Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общая социология. Учебное пособие
.pdf
даёт место статусу в стратификационной иерархии. Каждый статус
обычно включает несколько ролей, совокупность которых называется
ролевым набором
7
. Роль имеет социальное содержание и реальное ис-
полнение отдельным индивидом. Если это исполнение не соответствует ролевым ожиданиям, применяются санкции, а если соответствуют –
следует социальное вознаграждение. Статусные рамки ролям задают
социальные нормы, регулирующие, направляющие и оценивающие
исполнение той или иной роли. Поведение индивида или группы людей, выходящее за эти
рамки, несёт угрозу их статусной позиции, а
значит, может влиять на статусную мобильность, что постоянно происходит в действительности. Социальная стратификация и меняется в
зависимости от того, что отдельные субъекты оставляют свои статусные позиции, перемещаясь из одних в другие. Поскольку статусу соответствует не одна, а несколько ролей, то его
стабильность зависит в
основном от главной для этого статуса роли. Эта главная роль часто
исполняется в ущерб другим, и тогда возникает ролевой конфликт, переживаемый на уровне индивидуальной психики
(Р.К. Мертон). Социальная идентичность подвержена различным
колебаниям. Если человек не идентифицирует себя с тем или иным
статусом, то он не
стремится выполнять статусные роли. Это значит,
что он из него выбывает и перемещается в тот, с которым себя идентифицирует, то есть начинает создание нового статуса именно через
идентификацию. Но социальные идентичности часто вступают в противоречие с реальностью, и человек стремится поддерживать у других
нужный взгляд на себя – легитимировать
свои социальные идентичности. Это достигается различными путями в зависимости от способа
отнесения к тому или иному статусу (профессиональный статус требует компетентности, имущественный – демонстрации материальных
«возможностей»).
При этом необходимо понимать, что эти процессы идут в культурном пространстве и содержательно определяются господствующими в
обществе отношениями, уровнем их стабильности и
интегрированности в них социальных субъектов, а также собственно культурными
ценностями. Поэтому невозможно объяснить движения социальной
идентичности лишь из самого субъекта, его позиции, «для этого необходимо проанализировать историю изменений всей системы отношений, в которую вовлечена данная позиция, а также динамику связан-
7
Смелзер Н. Социология. – М.: Феникс, 1994. – С. 73.
131
ных с ней схем восприятия, оценивания и выражения»8. Идентичность
формируется в процессе социализации и может быть утрачена в результате кардинальных психических изменений или быстрых изменений в окружающей среде. Так, быстрая трансформация социальноэкономических условий жизни, изменения в институтах семьи, государства, экономики, образования в современной России привели к изменению декларируемых ценностей и культурных стандартов, что
влекло за собой потерю ориентации в ценностно-нормативной системе
у большей части населения
8
.
по-
Потеря привычных жизненных стандартов ведет к ценностносмысловой переориентации, а наличие неудовлетворенных социальных потребностей в рамках данной общности – к дестабилизации социального положения людей. Всё это влечет за собой деидентификацию – потерю идентичности как на индивидуальном, групповом, так и
на уровне всего общества
9
. По сути дела, произошла бурная групповая
мобильность, обусловленная не передвижением из страты в страту отдельных индивидов, а изменением самих критериев стратификации.
Смена людьми социальных позиций – сложный процесс. Потеряв свою
статусную определенность, человек разрывает старые связи; изменяются постепенно, но гораздо медленнее, культурные нормы, этические
ориентиры, стереотипы. Такая недостаточная, частичная
статусная позиция с сохранением элементов прежней вызывает расщепление идентификации, что приводит к изменениях в социальной стратификации, а
в ситуации, когда происходит размывание границ между слоями, возникают различные промежуточные группы. Их трудно выделить по
существующим стратификационным признакам, их состав необычайно
пёстр, а связи с обществом нарушены. Зыбкость, подвижность соци
альных статусов, исчезновение традиционных механизмов регуляции
поведения, отсутствие форм и методов социальной организации, характерной для них, приводит к насильственному выталкиванию целых
слоёв за пределы прежних статусов.
