Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общая социология. Учебное пособие
.pdf
ёв. Конфликт между объективной потребностью в модернизации страны и неспособностью людей быстро приспособиться к этим переменам
был решен за счет народных масс в интересах «пролетарского государства», а точнее – верхушки революционной номенклатуры.
Действительно, оказавшись после революции в новой экономической, информационной и социально-политической ситуации, маргинал
был вынужден заново (но
уже на новой основе) решать извечную задачу адаптации к революционным переменам. Если адаптивные процессы в период капиталистической модернизации отличаются известной
стихийностью и длительностью, то аналогичные процессы в условиях
«социалистического строительства» были предельно сжаты по времени
и жестко регламентированы «пролетарским государством». Это не было случайностью: когда потенциал разрушительной
энергии массовых
маргиналов стал представлять серьёзную угрозу стабильности нового
строя, стало ясно, что будут проигнорированы не только требования
маргиналов по сохранению социально-экономического «status quo», но
и само существование данного типа личности в прежнем виде маловероятно. Новая власть не желала зависеть от требований и настроений
импульсивной маргинальной массы, подчинявшейся одному богу –
закону силы.
Маргиналы, выполнившие свою миссию по уничтожению старого
режима, должны были быть заменены на такой тип личности, который
был способен не только разрушать, но и созидать. Трудовая и политическая активность нового типа личности должна была отталкиваться
исключительно от целей и задач режима. В силу чего новая власть
столкнулась с
необходимостью массовой адаптации, «переделки» деструктивных маргиналов в качественно новый тип личности: приспособленный к условиям и потребностям «социалистического строительства».
Адаптивная деятельность режима сводилась к формулированию
критериев нужного ей типа личности и созданию системы информационных, социально-экономических, идеологических и культурных адаптивных механизмов, необходимых для его появления и
воспитания.
Фактически речь идёт о формировании целостной адаптивной системы, вынуждавшей общество воспроизводить в массовом масштабе такую личность, а массового маргинала – подстраиваться под заданные
критерии.
Тоталитарная личность является закономерным продуктом дея-
тельности режима, поскольку, в отличие от маргинала, пребывающего
81
вне всякой культурной общности, тоталитарная личность, адаптируясь,
осознаёт себя составным элементом тоталитарной системы. Тем самым
она освобождается от мучительного для любого человека состояния
принудительной или ситуативной изоляции.
Действительная адаптация к антигуманному тоталитарному обществу возможна лишь путём глубокой трансформации личности, а также
отказа от традиционных морально-нравственных норм. Если в роли
средства дегуманизации личности выступают насилие и террор, то информационно-пропагандистские структуры режима становятся тем инструментом, посредством которого в массовом масштабе осуществляется процесс приобщения человека к тоталитарным ценностям. Тоталитарная личность отличается способностью пластично реконструировать
своё мировоззрение в соответствии с теми идеологическими установками, которые задаются извне. И
в этом смысле тоталитарная личность –
это, в терминах Д. Рисмена, «извне-ориентированная личность».
Анализ специфических особенностей социальной адаптации личности в условиях тоталитаризма убеждает в необходимости выделения
качественных уровней, степени глубины адаптации личности к заданным социально-политическим условиям. Аналитически различаются
три уровня социальной адаптации личности: внешняя «мимикрическая» адаптация; неполная
, промежуточная адаптация; полная глубин-
ная, аутентичная адаптация. Рассмотрим каждую отдельно.
Важнейшие критерии первого уровня – это сохранение достаточно высокой степени автономии личности в морально-нравственных
мировоззренческих областях. Во внешних проявлениях личность не
выделяется из общей мессы ни поведением, ни оценками. Признаком
мимикрическрой адаптации является то, что личность усваивает
адаптивные приёмы,
стратегии, которые позволяют ей сохранить
способность к адекватному восприятию окружающей действительности в обстановке агрессивного информационного воздействия. Плата
за сохранение индивидуальной автономии – демонстрация лояльного
отношения к режиму, а также отказ от права на индивидуальний выбор и протест.
