Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общая социология. Учебное пособие
.pdf
информации для создания необходимой стратегии адаптации; 2) комплекс мировоззренческих, нравственных, политических пристрастий и
ориентаций личности, которые формируют позитивный или негативный смысловой характер установки.
Таким образом, адаптивная установка в зависимости от специфики
ситуации и мировоззренческой ориентации личности способна иметь
позитивный или негативный характер. Адаптивная установка включает
в себя все функции, присущие
установке: стабилизирующую, вспомо-
гательную, дезадаптивную.
Особенность адаптивной установки – наличие двух режимов функционирования: 1) опережающий (установка формируется до начала
реальных изменений социальной среды); 2) ответный (установка формируется в ответ на произошедшее изменение). В силу этого субъект
адаптации имеет возможность в соответствии со своими потребностями и прогнозируемым изменением реальной ситуации заранее
сформировать некую идеальную модель, стратегию адаптации. После контакта субъекта адаптации с реальной адаптивной ситуацией выявляются достоинства и недостатки предварительной установки и адаптивной
стратегии. Если личность сталкивается с такой адаптивной ситуацией,
разрешение которой противоречит её мировоззрению, появляется возможность для формирования отрицательной дезадаптивной установки,
связанной с принципиальным нежеланием субъекта
вступать в какие-
либо адаптивные взаимодействия с социальной средой.
Итак, если позитивная адаптивная установка способствует процессу адаптации, то негативная приводит к противоположному дезадаптивному эффекту.
К числу особенностей установки вполне можно отнести и то, что,
как и адаптация, она обнаруживается лишь при изменении условий
среды и деятельности. Однако отсутствие
внешних изменений ещё не
означает, что человек не имеет тех или иных установок. Последние,
порой оставаясь не только неосознаваемыми, но и непереживаемыми,
проявляются функционально лишь как своеобразные информационные
программы, системы критериев или регулятивные тенденции, о существовании которых можно судить лишь по изменению в динамике,
направленности адаптивного поведения.
Установлено три пути
возникновения установки: а) неосознавае-
мый – в процессе деятельности; б) осознаваемый – посредством целе-
полагания субъекта адаптации в соответствии с его потребностями и
мировоззрением; в) «индуктивный» – благодаря внешнему изменению
71
реальной ситуации в нужном направлении с помощью соответствующих законов, распоряжений и т. д.
Как правило, после осознанного формирования установки включаются в действие механизмы автоматизации и стереотипизации с последующим переводом адаптивно-деятельностных стратегий в разряд
неосознаваемых.
Осознанное восприятие информации не является тормозом для
формирования на её основе неосознаваемых установок
адаптивного типа.
Итак, проблема адаптивных установок тесно связана с качественным характером адаптивной ситуации, в контексте которой они формируются. Произвольно или целенаправленно изменяя характер деятельности и социальной среды, можно добиться изменения старых и
формирования новых адаптивных установок, позитивно влияющих на
процесс адаптации.
, в том числе
3.6. КРИТЕРИИ СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ
Серьёзным препятствием в исследовании приспособительных процессов в обществе всё ещё остаётся запутанность вопроса о критериях
социальной адаптации, весьма скудно освещённого в литературе. На
наш взгляд, критерии адаптации не могут быть непосредственно связаны со структурными, функциональными особенностями субъекта
или объекта адаптационного взаимодействия. Ключ к выявлению критериев адаптации лежит не
или психологической природы человека, а в той системе адаптивного
взаимодействия, в которую субъект включён в социальной среде.
Для того чтобы понять социальную адаптацию личности, найти её
критерии, следует выйти за пределы биологических и психологических
детерминант адаптивного процесса человека и постараться найти такие
критерии, которые,
роды, сами бы к последним не относились. В противном случае анализ
критериев адаптации замыкается либо на физиологических измерениях
параметров человеческого организма до и после адаптации, либо в
круге сложнейших нейропсихологических когнитивных проблем.
Если сделать вывод о необходимости выхода за рамки биологической и психологической детерминант
основу принцип опосредованности адаптации, то именно область
адаптивно-информационного взаимодействия индивида и социальной
будучи производными от его биосоциальной при-
в тех или иных свойствах биологической
индивида, а также принять за
72
среды остаётся тем фрагментом социальной реальности, в котором
следует искать критерии социальной адаптации. Итак, критериями социальной адаптации личности могут выступать:
1) скорость адаптации, равная времени с момента поступления информации об изменении характера социальной среды и условий деятельности до выработки адекватной новой адаптивной ситуации стратегии приспособления;
2) продуктивность деятельности
как следствие успешности адап-
тивной стратегии;
3) эффективность информационного взаимодействия на базе создания индивидуального адаптивно-культурного пространства;
4) эмоциональная удовлетворенность результатом приспособления;
5) высокий социальный статус индивида в социальной среде.