Здесь мы имеем дело с маргинальностью, которая представляет
собой промежуточное положение индивида или группы, занимающих
крайнее пограничное положение в слое, группе, классе, обществе,
8
Каганов Н.А., Шматко Н.А. Базовая метафора в структурах социальной
идентичности // Социс. – 1995. – № 1. – С. 61–63.
8
Климива С.Г. Изменение ценностных оснований идентификации (80–
90-е гг.) // Социс. – 1995. – № 1. – С. 71.
9
См.: Ионин Л.Г. Идентификация и инсценировка // Социс. – 1995. – № 4.
-
а
132
поэтому не полностью включена в данные социальные образования.
Маргинальная группа находится на границе двух культур и имеет некоторую идентификацию с каждой из них. Она отвергает определенные ценности и традиции той культуры, в которой возникает и утверждает собственную систему норм и ценностей
10
. В России имеет место
маргинализация огромных масс населения. Численно выросли стойкие
маргинальные группы («бичи», «бомжи», беженцы, беспризорники,
наркоманы и т. д.), находящиеся в состоянии разрыва идентификационных связей с обществом. Основная же масса населения находится в
процессе обретения новой идентификации и нового статуса. Они постепенно самопроизвольно или целенаправленно «встраиваются»
прежние слои или создают новые общественные группы, совершенно
по-новому при этом вписываясь в социальное пространство.
Для того чтобы выстроить новый статус, необходимо опираться на
всё богатство культурных ресурсов общества, которое позволяет найти
основу идентификации. В случае если произошло разрушение основных базовых нормативных форм культуры, поиски ведут к заимство
ванию доступных неорганичных форм, которые мы могли бы дать как
некоторую совокупность идей и поведенческих предписаний. Такое
заимствование готовых культурных форм, дающих определенный вариант идентификации, не позволяет чётко определять статус и слой
социального субъекта. Это происходит потому, что прежние критерии
(профессиональные, имущественные. престижные и др.) разрушены, а
другие ещё
не закреплены в культуре. Из этого следует, что параметры
отнесения индивида к той или иной страте начинают приобретать
внешний, поверхностный характер. Это происходит из-за того, что
люди пытаются проявить свою идентичность демонстративным, заявочным, символическим образом. К примеру, нарочито демонстрируется определённое поведение, одежда, стилистика речи и т. д.
В этом
случае не приходится говорить о статусе, разве что о выбранном стиле.
Именно культурные и жизненные стили некоторые исследователи
считают вполне скоординированными изначально с определенными
позициями в социальной структуре. Они опираются на П. Бурдьё, который считал, что классовое и слоевое членение общества не исчезает,
не растворяется в культуре, но
культура играет роль активного медиу-
ма, созидающего классово-слоевые идентификации. Такое понимание
в
-
10
См.: Голенкова З.Т., Игитханян Е.Д., Казаринова И.В. Маргинальный
слой: феномен социальной самоидентификации // Социс. – 1996. – № 8.
133
социальной стратификации дает возможность рассматривать культурные формы и стили в качестве её самостоятельных элементов
11
. Этот
подход уже находит подтверждение в исследованиях современных
развитых обществ. Здесь причиной «размывания» социальных слоёв
является не насильственная, «ураганная» маргинализация, а обогащение содержания жизненного цикла людей, более широкий выбор культурных возможностей самореализации.
Люди имеют более длинный период жизненной активности, появляются новые возрастные статусы, материальный достаток достаточно
высок,
семейная жизнь имеет различные варианты, Всё это ведет к
плюрализации индивидуальных жизненных стилей и ускоренному
распаду традиционных коллективных жизненных форм. В результате
социальное расслоение переходит в горизонтальную форму, а неравенство приобретает вид индивидуальных жизненных различий
13
.