Отличительным признаком второго уровня является то, что лич-
ность в силу ряда обстоятельств
вынуждена поступиться частью своей
индивидуальной автономии. Визуально данный уровень социальной
адаптации отличается тем, что личность полностью или частично разделяет морально-нравственные, политические установки, оправдывает
политику режима или соглашается с ней. Признак неполной адапта-
82
ции – это частичное замещение индивидуальных убеждений теми
убеждениями, которые тиражируются пропагандой и навязываются
личности режимом. Помимо этого, для данного уровня адаптации характерна склонность личности к внешнему манипулированию, хотя
при этом не стоит вести речь о полной утрате потенциальной способности к критическому осмыслению действительности.
Для третьего уровня социальной адаптации характерна
ностью способности к самостоятельным адекватным оценкам окружающей действительности. Безоговорочное усвоение навязанной извне
системы ценностей, сужение поля индивидуальной автономии до размеров геометрической точки, готовность к внешнему управлению и
потребность в нём, поклонение власти и восторг от единения с последней – вот лишь некоторые критерии и особенности аутентичной
альной адаптации.
Итак, процесс социальной адаптации личности к особенностям любого политического режима составляет основу действительно стабильной социальной ситуации. В результате все режимы кровно заинтересованы в устойчивом и эффективном процессе социальной адаптации.
Адаптированный к определенной социально-политической системе
человек не придаёт особого значения тому, что за социум его
ет. Мир тоталитарных иллюзий, патернализма и упрощённых схем для
адаптированной тоталитарной личности субъективно даже более приемлем, чем мир ответственных и жестких рыночных демократий.
Если говорить о качественном отличии тоталитарных стратегий
социальной адаптации на макро- и микроуровнях, то оно связано
прежде всего с тем, что тоталитаризм в традиционной для
мов дилемме «кнут или пряник» делает ставку на «кнут», превращая
насилие во всех его проявлениях в основную стратегию адаптации общества и личности к собственным потребностям, в то время как для
демократии на первом плане стоят индивидуальные гуманистические
ценности: право выбора, свобода личности и уважение закона.
утрата лич-
соци-
окружа-
всех режи-
КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
1. Какова актуальность изучения проблем социализации и социальной адаптации в настоящий момент и в чём причины того, что эти вопросы долгое время практически не обсуждались?
2. Социальная адаптация личности: история изучения вопроса; истоки и причины адаптивности человека как творческой личности; ос-
83
новные теоретические подходы к изучению адаптации; социальный и
психологический план, средства, стратегии социальной адаптации.
3. Социализация личности: многообразие исследовательских подходов и толкований процесса социализации; общее и особенное диалектически взаимосвязанных процессов социализации и адаптации;
иерархия их взаимоотношений.
4. Понятие, типология адаптивной ситуации и характер её влияния
на течение процесса адаптации.
5.
Роль адаптивной установки в ходе социального адаптивного
процесса.
6. Какие критерии могут отражать качественные характеристики
социальной адаптации личности?
7. Какова взаимосвязь адаптивных и маргинальных процессов в
российском обществе?
8. Раскройте специфику социальной адаптации личности в тоталитарной и посттоталитарной ситуации.
84
ГЛАВА 4
СОЦИАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ
И СОЦИАЛЬНЫЕ РОЛИ
4.1. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
О СОЦИАЛЬНЫХ РОЛЯХ
Достаточно часто мы оцениваем ту или иную ситуацию как удачно
или скверно проигранную сцену из спектакля, где мы исполняем роль
режиссёра или актёра, или даже того и другого одновременно. Такие
сравнения так часто приходят в голову, что их вряд ли можно считать
оригинальными. Это, скорее общее ощущение, обобщённое и вербализированное
мужчины – все актёры. У них свои есть выходы, уходы; и каждый не
одну играет роль».
