и демократизации», которые, по его мнению, появлялись
вопреки политике советского правительства. В 1927 г. вышла книга П.Н. Милюкова «Россия на переломе» с подробным описанием не
только революции и «белой» борьбы, но и дискуссий внутри эмиграции по вопросу отношения к Советской России. В 1930-е гг. он стал
положительно оценивать внешнюю политику Сталина за ее имперский характер, одобрял войну с Финляндией, рассуждая: «Мне жаль
финнов, но я за Выборгскую губернию». Придерживаясь имперских
взглядов на государственное устройство России и на ее внешнюю
политику, он не мог не одобрить наращивание внешнеполитической мощи СССР. В 1943 г. П.Н. Милюков написал статью «Правда
о большевизме», в которой вдохновленный первыми победами Красной армии, склонялся к позитивной оценке результатов советского
строя: «Когда видишь достигнутую цель, лучше понимаешь и значение средств, которые привели к ней»3.
«Последние новости» П.Н. Милюкова вели полемику с праволиберальной газетой «Возрождение», которую возглавлял бывший со-
1
Последние новости. 1921. 17 февраля.
2
Там же. 1927. 21 апреля.
3
Милюков П.Н. Правда о большевизме // Публицистика русского зарубежья. М.,
1999. С. 166.
Глава 11. Будущее России. Пути ее возрождения 493
ратник Милюкова по кадетской партии П.Б. Струве, имевший за плечами горький опыт поражения и эвакуации вместе с Белой армией.
П.Б. Струве в своей газете вел раздел «Дневник политика» и занимал
непримиримую позицию по отношению к большевистскому режиму,
представляя правое крыло либеральной мысли. Он стремился сделать свои издания («Возрождение», «Русская мысль») трибуной для
серьезного разбора прежних позиций, для своего рода политического
покаяния, беря на себя вину за неумение воспрепятствовать приходу
к власти большевиков. К этому его подталкивало сознание главной
ошибки русских либералов: незнание «коренной» России, непонимание интересов рядовых людей, умозрительность представлений
о судьбах страны. Его дореволюционные взгляды эволюционировали в соответствии с желанием обрести верные представления о том
пути, на который вступила Россия. В эмиграции П.Б. Струве попытался соотнести с либеральными политическими схемами понятия
«массы», «народ», «классы», которые широко использовались в большевистской пропаганде и в народнических концепциях, но практически не учитывались в либеральных теориях государства. П.Б. Струве иронически писал о подобных понятиях: «Те же трудности, что
для понятия “класс”, возникают и для понятия “народ”. Между тем
в это понятие обычно вкладывается наперед какое-то значительное
и решающее содержание и так создается особого рода самовнушение
или автогипноз. Все политические партии, все социальные учения
апеллируют к “народу” и ссылаются на него»1. П.Б. Струве писал:
«Народ в эмпирическом смысле, народ-факт и неуловим и неуложим
ни в какие общие схемы, кроме самых бессодержательных, и потому не может служить никакой нормой, никаким законом. Таковым
может быть только народ в метафизическом смысле, народ-идеал,
народ-требование, народ-задание»2. Но этот мифологический «народ», по мнению П.Б. Струве, все-таки следовало знать и учесть при
прогнозировании российского будущего. На этой почве он разошелся с Ф.А. Степуном, который полагал, что большевики – это и есть
современный русский народ, а Струве напрасно «точит державные
штыки об ученые формулы либерализма»3.
П.Б. Струве, напротив, считал, что большевизм глубоко враждебен народу и, в отличие от П.Н. Милюкова, был убежден, что «большевики как политическая сила эволюционировать не могут», а по-
1
Струве П.Б. Познание революции и возрождение духа // Струве П.Б. Избр. соч.
М., 1999. С. 354.
2
Там же. С. 355.
3
Степун Ф.А. Соч. М., 2000. С. 295.