Итак, в рамках рассматриваемых нами аспектов основаниями социальной стратификации выступают моменты социокультурной активности индивида: идентификация, социальные роли, культурные стили.
Но изучение культурного пространства в его предельно обобщенных
модусах подводит исследователей к мысли найти универсальные, общие для любых культурных сред основания социального расслоения.
Одним из первых это попытался
сделать П. Бурдьё, развив идею
многомерности социального пространства как совокупности полей,
каждому из которых соответствует определенный капитал, позволяющий обладателю этого капитала занимать доминирующее положение в
данном поле. Он развил идею символического капитала как аналога
престижа, репутации, имени, официальной номинации. Символический капитал постоянно преумножается и служит социальному продвижению
14
.
Символ – знак культурного мира, несущий в себе некоторое идеальное содержание, понятное всем субъектам данной культуры и
настраивающее их сознание и поведение соответствующим образом.
Люди действуют исходя из своего понимания знаков социального пространства, которые опосредуют все формы коммуникации и создают
особый мир понятных смыслов. В этом смысле статус можно
11
См.: Ионин Л.Г. Культура и социальная структура // Социс. – 1996. –
№ 3.
13
Там же.
14
См.: Бурдьё П. Социальное пространство и генезис класса Социология
политики. – М., 1994.
рассмат-
134
ривать, как предлагал М. Вебер, в качестве корпоративного символа,
который «представляет собой основанное на достигнутом согласии
совместное действие закрытого типа»
15
. Тогда можно предположить,
что каждый статус должен обладать определёнными символическими
индикаторами, а символическая стилизация жизни отдельных общностей и страт отражает устойчивость соответствующей структуры общества. Эти общества и страты имеют свою символику, выработанный
язык социальной коммуникации, внутреннюю культуру (субкультуру),
очень корректно ограничивающую «своих» от «чужих». Они конструируют не
(отношений, связей с другими субъектами) и тем самым способствуют
институционализации страты
только внутреннее, но и внешнее общественное пространство
16
. Вся общественная жизнь подвержена
такой символической разметке, где признание, номинация, общественные нормы и мнения организуют, разводят по чётко определенным местам людей и общности, определяя их привилегии, обязанности и правила взаимодействия. Следовательно, всё содержание культуры проявляется в расслоении общества.
Поскольку в России разрушено большинство традиционных стратообразующих
показателей, происходит усиление символической
идентификации. Усиливается внешняя демонстративность престижных
характеристик как символ принадлежности к высшим слоям (стиль
жизни, досуг, потребление). Наиболее ценятся знаки принадлежности
к власти, демонстрация уровня благосостояния, высокого покровительства. Профессиональная стратификация в значительной степени
теряет свою первостепенность в определении социального статуса и
престижа, так как её функциональная значимость
в обществе не имеет
прежних социальных вознаграждений. Продвижение вверх по статусной лестнице происходит через официальную номинацию, которая и
обеспечивает определённый символический капитал, способный нести
с собой эмоциональные формы поддержки, доверие, авторитет, политическое влияние и т. п. Таким образом, номинация может создавать
страты, закрепляя за ними известный статусный престиж
17
.
Итак, весь период своего существования социология пыталась
осмыслить факт социального неравенства. Каждый этап развития этой
науки соответствовал определенным теоретическим и эмпирическим
15
Вебер П. Указ. соч. – С. 152.
16
Волков Ю.Г., Мостовая И.В. Социология. – М.: Гардарика, 1998. –
С. 206.
17
Там же.
135
поискам истинных причин социального расслоения, оснований его
иерархической дифференциации. Учёные выделяли в качестве оснований стратификационного деления собственность и власть, богатство и
престиж, привилегии и профессию, капитал и символическое обозначение. Как мы видели, все эти стратификационные основания, применяемые в рамках различных подходов, позволяли давать в достаточной
степени приближённые к
ации. Все они не утратили своей актуальности и до сих пор могут применяться при исследовании конкретных обществ. Синтез этих подходов дал бы значительное увеличение их эвристического потенциала.