При этом возникает мысль: почему всё же подобное восприятие
оказывается настолько устойчивым, что и в обыденной жизни люди с
маниакальным упорством предпочитают всем остальным социальным
моделям –
здаётся, а обрастает в наших мыслях дополнительными, волнующими
нас деталями и подробностями. В такой умозрительной модели объективность явно страдает, зато на первое место выходит смысл, понимание происходящего. Так, особо значимые для нас детали мы смакуем,
проигрывая их по нескольку раз в своём
таких психодрамах нам свойственно преувеличивать собственную
роль и значение. Даже если эта роль была эпизодической, она должна
быть решающей. Психодрама жизни «закручивается» вокруг «Я» каждого из нас. Именно поэтому такие модели осмысления социальной
действительности оказываются для нас предпочтительнее, чем, скажем, системные или функциональные.
ещё В. Шекспиром: «Весь мир – театр. В нём женщины,
психодраматические, в которых ситуация не просто воссо-
воображении. Как правило, в
85
Разумеется, этот факт не мог пройти незамеченным в социологии
и социальной психологии, поэтому теории ролей возникают как
вполне естественная научная рефлексия на рефлексию обыденной
жизни. Впервые понятие «социальная роль» было введено в научный
оборот в 1934 г. Дж. Г. Мидом, который рассматривал их как результат опыт-ного и созидательного процесса взаимодействия
. С точки
зрения Дж. Г. Мида, дети познают мир, включаясь в него посредством принятия ролей отца, матери, учителя, врача и др., которые они
наблюдают вокруг себя. Взрослые люди, взаимодействуя друг с другом и попадая при этом в различные жизненные ситуации и условия,
также вынуждены принимать или внутренне проигрывать
чужие роли: это своего рода попытка понять другого, для того чтобы правильно сыграть свою роль. Таким образом, в рамках символического интеракционизма, автором которого был Дж. Г. Мид, взаимодействие
между людьми рассматривается как бесконечный и жизненно необходимый процесс взаимопроникновения в роли друг друга. При этом
на практике люди
всегда проверяют собственные представления о
ролях других людей, наблюдая за реакцией последних. Отсюда вывод: человек не просто плывёт по течению, а постоянно занимается
построением роли (role-making), причём по мере построения роли она
сама наполняется содержанием, смыслом для индивида. В результате
роль становится устойчивой, самодостаточной; закрепляясь, она
строится уже на стереотипах
и образцах поведения, принуждая человека следовать данным образцам. Данный подход к проблеме социальных ролей можно обозначить как феноменологический, так как
проблема рассматривается через человека.
Не менее интересный и известный подход в отношении социальных ролей был предложен Р. Линтоном в 1936 г. Он рассматривал соотношение роли и статуса индивида
: где статус определялся как статическая определённая позиция в структуре социальных отношений,
обременённая совокупностью прав и обязанностей, а социальная
роль – как динамический аспект статуса. Такое понятие социальной
роли было закреплено в функциональном подходе. Каждому определённому статусу в социальной системе предписано определённое поведение, которое и ожидается от носителя данного
статуса. Предписания (или роли) закреплены в системе культуры, поэтому индивиды,
занимающие соответствующий статус, вынуждены следовать нормам,
уже закреплённым в культуре. Таким образом, с точки зрения функционализма сам индивид не участвует в построении или модификации
86
роли. Он не может её изменять, творчески перерабатывать, так как сам
включён в систему и выполняет её правила. Между тем это не означает, что человек не осознаёт того, что вынужден проигрывать роль и
следовать при этом навязываемым правилам. Он не может кардинально изменить эти правила, но он может использовать
об этом. Отличие данного подхода от предыдущего, феноменологического, заключается в том, что функционалисты идут от системы, а не
от человека. В какой-то мере Т. Парсонс попытался преодолеть ограниченность функционалистских представлений о социальной системе
как системе рациональных ролевых отношений, введя в систему эмоциональный
компонент.