3.7. ЛИЧНОСТИ В ПОСТТОТАЛИТАРНОЙ
АДАПТИВНОЙ СИТУАЦИИ
Современная ситуация в России характеризуется переходом от традиционной этатистско-коллективистской к динамичной рыночно-демократической цивилизации. Данный переход сопровождается, с одной стороны, мучительным отказом на индивидуальном и коллективном уровне от всего многообразия тех адаптивных стратегий, которые
привычно и надёжно помогали жить в условиях тоталитарной эпохи, а
с другой
ятельности в условиях посттоталетарного пореформенного периода.
Затрагивая самые глубинные основы жизнедеятельности личности и
общества, данный переход вынуждает российских граждан искать
наиболее эффективные способы адаптации к происходящим переменам.
тин замечает: «Модернизация такой страны, как Россия,
ющей наследие автократии и тоталитаризма, решает колоссальной
сложности задачу, выходящую за рамки одной лишь политической
сферы и реализующуюся в самоизменении общества, принятии массами иного типа социокультурного развития»
ной ситуации в России определяется переходом от тоталитарных к гу-
новой России // Полис. – 1994. – № 3. – С. 77.
– поиском новой идентичности, приёмов и способов жизнеде-
Оценивая перспективы развития российского общества, И.К. Пан-
преодолева-
16
. Сущность всей адаптив-
16
Пантин И.К. Драма противостояния демократии: либерализм в старой и
73
манистическим адаптивным стратегиям. Фактически для того, чтобы
оценить в полной мере те трудности, которые предстоит преодолеть
россиянам на пути приспособления к процессам политической, экономической и социокультурной модернизации, необходимо проанализировать, в чём же состоит своеобразие индивидуальных и коллективных
адаптационных процессов в тоталитарном и посттоталитарном советском обществе.
Среди многочисленных факторов
, лежащих в основе адаптивных
процессов в России, большое значение имеет специфика того «социального агрегата» (П.А. Сорокин), который и составляет основу нашего общества. В свою очередь, состав этого социального агрегата качественно детерминируется теми политико-экономическими изменениями, которые и отражали содержательный контекст процесса буржуазного реформирования России
на рубеже XIX – XX вв.
Для развития России в ХХ столетии особое значение имел процесс
ускоренной, «догоняющей» модернизации, повлекшей за собой маргинализацию значительной части общества. Генезис в России массового
маргинала представляет несомненный интерес в силу того, что составляющая главную опору тоталитарного режима авторитарная личность,
как правило, рекрутируется из маргинальной социокультурной среды
Следовательно, проследив историю становления в России массового
маргинала, можно выявить специфику адаптивных процессов в условиях тоталитаризма.
Доказано, что любой тоталитарный режим не только приходит к
власти, опираясь на определенный тип личности, но и всей своей практической деятельностью генерирует, воспитывает такую личность, которая могла бы стать его опорой.
В литературе деяний тип личности
получил название «авторитарная личность». Это понятие было введено
Э. Фроммом, и прототипом его стал «человек толпы». Страдая от непереносимого чувства реальной и/или мнимой свободы, затерянности в
сложных социальных конструкциях кафкианского замка, эта личность
как никакая другая нуждается в быстрой и эффективной адаптации,
уменьшающей страдания
пусть даже ценой потери собственного «Я».
Разумеется, каждой стране присуща своя специфика появления и формирования авторитарного типа личности. Так, например, в СССР стихийный характер вполне естественных для переходного этапа маргинальных процессов был усилен искусственными мерами: коллективизацией, индустриализацией и так называемой «культурной революцией». В итоге «человек
массы» эпохи раннего капиталистического
.
74
индустриализма начала века становится главным субъектом и объектом большевистского революционного тоталитаризма. По мнению
Х. Арендт, именно «человек массы» – «добропорядочный мещанин,
атомизированный и изолированный в результате социальных потрясений своего класса, скорее, чем бандитствующая чернь, годится на роль
главной опоры режима, поскольку управляемая масса лишена непредсказуемости черни и готова на
своей частной жизни и личной безопасности»
любые преступления во имя сохранения
17
.