494
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
тому совместить ценности либерализма или демократии, частной
собственности или интересы крестьянской экономики с большевистским режимом представлялось ему невозможным1. Полемизируя
с П.Н. Милюковым, П.Б. Струве отмечал, что Россия никогда не имела опыта республиканского правления, если не считать им неудачу
нескольких месяцев 1917 г., а потому «народовластие» приведет не
к республике, а к монархии или диктатуре. Будущее России он связывал с непременным крахом сталинизма. Не видя существенных факторов падения большевизма «изнутри» П.Б. Струве допускал интервенцию, но с непременным условием действий «соединившихся для
этой цели активных элементов Внутренней и Зарубежной России»2.
Кстати, именно П.Б. Струве ввел в интеллектуальный оборот термин
«Зарубежная Россия» вместо «эмиграция». Однако он гораздо пессимистичнее своих оппонентов оценивал перспективы возвращения
в Россию. Как либерал, он в одинаковой мере не мог принять ни гитлеризм, ни сталинизм. В биографии П.Б. Струве, написанной его другом С.Л. Франком, подчеркивается: «Он с самого начала и без колебаний осудил национал-социализм, в котором большинство русских
правых видело долгожданное спасение от большевизма; в противоположность им П.Б. Струве усмотрел в демагогической литературе,
принципиально отвергавшей начало личной свободы, опасного врага
европейской культуры и во имя своего консерватизма восстал против разрушительных “правых” тенденций национал-социализма»3.
Достижения и удачи П.Б. Струве как мыслителя связаны с исключительной честностью его мысли, верности либеральным идеалам свободы и государственной идее русской нации.
Либералы, не принадлежавшие к течению П.Н. Милюкова, не
сформулировали цельного проекта будущей России, хотя некоторые
их наработки в области политической и экономической мысли можно отнести к новаторским. Существенным вкладом политической
мысли либерального направления являлся анализ перспектив монархической формы правления в России и экономической мысли –
анализ возможного будущего советской экономики. Рассмотрение
странностей государственного строительства в России ХХ в. привело
к отказу от классических политических схем и поиску уникального,
присущего только России основания, на котором можно было бы построить будущую государственность. Активный деятель кадетской
1
Струве П.Б. Дневник политика. Париж, 2004. С. 36, 51; и др.
2
Там же. С. 63.
3
Франк С.Л. Воспоминания о П.Б. Струве. Нью-Йорк, 1956. С. 569.
Глава 11. Будущее России. Пути ее возрождения 495
партии, видный юрист и философ, сторонник «естественного права»
в жизни государства П.И. Новгородцев подходил к проблемам государственного строительства с точки зрения нравственного идеализма
и приоритета личности. Его работа 1917 г. «Об общественном идеале» предлагала новое учение об обществе на основе абсолютной нравственной ценности личности, поскольку именно свободная личность
определяет смысл и существо общественного идеала и самой власти.
Замена «принципа общественного» на «принцип личности» меняла все понимание государственности. При такой трактовке «нравственный закон» понимается не просто нормой личного поведения,
но и как основа общественной жизни, права и самого устройства
власти, связывая их некой общей целью и общим идеалом. По мысли П.И. Новгородцева, принцип нравственности личности неизбежно приводит к нравственной солидарности общества и нравственной
мотивации власти. Этот общественный идеал имеет «сверхисторическое значение» и в историческое время служит критерием и ориентиром для развития государства и общества. Русская революция,
Гражданская война, трагедия Белой армии в Крыму дали ему новый
материал для размышлений о будущем обществе и власти в России.
В 1923 г. П.И. Новгородцев писал о том, что прежние представления
о логичном пути от монархии к парламентской демократии оказались
ошибочными, поскольку это был не «ясный и прямой» путь, а «распутье», что «вместо того, чтобы быть разрешением задачи, демократия
сама оказалась задачей», некой «системой открытых дверей, расходящихся в неведомые стороны дорог»1. На взгляд П.И. Новгородцева, демократические идеалы теперь «потускнели и померкли», их
сохраняет лишь группа «староверов» в эмигрантской среде. Остальным приходится искать новые ориентиры будущего. Сам П.И. Новгородцев, как и многие другие либеральные политики, искал ответ
в длительной и систематической культурной работе, которая «бесконечно выше тех словесных политических упражнений, которые, при
всей своей неутомимости, никого не пугают и не обращают». Переход от умозрительной политики к «практической программе», которая создавала бы «духовный путь к грядущей России» казался ему
единственно возможным. «Надо раз и навсегда признать, что путь
“завоеваний” революции пройден до конца и что теперь предстоит
другой путь – “собирания русской земли и восстановления русского
государства”… сделать родину нашу из умирающей – живою». «Дух
1
Новгородцев П.И. Демократия на распутьи // Новгородцев П.И. Об обществен-
ном идеале. М., 1991. С. 541, 553.