их и своё знание
4.2. ОБЩЕСТВО КАК СОЦИАЛЬНАЯ ДРАМА
Если ролевые теории – это модели социального действия и взаимодействия, то психодраматические и социально-драматические концепции – попытка реконструировать и понять социальное пространство, в котором данные роли разыгрываются. Так, в психодраматической концепции Дж. Морено социальный мир представляется некой
ареной, где люди разыгрывают свои роли на самых разных социальных
уровнях. Но самих людей, равно как и Дж. Морено, в большей
мере интересуют конкретные ситуации и малые группы (семья, круг
друзей, студенческая группа, профессиональная группа), в которых
прежде всего протекает жизнь людей и возникают драматические ситуации. Внутри малых групп происходят события, которые человек
осознаёт и анализирует как участник драмы.
ний человек предпринимает какие-либо действия. Поэтому, для того
чтобы понять любое социальное действие, необходимо проанализировать социодраматическую ситуацию, лежащую в основе этого поступка.
Ситуация психодрамы включает в себя: 1) мир, как действительное
пространство, в котором происходит действие; 2) интригу; 3) действующие лица, действия которых – реакция на действия друг
прежде всего героя. В результате Дж. Морено создал своеобразный
«терапевтический театр», где его пациенты в окружении группы получали облегчение, проигрывая собственные затруднительные ситуации
до получения состояния катарсиса (очищения от комплексов и прояснения ситуации).
В результате пережива-
друга, и
87
Ещё одну социодраматическую концепцию создал И. Гоффман.
Социальное поведение оценивалось им с помощью таких терминов,
как актёр, маска, сценарий, аудитория, представление и т. д. Поскольку
человек попадает во множество самых различных ситуаций, часто случайных и кратковременных, он рассматривается И. Гоффманом как
«множественный» индивид. Жизнь человека расчленена на ряд мало
связанных друг с другом фрагментов ритуального характера. Драматический эффект от проиграваемой роли оценивается окружающими
(публикой) в зависимости от достоверности игры. И. Гоффман моделирует драматическую ситуацию с целью возможности приспособления индивида к социальной системе. При этом «Я» проявляется только
в необходимой ситуации, в основном же человек вынужден пользоваться масками. Сценическое социальное пространство имеет «фронтальную» и «тыловую» сторону. «Тыловая» сторона обеспечивает выбор маски, планирование и репетирование взаимодействия, или контакта.
Если индивид психически здоров и ориентируется в социальной
ситуации, он в состоянии отличать своё «Я» от маски-роли. Такая «отстранённость» от роли называется ролевой дистанцией. В
с осознанием ролевой дистанции И. Гоффман различал «честных» и
«циничных» актёров, не имея в виду моральную оценку. Первые не
понимают, что проигрывают всего лишь роль и идентифицируют себя
с ней; вторые прекрасно осознают, что играют. Социолог в данной ситуации выступает в роли следователя, который должен выяснить, кто
есть
кто на самом деле.
соответствии
4.3. СТРУКТУРА СОЦИАЛЬНОЙ РОЛИ
И РОЛЕВОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
Итак, люди взаимодействуют в социальном пространстве, разыгрывая различные роли. При этом синтез собственно «Я» и роли являет
собой сущность человека, и именно таковым он воспринимается окружающими в подавляющем числе ситуаций и контактов. Партнёры
начинают отличать собственное «Я» и «роль» другого человека, когда
им необходимо адаптироваться к сложной ситуации, не
контролю, или в случае, когда контакт перерастает в привязанность,
потребность в этом человеке. И в том и в другом случае для разведения
«Я» и «роли» другого человека необходимы эмпатия и анализ ролевой
дистанции.
88
поддающейся
Анализ структуры социальной роли и ролевого взаимодействия
позволяет выделить следующие элементы.
1. Роль как функция или образец поведения, ожидаемый от челове-
ка, занимающего определённую позицию, статус, в обществе.
2. Экспектации (ожидания) определённого поведения индивида,
занимающего определённую позицию.
3. Идеальные модели ролевого поведения, закреплённые в каждой
конкретной культуре.
4. Ролевое поведение – взаимопроникновение идеальной модели
и
индивидуального исполнения роли.