Особый интерес при анализе своеобразия адаптивного процесса в
условиях тоталитаризма представляют эволюции режима и соответствующих последнему приспособительных механизмов. По мере упрочения тоталитарный режим проходит три стадии: захват власти, расцвет и разложение. Соответственно изменяется и авторитарная личность, эволюция которой связана с переменой условий и механизмов
адаптации. Изменения
охватывают социокультурную адаптивную среду; экономические и политические, силовые и информационные, культурные и психологические механизмы и стратегии адаптации; адаптивные ориентации личности и общества; социокультурные установки
и т. д.
Первый этап требует от режима наибольших усилий. Информационная стратегия в этот период чрезвычайно агрессивна. Режим не отказывает себе не
только в откровенных искажениях информации, но и
физическом уничтожении её источников и трансляторов. Массовые
акции по запугиванию, уничтожению и изгнанию всех интеллигентов,
неугодных режиму, – лучшее тому подтверждение. Уничтожается не
только достоверная информация и её непосредственные носители и
производители, но и социальные каналы передачи. Тем самым очищается социокультурное поле, выполняющее
в любом обществе важнейшую информационно-адаптивную функцию. Агрессивность адаптивной инфостратегии режима проявляется также в навязываемой обществу особой форме адаптивной деятельности – в массовом энтузиазме.
Причиной массового энтузиазма служит особая инфостратегия, основанная на социальной утопии. Свидетельством её эффективности
является постепенное исчезновение грани между иллюзией и реальностью. В качестве
адаптивного информационного поля личности пред-
лагается иррациональное пространство мифологем и идеологем, в то
17
Арендт Х. Временный союз черни и элиты // Иностранная литература. –
1990. – № 4. – С. 247.
75
время как сам режим оставляет для себя в этом пространстве рациональное поле. Однако и он не в силах избавиться от влияния порожденной им же самим иррациональной сферы. Коммунистическая мифология, воспринимаема вначале как утопия, начинает демонстрировать свой недюжинный адаптивный потенциал. Миф – это фикция, но
лишь до тех пор
, пока он не овладел умами многих. В тот момент, когда миф становится неотъемлемым элементом общественного сознания, он становится не просто фикцией, а крайне эффективной фикцией,
способной адаптировать и вести за собой миллионы.
Адаптивная деятельность режима в реконструируемом простран-
стве начинается со смены символов. Как знак, включающий в себя
целый блок информации, обладающий властью над человеческим сознанием и бессознательным началом, символ становится опорой для построения более содержательных и мобильных информационных структур, в частности, традиций. Формированием адаптивного поля заканчивается первый этап.
Второй этап характеризуется относительной устойчивостью адаптивного поля. Это поле адаптивных мифологических конструкций –
своё, видовое
, непротиворечивое для «человека массы», поэтому дезадаптивные процессы здесь сведены к минимуму. Личность незаметно
для себя превращается в марионетку в руках властных структур. Но
информационная стратегия, доведённая до совершенства и, насколько
это возможно, идеально адаптированная в обществе, позволяет людям
не ощущать насилия со стороны власти. В связи с чем можно
говорить
о самоидентификации личности с государством.
Роль тотема, допускающего такое отождествление, играет харизматическая личность. С харизмой связана еще одна адаптивная стратегия.
Эта стратегия «работает» с массовым бессознательным. Харизма хорошо вписывается в адаптивное поле, где при постоянной поддержке
информационной стратегии и с помощью средств массовой информации она играет роль
массового гипноза. Таким образом, на этапе расцвета тоталитаризм достигает почти абсолютной эффективности собственных адаптивных стратегий.
Период разложения начинается с оформления посттоталитарного
общества и отмечается изменениями, происходящими с «человеком
массы». Авторитарный тип личности применительно к этому периоду
получил название «фашизоидного». Разрушение адаптивного поля при
прежней адаптивной и информационной стратегии
вызывает чувство
неудовлетворенности и дискомфорта.
76
Стремление фашизоидной личности вновь обрести привычное
адаптивно-информационное поле заключает в себе опасность нового
установления тоталитарного режима. При дальнейшем разложении
последнего исследуемый тип личности более отчетливо распадается на
несколько типов, описываемых Т. Адорно: конвенциональный, садистско-мазохистский, причудливый, меланхолический и манипулятивный.