496
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
классовых разделений и революционных требований должен при
этом замолкнуть и замереть»1. П.И. Новгородцеву представлялось,
что возрождение России произойдет только при решительном отказе от классовых и революционных идеалов, переходе на однозначное
предпочтение национальных задач. Только на пути национализма,
национального самосознания русский народ преодолеет коммунизм
и откажется от революции. «Те, кто прочно станет на смену советской
власти, будут, очевидно, достаточно сильны для того, чтобы откинуть
всякие партийные условия и программы как ненужную ветошь»2.
Идея П.И. Новгородцева об отказе от классовых, социальных интересов во имя национальных, своего рода «знамя русского национализма» как путь преодоления интернационального большевизма
пришлась по вкусу многим мыслителям и публицистам эмиграции.
Имперские амбиции советского правительства, постепенный отход
от курса на мировую революцию, казалось, давали реальные основания для таких надежд.
Как люди рационального мышления либерально настроенные
политики и ученые в эмиграции стремились понять потенциал тех
перемен, что совершались в советской экономике. Опыт социалистического хозяйствования был уникальным, и его воздействие на
будущее России – предметом дискуссий. Составлению более или
менее точных прогнозов мешали недостаток и недостоверность информации. В распоряжении зарубежных аналитиков была довольно
«лукавая» сталинская статистика, партийные отчеты на съездах, речи
вождей. Но сопоставление и этих недостоверных данных позволяло
все-таки уловить экономические тенденции.
Еще в 1922 г. в статье «Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе» известный либеральный экономист Б.Д. Бруцкус поставил под вопрос возможность длительного развития экономики на социалистических основаниях. После завершения первой
пятилетки и ее победных реляций Б.Д. Бруцкус в статье «Взлет
и распад советского планового хозяйства» (1932) попытался увидеть
будущее советской плановой экономики. Он признавал, что в результате первой пятилетки в СССР произошла великая экономическая
революция. Фактически определился новый тип экономики, совершен переход от рыночной экономики к ее государственному планированию и регулированию. Когда пятилетний план был опубликован, за границей, в т. ч. эмиграция, отнеслись к нему несерьезно,
1
Новгородцев П.И. Восстановление святынь // Там же. С. 559, 570.
2
Там же. С. 571.
Глава 11. Будущее России. Пути ее возрождения 497
поскольку мерили советский план «капиталистическим аршином»,
который подразумевает баланс затрат и результатов. Большевики
применили совершенно новые методы хозяйствования: неограниченные материальные ресурсы за счет ограбления деревни, необыкновенно дешевую рабочую силу, не считающееся с рентабельностью
государственное финансирование. Такого размаха индустриального
строительства никто не мог даже ожидать. Такие гиганты, как Днепрогэс и Магнитка, вообще не имели аналога на Западе. Однако
особенность советской государственной экономики состояла в пренебрежении рентабельностью построенных предприятий. Потребителей вырабатываемой Днепрогэсом энергии не было еще несколько
лет. А на Магнитогорский комбинат на Урале еще долго приходилось
возить уголь за тысячу километров из Донбасса. Любое капиталистическое предприятие разорилось бы. Но советская экономика не знала
банкротств, потому что при отсутствии рынка, все убытки покрывало
государство. Социалистическое предприятие могло работать годами
в убыток, регулярно получая дотации от государства. Советское планирование не интересовалось, сколько данный проект будет стоить,
поскольку во имя идеологических целей правительство было готово
на любые жертвы за счет населения.