5. «Я» и индивидуальный стиль исполнения роли конкретного ин-
дивида.
6. Общественная оценка проигрываемой роли.
Следует признать, что оторванный от мира человек теряет всякое
удовольствие и необходимость играть. Чем у´же круг его общения, тем
меньше он будет играть. В обществе же человек подключается к некой
грандиозной
всеобщей игре, где всё взаимосвязано, поэтому и роль
обязательно имеет резонанс в любом своём проявлении. Собственно
роль можно представить как некое множество усвоенных и обязательных социальных действий, которые являются следствием и причиной
социодрамы.
Если бы действия индивидов были непредсказуемы, наверное,
взаимодействия между ними не только были бы затруднены, но и
сам
феномен общества стал невозможен. Зная, какую социальную роль
проигрывает человек, мы предвидим его действия, психологически
готовясь реагировать на них. Например, встречу с деканом студент
вполне может проиграть для себя накануне. Такие специфические
социальные ожидания, обращённые к человеку, занимающему определённый статус, обозначаются термином «экспектации». Экспектации могут фиксироваться (письменно
или устно), и тогда они становятся социальными нормами. Так, социальные институты (религия,
образование, семья и др.) функционируют через закрепление социальных ролей в нормах.
Экспектации могут быть «пассивные» – слабо выраженные, не
предполагающие активного обратного действия; и «активные», проявляющиеся через категорические требования и проявление страстного нетерпения. Одни экспектации выражены
в чётких правилах,
инструкциях, сохраняющих субординацию; другие могут вообще не
осознаваться, человек может действовать по привычке или по интуи-
89
ции. Последняя может быть рассмотрена как жизненный опыт на основе знания социальных ролей. Если всё же ожидание не оправдывается, человек вынужден срочно менять свою стратегию и искать новые способы адаптации к ситуации. Так, молодой специалист в ожидании светлого будущего, поступая на работу, ждёт рекомендаций и
соответствующей реакции
от своего шефа. Некомпетентные действия
или недостаток внимания может ощутимо деформировать любые
правильные установки; если же в обществе ожидания нарушаются
очень часто, то происходит трансформация экспектаций, что служит
верным признаком кризиса, стохастических процессов в обществе.
Такое несоответствие экспектаций реальности возможно в случае неудачной социализации.
Ролевые экспектации относительно безличны, любой
человек в
процессе социализации приобретает представления о целом наборе
ролей, предлагаемом обществом (муж, жена, мать, преподаватель, студент и т. д.). Однако, если человек ориентируется не просто на статусное лицо, если предполагаемый контакт важен в целях достижения какой-либо цели, то лицо, проигрывающее роль, становится интересным
как личность. Отметим
, что чем меньше группа взаимодействующих
лиц и чем ближе они знают друг друга, тем более личностный характер
принимают взаимные ожидания.
Существует мнение, что люди по-разному относятся к жизни,
воспринимая её либо как шахматную партию, либо как бокс. Но в
любом случае смысл игры – в победе, различие – в разных стратегиях. Чтобы выиграть партию или раунд, необходимо проанализировать
предполагаемое ролевое поведение своего партнёра, которое можно
рассматривать как взаимопроникновение социальной роли и индивидуального исполнения. Такое сложное единство в основе своей имеет
«идеальную модель» поведения для определённой роли в культуре.
Из чего складывается и как формируется такая идеальная модель?
Возьмём для
примера роль студента. Уже в средние века студент ассоциировался с человеком нонконформистского типа, нарушающим
зачастую общественное спокойствие, ценящим внутреннюю свободу
и интеллект. В Европе бюргерши прятали благовоспитанных девиц от
студентов. Пытаясь представить усреднённый образ студента, в своём воображении мы обращаемся к традициям Кембриджа, Гарварда,
Итона и других университетов. Возникновение
с наступлением интеллектуальной революции студенческих городков даже архитектурно ограничивало уникальный социальный мир студенчества. Но мы
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]