Думается, что различие между этими типами связано с выбором тех
или иных сторон адаптивной стратегии, бывшей некогда единой. Чем
очевиднее распадается тоталитарная система, тем более увеличиваются различия между указанными типами. В свою очередь, различная
оценка производимой ими системы информации приводит к образованию плюралистической основы нового гуманистического общества.
Поскольку авторитарная личность чаще всего рекрутируется из
маргинальной среды, то вызывает
интерес, можно ли поставить знак
равенства между маргиналом как объективным продуктом перехода
общества от традиционных структур к индустриальным и тем типом
личности, который можно назвать аутентично-тоталитарным. Или же
маргинал, став массовым явлением эпохи модернизации, лишь создаёт
предпосылки для прихода к власти тоталитаризма, который впоследствии, используя маргинала в качестве сырья
, на его основе и воспитает уникальный тоталитарный тип личности? Иными словами: существует ли качественный рубеж, который отличает маргинала от тоталитарной личности, или это один и тот же феномен?
Известно, что в социологии категория «маргинальная личность»
была введена американским социологом Р. Парком в 20-е гг. XX в. для
обозначения
социально-психологических последствий неадаптации
мигрантов к требованиям нового урбанизма как образа жизни. Тогда
же были установлены основные маргинализирующие факторы.
Утрата привычных для индивида способов адаптации в новых
условиях.
Разрыв традиционных социокультурных, национальных и про-
фессиональных связей с референтной группой.
Низкий уровень образования и культуры.
Несбалансированная социально-экономическая
политика, эко-
номические потрясения и т. д.
В результате маргинальная личность отмечена качественными
свойствами, характерными для аномии, которая, по Р. Мертону, представляет собой результат конфликта, или рассогласованности, между
культурной и социальной структурами, связанного с невозможностью
77
достичь определяемых культурой целей законными средствами и побуждением к поиску альтернативных незаконных способов удовлетворения адаптивных потребностей. Как известно, Р. Мертон выделяет
пять способов «аномического приспособления»: конформность, инновацию, ритуализм, ретритизм и мятеж
18
. Все пять способов, стратегий
относятся к девиантным (отклоняющимся) вариантам индивидуальной
адаптации. Подчеркнём, что именно рассогласование между навязываемыми социокультурной средой целями и взятыми на вооружение маргиналом средствами приводит индивида к необходимости поиска адаптивных стратегий. Так, Т. Парсонс отмечает, что «“приспособленческая активная” ориентация ведёт к инновации, “приспособленческая
пассивная” –
“мятежу”, “отчуждённая пассивная” – к “ретритизму”»
к ритуалиаму. “Отчуждённая активная” ориентация – к
19
.
Аномической же маргинальная личность является в силу того, что
она использует и ориентируется на адаптивные стратегии антисистемного, деструктивного свойства, не одобряемые обществом. Аномичность будет свойственна маргинальной личности не только в социальном, но и психологическом плане, который служит предметом индивидуально-психологического изучения аномии и в литературе в
ряде
случаев обозначается как «отчуждение».
С точки зрения автора психологической концепции аномии Р. Макайвера, индивиды анемичны в следующих случаях:
1) когда их жизни бесцельны вследствие отсутствия ценностей,
что, в свою очередь, есть результат конфликтного столкновения различных культур и систем ценностей: «теряя компас, указывающий
путь в будущее, они лишаются настоящего
»;
2) когда они используют свою силу или возможности ради самих
себя – результат утраты моральных ориентиров в обществе;
3) когда они изолированы от значимых человеческих отношений и
связей из-за утраты «почвы своих прежних ценностей»
20
. Поскольку
маргинальная личность – это личность вне всяких систем ценностей,
то она аномична и отчуждена от социума в социально-психологическом плане.
18
Мертон Р. Социальная структура и аномия: социальная теория и соци-
альная структура // Социс. – 1992. – № 2. – С. 118–125; № 4 – 104–115.
19
Цит. по: Феофанов К.А. Социальная аномия: обзор подходов в амери-
канской социологии // Социс. – 1992. – № 5. – С. 88.
20
Там же. – С. 89–90.