Экономический итог пятилетки оценивался Б.Д. Бруцкусом как
достижение мирового значения. Но будущее государственного планового хозяйства, по его мнению, было не столь оптимистично. Его
аргументация бесперспективности социалистической экономики
основывалась на сравнении ее с капиталистической. Капиталистическое хозяйство регулируется рынком, т. е. там главенствуют не производители, а потребители. Если никто не будет покупать данную
продукцию, нет смысла ее производить. В социалистическом хозяйстве – все наоборот. Потребитель имеет только тот ассортимент продукции, который производится, даже если ему это и не нужно. Покупает не он, а государство, которое имеет огромный финансовый
ресурс и полагает, что оно само знает, кому, чего и сколько нужно.
При этом затраты на производство и их окупаемость не принимаются
во внимание. Потребитель никак не может повлиять на экономику.
«В плановом безрыночном хозяйстве потребитель сам по себе, а производство само по себе»1. Б.Д. Бруцкус делал вывод, что социалистическое хозяйство обязательно будет сопровождаться ухудшением
положения трудящихся. Можно сделать рывок за счет безудержных
1
Бруцкус Б.Д. Взлет и распад советского планового хозяйства // Литература рус-
ского зарубежья: Антология: в 4 т., 5 кн. Т. 3. С. 414.
498
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
затрат, но длительно вести такое хозяйство невозможно, дальнейший
рост производства окажется нерентабельным, производство будет
падать, а качество производимого ухудшаться. Таким образом, экономические достижения социализма парадоксальным образом ухудшают социальное положение людей. Б.Д. Бруцкус видел проявление
этой закономерности в аграрном хозяйстве, в которое государство не
могло вкладывать ресурсов столько же, сколько в индустрию. Хотя
государство получило контроль над сельскохозяйственной продукцией через коллективизацию, колхозы в своем большинстве оставались убыточными. Коллективизация победила кулачество, создала
коллективное аграрное хозяйство, но в экономическом плане не обеспечивала постоянный рост аграрной продукции. Б.Д. Бруцкус делал
вывод, что безрыночное плановое хозяйство не создает импульсы
роста для страны в целом и полностью зависит от возможностей государственного бюджета покрывать убытки и нерентабельность. Оно
не может длительно обеспечивать экономический рост и социальный
прогресс. Таким образом, перспективы падения советского режима
находились не только в политике, но и в неизбежном кризисе социалистического планового хозяйства.
В целом либеральные политики и либеральные мыслители видели возможное будущее России в развитии следующих процессов. Во-первых, в постепенной «эволюции» большевистской власти
в сторону демократизации. Основной социальной силой «давления»
на большевиков виделось крестьянство с его мелкобуржуазным
укладом жизни и мелкособственническим хозяйством. Во-вторых,
марксистский «классовый» подход к судьбе России как материала
для «мировой революции» должен смениться переходом на сугубо
национальные интересы во внешней и внутренней политике. Общим
для либеральных проектов будущего был переход с классовых принципов построения общества, экономики, культуры – вообще в целом
новой России на путь национализма, патриотизма с акцентированием «национальной души» как обостренного ощущения «русскости».
Одухотворение национальной идеи будущей России предполагалось
духовными ценностями православия. При этом, как правило, расчеты
либералов на будущее России избегают вовлечения в свои проекты
мифологических понятий и магических формулировок: «народ», интеллигенция», «русская идея» и т. п. В-третьих, развертывание частного предпринимательства и рыночной экономики с выходом России
на мировые рынки. Экономика должна была поддержать имперские
амбиции России. Социалистическое плановое хозяйство, по оценкам
либералов, не обладало запасом прочности и неизбежно должно эволюционировать в согласии с «нэповскими» тенденциями.
Глава 11. Будущее России. Пути ее возрождения 499
Особенностью либеральной мысли в эмиграции являлась ее тесная связь с политической идеологией. Либеральные теоретики, как
и либеральные политики, подчеркнуто трезвы и рациональны. Для
них субъектом исторического процесса выступала не мифическая
«народная масса», не народная стихия, а реалистический расчет
и опора на государственные институты и деятельность политиков.
По этой причине либеральная мысль в эмиграции преимущественно
выражалась через партийные программы и публицистику при всем
разнообразии групповых взглядов. Поскольку либеральные идеи
были подчинены интересам партийной организации, политической
борьбы, то относительно либеральных взглядов на будущее России
можно говорить лишь о создании политической идеологии («третья
Россия», «национальная Россия»), но не философской концепции.