реальности модели социальной дифференци-
КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ
1. Что такое социальное неравенство?
2. Какими могут быть статусы?
3. Чем отличается социальная стратификация от социальной диф-
ференциации?
4. Опишите любую известную вам страту.
5. Определите значение индекса социальной позиции.
6. Опишите престижную, в вашем понимании, социальную группу
и её символы.
7. Как вы думаете, каким образом социальная идентичность влияет
на выполнение социальной
8. Что такое маргинальность?
роли?
136
ГЛАВА 7
СОЦИАЛЬНЫЕ ИНСТИТУТЫ
7.1. СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ
КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ПОРЯДОК
Еще в XVII в. английский философ Томас Гоббс ставил вопрос:
«Как возможен социальный порядок?». Наблюдение за жизнью обще-
ства, за этим порядком, часто сводились к различным его описаниям,
но основным всегда оставалось желание определить причины его возникновения и сохранения.
Было замечено, что живя вместе, люди как бы «привыкают» действовать
ствия, сохраняют его для других людей.
пруденции. Оттуда понятие «социальный институт» (от лат. institutum,
что означает «установление», «учреждение») было заимствовано
философией, социологией и другими общественными дисциплинами.
ние, порядок, воспроизводящийся в
настоящему начинается с работ Э. Дюркгейма (1858–1917) – французского философа и социолога, одного из основателей современной социологии.
в обществе, он пришел к выводу, что существует некоторое коллективное сознание (совокупности мнений
всеми членами данной общности. Это сознание содержит некие правила жизни и является нормативным.
определенным образом и, придерживаясь этого образа дей-
Первоначально идея общественного порядка утвердилась в юрис-
Социальный институт начал пониматься как некоторое установле-
обществе вновь и вновь.
В социологии исследование природы социальных институтов по-
Уделяя большое внимание изучению причин порядка и беспорядка
и убеждений), разделяемое
137
Социальная интеграция (объединение в одно целое) существует,
когда члены общества придают важное значение этим нормам и руководствуются ими в своей жизни. «Когда я выполняю свои обязанности как брат, муж или гражданин, я выполняю обязанности, которые установлены по отношению ко мне и моим действиям законом и
обычаем»
1
.
Эти законы и обычаи, а также право, верования, мораль, потоки
мнений, воспитание, феномен толпы, всё поведение «установленное
группой» Э. Дюркгейм объединяет одним понятием – социальные факты. Социальные факты – это коллективные представления, обладающие двумя признаками:
– существуют вне индивида;
– оказывают на него принудительное действие.
Социальные факты Дюркгейм называет институтами и
определяет
их как «фабрики воспроизводства» социальных связей, как определенные типы отношений между людьми, которые постоянно востребованы обществом и поэтому возрождаются вновь и вновь.
Позднее Э. Дюркгейм пришел к выводу, что социальные институты
влияют на людей не напрямую, а посредством ценностных ориентаций
самих индивидов, т. е. не только принудительны, но
и «согласуются» с
их собственными «ощущениями».
Основные социальные институты – религия, мораль, право и др. –
как раз и представляют собой совокупности ценностей и идеалов
«обладающих замечательным свойством существования вне индивидуального сознания» и кроме того, «обладают повелительной и сдерживающей силой, которая позволяет навязывать их индивиду независимо от его воли
»2.
Социальные институты (социальные факты), по мнению Э. Дюркгейма, должны быть предметом социологии как науки, потому что
именно они организуют людей для общественной жизни.
Таким образом, были заложены основы институционального подхода, ставшего в социологии основным.
1
Штомпка П. Социология социальных изменений. – М.: Аспект Пресс,
1996. – С. 312.
2
Там же. – С. 312.
138
7.2. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД
Понятие «социальный институт» развернуло перед социологическими исследованиями определенную перспективу.
Во-первых, «коллективные верования» начинают рассматриваться
как основа общественного порядка.