78
Понятие «маргинальность» здесь используется нами для обозначения «пограничности, периферийности, или промежуточности по отношению к каким-либо социальным общностям – классовым, национальным, культурным»
21
. Люди утратившие, по какой-то причине свою
естественную социальную среду, встречаются во всех обществах, массовым же явлением маргинал становится в период социальных катаклизмов, затрагивающих миллионы яюдей. Войны, революции, реформы порождают массовизацию маргинальности, катализируя процесс,
носящий объективный характер.
Маргинал – это аномический субъект, который, столкнувшись с
кризисной адаптивной ситуацией,
утратил возможность нормальной
адаптации и прибегает к не одобряемым обществом (девиантным)
адаптивным стратегиям. Оказавшись в промежуточном положении
(старая общность уже утрачена, новая – ещё не обретена), маргинальная личность испытывает кризисное дезадаптивное состояние. Жизнь
утрачивает смысл; перемены, приведшие к данному состоянию, воспринимаются резко негативно. Не осознавая истинных причин сложившегося
положения, маргинальная личность готова обрушить свой
гнев на любого, кто покажется причиной её бед.
Исторический опыт России наглядно показывает, как маргинальные слои общества становятся объектом политических и идеологических манипуляций политиканов всех мастей. Не вызывает сомнения,
что лозунги так называемых «революционных партий» лишь паразитировали на реальных проблемах народных масс
, эксплуатируя на деле
страстное желание людей решить все проблемы и немедленно. Российский предпролетариат середины XIX в., появившийся в результате реформ 1861 г., стал первым по-настоящему массовым маргинальным
явлением, поскольку переселявшиеся в города бывшие крестьяне утрачивали принадлежность к крестьянской общине и никак не могли
адаптироваться к жизни и труду
в условиях городской фабрично-
заводской среды.
Процесс формирования пролетариата, занявший в Западной Европе
несколько столетий, в России реализовался в полстолетия. В результа-
21
Стариков Е.Н. Маргиналы и маргинальность в советском обществе //
Рабочий класс и современный мир. – 1989. – № 4. – С. 142; Он же: Обществоказарма от фараонов до наших дней. – Новосибирск: Сибирский хронограф,
1996. – 420 с.
22
Ромм М.В. Адаптация личности в социуме: Теоретико-методологи-
ческий аспект. – Новосибирск: Наука, 2002. – 275 с.
79
те в начале XX в. подавляющая часть новых пролетариев несла на себе
печать маргинальности. Первая мировая воина и революция катализировали маргинальные процессы. Отсюда можно сделать вывод о том,
что к 1917 г. Россия уже стала страной массового маргинала, справиться с которым, воспитать, окультурить лишь только нарождавшемуся
гражданскому обществу оказалось явно не
под силу. После революции
разрушение основ гражданского общества в России шло рука об руку с
активной маргинализацией социума.
В сознании простых людей зарождавшийся капитализм ассоциировался с абсолютным злом. Подобные настроения мастерски использовали в своих интересах левые силы. В период революции благодаря
умелой пропаганде и агитации массовый маргинал вдруг
осознал, что
есть иной, гораздо более легкий и быстрый способ решения всех его
проблем. Революция понималась как окончательный и бесповоротный
способ решения практически всех насущных проблем: обретение земли, воли и мира. Но предлагаемые пропагандой революционные пути
выхода из кризисного состояния отвечали не столько объективной логике буржуазной модернизации, сколько реакционным
по сути потребностям маргинала, поставленного общественным прогрессом перед мучительной задачей обретения своего места в зарождающемся в
России капиталистическом миропорядке. В результате Россия стала
первой в мире страной, в которой логика исторического развития была
изменена путем воплощения в жизнь утопического социалистического
проекта маргинальными силами российского общества. Решая задачу
достижения
абсолютной власти, революционный режим подавлял все
независимые от государства диктатуры пролетариата силы складывавшегося в России гражданского общества. Именно поэтому вся
мощь пролетарского государства была направлена на то, чтобы разорвать органично возникавшие связи между людьми, разрушить совокупность спонтанно зарождавшихся самодеятельных организаций –
классовых, профессиональных, творческих, территориально-поселенческих и так
далее, составляющих ткань гражданского общества.
В обстановке острейшего противоборства бурно развивавшегося капитализма и маргинальных масс левые силы были заинтересованы в максимальном ослаблении российского государства и усилении революционной стихии маргинальных слоёв населения. В результате этой перевернутой логики реакционное стало революционным, и наоборот.
Однако ни сама революция, ни
послереволюционные преобразования
не решили главной проблемы в интересах широких маргинальных сло-
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]