Важным событием в деятельности либеральных политиков эмиграции была попытка объединения всей антибольшевистской оппозиции. В 1925 г. состоялось несколько совещаний по созыву зарубежного съезда по инициативе газеты «Возрождение» и П.Б. Струве.
Планировалось «достигнуть объединения» на основе «коалиционных начал» и «не утрачивая каждый своего лица»1. В ходе подготовки съезда дискуссии развернулись вокруг уместности привлечения
к объединению и крайне правых организаций эмиграции. В 1925 г.
было очевидно, что участие «непримиримых» и «активистов» в коалиции эмигрантских сил будет означать «объявление войны всей
настоящей России», установка не на «освобождение», а на «завоевание» России. Накануне объединительного съезда в прессе предлагались самые фантастические проекты государственного устройства будущей России: «народ решит», «правительствующая власть»,
«народное представительство», «новая монархия образца 1906 года»
и пр. Горячие дискуссии до и после этого объединительного съезда
практически воспроизвели диапазон политических взглядов накануне 1917 г. П.Н. Милюков доказывал, что вернуться к прежней России
уже невозможно, и не только монархические планы А.Н. Крупенского, но и «правовое государство» П.Б. Струве для Советской России –
полная утопия.
Российский зарубежный съезд состоялся в Париже в апреле 1926 г.
На нем были представлены почти все организации русской эмиграции (около 200), за исключением меньшевиков, эсеров и правых
монархистов («кирилловцев»). Съезд провозгласил необходимость
борьбы с советской властью. Однако ни идейных, ни организацион-
1
Последние новости. 1925. 11 октября.
500
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
ных результатов достигнуть не удалось. В своем докладе «Эмиграция
и Россия» 18 октября 1925 г. П.Н. Милюков признал невозможность
идейного и политического объединения всей эмиграции при очевидном ее размежевании по вопросу о том, в какую Россию надеются
вернуться представители разных партий. «Мы не знаем, когда придет
наше время. Но мы точно не придем ни с интервенцией, ни с иудиными 30 серебряниками. Мы придем тогда, когда народ найдет, что мы
там нужны»1. В современной им действительности России 1920-х –
1930-х гг. только самые большие оптимисты могли увидеть зародыши обнадеживающих тенденций.
11.1.4. Философская идея духовного возрождения России
Обоснованием либеральных проектов будущего России стала
школа религиозной и идеалистической философии в эмиграции,
которая сосредоточилась на духовной, а не политической составляющей российской судьбы. К либеральным «философам» в прямом
и переносном смысле можно отнести значительную часть интеллектуальной эмиграции, в первую очередь представителей религиозной
философии и идеализма: С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, Л.П. Карсавин, Н.О. Лосский, П.Г. Флоровский, С.Л. Франк, Г.П. Федотов и др.
При этом интеллектуальная активность религиозных мыслителей
за рубежом значительно превышала активность политиков. Публикации Н.А. Бердяева, И.А. Ильина, А.В. Карташева, С.Л. Франка,
Г.П. Федотова за 20 лет эмиграции (с 1921 по 1940 г.) составили более сотни работ, среди которых значительную долю составляли объемные, фундаментальные труды. По количеству опубликованных
работ с ними могли соперничать лишь П.Н. Милюков и П.Б. Струве,
обладавшие собственными газетами. Теоретическая мощь философской эмиграции подкреплялась активной пропагандистской и педагогической работой. Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, Б.П. Вышеславцев,
А.В. Карташев, Н.О. Лосский, С.Л. Франк, Г.П. Федотов и др. активно участвовали в создании и работе основных интеллектуальных
и образовательных центров русской эмиграции, являлись желанными авторами зарубежных изданий. При общей исходной ориентации
на духовные силы русского народа почти каждый из русских философов в эмиграции создавал собственный «философский дом», свою
систему координат. Соответственно, было различие в их представлениях о будущем России. Тем не менее в совокупности составлялась
1
Последние новости. 1925. 20 октября.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]