Такой основой могла быть «организующая идея» как представление
о цели, подлежащей достижению, или «идея предприятия» (М. Ориу,
Ж. Ренар). Э. Дюркгейм и М. Вебер полагали, что это идеи, представления, чувства
Ч. Гамильтон – группа общественных обычаев, а Г. Ландберг, Т. Парсонс, Д. Хоманс и др. – правила, нормы, образцы поведения.
Нетрудно заметить, что речь здесь идет о чисто духовных, точнее,
идеальных явлениях, присущих сознанию человека. Но у них есть одна
важнейшая особенность – быть разделенными, общими
людей. Это их свойство в социологии и философии называют надындивидуальностью или интерсубъективностью (общей субъективностью), или – общественным, коллективным сознанием. Таковыми могут быть правила производственной жизни, политической деятельности, создания семьи, сохранения социального неравенства и т. п. Когда
такие составляющие коллективного сознания понимаются как социальные институты, то
институтов.
Во-вторых, описанные идеальные образования как некоторые цели, правила, предписания, нормы, идеи и т. п. напрямую связаны с
совместной деятельностью людей. Они её направляют и регулируют
(организуют), тем самым обеспечивая формирование некоторой общности (организации), в которой протекает та или иная
Таким образом, «идеальное» воплощается во вполне «материальном» – реальной общественной деятельности. В этом смысле М. Вебер
называл социальные институты «комплексом общностных действий».
С данной точки зрения социальные институты – исторически сложившиеся, устойчивые формы организации совместной деятельности
людей, где за индивидами закрепляются определенные социальные
статусы и роли
Кроме того, социальные институты в этом случае выступают средствами контроля и обеспечения устойчивости этой организованной
3
См.: Социология и современное общество: учеб. пособие. В 2 ч. – Ново-
сибирск: Изд-во НГТУ, 1998. – Ч. 2. – С. 3–16.
людей; Т. Веблен – распространенный образ мыслей;
для многих
можно говорить о первом аспекте изучения этих
деятельность.
3
.
139
деятельности. Здесь мы наблюдаем второй аспект изучения социальных институтов.
В-третьих, первоначальное понимание социального института как
некоторого «порядка» и деятельности в соответствии с ним дополняется всем тем, что их обеспечивает. Речь начинает идти о некотором
«материальном содержании» социального института. Кроме людей,
действующих по определенным правилам, их реальных объединений,
имеющих некоторую цель (конкретные группы, формы их организации, кодексы, образцы поведения и пр.), начинает рассматриваться и
«вещественная составляющая».
Сложные комплексы «деятельности по правилам» постепенно
«наполняются содержанием», как бы «материализуются» в реальных
жизненных формах и конкретных исторических условия своего существования. Всё это вместе также называется социальным институтом
(например,
наука, религия, семья и т. п.).
Нетрудно заметить, как, включая в себя все вышеуказанные признаки, постепенно расширяется понятие социального института.
В-четвертых, новый аспект изучения социальных институтов открывается, когда они начинают рассматриваться в масштабах всего
общества как составляющие его части.
В этом случае во внимание берется их значение для
социума, удовлетворяемые ими общественные потребности, выполняемые ими
функции. Кроме того, прослеживаются их границы и взаимовлияние
(например, чем право отличается от политики, или как религия воздействует на семью и образование).
Именно такое понимание социальных институтов чаще всего
встречается в учебной литературе. Например: «Социальные институты – это организованные объединения людей
, выполняющие определенные социально значимые функции, обеспечивающие совместное
достижение целей на основе выполняемых членами своих социальных
ролей, задаваемых социальными ценностями, нормами и образцами
поведения»
4
.
Итак, сейчас мы рассмотрели четыре основных варианта изучения
социальных институтов с точки зрения их сущности и содержания
(в синхронном аспекте).
4
Радугин А.А., Радугин К.А. Социология: курс лекций. 2-е издание. – М.:
Центр, 1997. – С. 98.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]