Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психология развития субъекта образовательной и профессиональной среды. Коллективная монография
.pdf
и 30-летних женщин (37.5 %). Выраженность данного фактора позволяет нам сделать предположение, что наши испытуемые при
встрече с другим человеком воспринимают его на основе эмоционального отношения к нему, оценивая его как «хорошего – плохого», «опасного – неопасного», что необходимо для построения
«ориентировочной основы поведения» (А. Н. Леонтьев). Причём
такое восприятие других приобретает большую значимость с возрастом именно в женской выборке испытуемых.
Возрастные и гендерные особенности представлений о другом человеке, в том числе агрессивном, проявляются и в том, что,
в отличие от других групп, у 17-летних испытуемых-мужчин на
первом месте оказался фактор «Самостоятельность – Несамостоятельность». Такое изменение значения фактора может свидетельствовать об ином ракурсе восприятия наших испытуемых,
которые оценивают другого человека, прежде всего, с позиции
силы или слабости его личности. Это может быть обусловлено
особенностями возрастных изменений, связанными с тем, что в
юношеском возрасте резко возрастает потребность в жизненном
самоопределении, которая, в свою очередь, предполагает достаточный уровень развития ценностных представлений, волевой
сферы, самостоятельности и ответственности, что соответствует
внутренней позиции уже взрослого человека (данная позиция получила в этой выборке большую нагрузку). Но для осуществления
этой потребности в самоопределении необходима сила, энергия,
позволяющие преодолеть противоречивость разных проявлений
жизни. Может быть, именно поэтому наши испытуемые так ценят
эти качества и в себе и в окружающих людях. Помимо этого в этой
выборке также сильна позиция «поколение моих родителей», что
может свидетельствовать о влиянии ценностей родителей на формирование отношений наших испытуемых к себе и к другим.
При этом семнадцатилетние юноши и девушки противопоставляют образ своего Я реального и в будущем образу «агрессивный
человек» по факторам «Враждебность – Дружелюбие» и «Самостоятельность – Несамостоятельность». И девушки и юноши относят
образ «агрессивный человек» на полюс «Несамостоятельности».
Но коэффициент ранговой корреляции выражен слабо (-0.36/-0.26),
что скорее указывает даже не столько на проявление несамостоятельности в поступках, сколько на отрицательную оценку данной
позиции испытуемыми, неприемлемость её с позиции «Сверх-Я»
(морали), а значит и общественного мнения (стереотипа).
51
Коллективная монография
ПСИХОЛОГИЯ РАЗВИТИЯ СУБЪЕКТА
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СРЕДЫ
По фактору «Доминирование – Подчинение» обе группы испытуемых располагают данные образы на одном полюсе. Но существуют и различия. Так, для юношей образы «Я реальное», «Я в
будущем» и «агрессивный человек», находясь на одном полюсе,
имеют ещё и близкую факторную оценку (0.62/0.80/0.78), что указывает, на наш взгляд, во-первых, на тенденцию к повышению активности, силы Я, доминирования с возрастом и связанное с этим
усиление агрессивности, а, во-вторых, на личностную значимость
данных свойств для испытуемых, а значит, и положительную оценку образа «агрессивный человек» по данному параметру. Девушки
же относят на полюс «Доминирование» только образ «Я через 15
лет» (0.53). Нагрузка данной ролевой позиции может указывать на
желательность такой черты или стиля поведения для девушек в
будущем как способа получения социальных благ, продвижения
в карьере. Агрессивный человек, по сравнению с образом Я, воспринимается как очень активный, с ярко выраженным стремлением к доминированию и к самовыражению.
Сравнение выборки 20-летних юношей и девушек выявляет
практически те же самые различия, что и в выборке 17-летних. Но
есть и некоторые изменения. Так, например, для девушек более
враждебным оказывается уже именно агрессивный человек, а не
опасный, как в 17-летних выборках и в выборке 20-летних юношей. Но если девушки также противопоставляют образы «агрессивный человек» и «Я сам» по фактору «Самостоятельность»,
тем самым указывая на свою предубеждённость по отношению к
данной ролевой позиции, то юноши располагают этот образ на полюсе «Самостоятельность» рядом с образом «Я сам» (0.40/0.44).
Там же находится и позиция «Я через 15 лет» (0.94). Таким образом, юноши, устанавливая минимальную дистанцию между этими
позициями, указывают на некоторую «прагматичную» значимость
данной ролевой позиции для себя.
По фактору «Доминирование – Подчинение» и юноши и девушки, в отличие от 17-летних испытуемых, хотя и относят эти образы
на один полюс, тем не менее, устанавливают значимую дистанцию между ролевой позицией «агрессивный человек» и образами Я (в юношеской выборке: 0.99/0.48/0.25; в выборке девушек:
1.09/0.35/-0.15).
В отличие от первых двух возрастных групп испытуемых, 30-летние мужчины и женщины более согласованны в своих взглядах на
образ «агрессивного человека» (2.08/1.98). Именно «агрессивный
52
человек» отличается враждебной аффективностью («принужда-
Коллективная монография
ет другого чувствовать себя неприятным», «придирается к другому человеку», «создаёт напряжение между людьми», «стремится
унизить»), мстительностью по отношению к окружающим («любит
критиковать», «презирает мягкость в других людях», «борется с
малейшей чувствительностью в себе»), эмоциональной холодностью в отношении с другими («относится к другим недоверчиво»,
«ненавидит людей»).
Отличия, на наш взгляд, проявляются в расположении шкал данного фактора. По сравнению с женской выборкой, такие шкалы,
как «старается защитить себя от других людей», «думает, что к
нему плохо относятся», «имеет много проблем», «считает, что все
его обижают», получили в мужской выборке более значимые веса.
Мы считаем, что это может указывать на особенности психологических механизмов структурирования субъективного опыта.
Е. Ю. Артемьева считает, что «выбрать актуальные координаты объекта – это, значит, определить, что нужно знать о нём, какую информацию следует вычерпывать. Очевидно, это задаётся
актуализацией встречных представлений об объекте, некоторых
образных структур, внутренних проекций мира, сложившихся,
в частности, в результате опыта взаимодействия субъекта и мира»
[2, с. 9]. Исходя из этого, мы считаем, что на расположение шкал
в данном семантическом пространстве 30-летних мужчин могло повлиять представление о тех, с кем, возможно, испытуемые
общаются в повседневной жизни. И, может быть, именно поэтому наряду с эмоциональной оценкой личностных особенностей
ролевой позиции «агрессивный человек» для 30-летних мужчин
достаточно важной представляется гностическая оценка, которая
«несёт в себе характеристику личностного смысла объектов» [9,
с. 41]. «Смысловое измерение, – по мнению Д. А. Леонтьева, – придаёт предметному (гностическому) измерению личностную значимость» [там же]. Это проявляется в том, что испытуемые-мужчины
не только оценивают данный образ, как «плохой – хороший», но и
пытаются объяснить, с чем связано его враждебное отношение к
окружающим людям и в том числе к образу Я.
Таким образом, если для женской выборки в большей степени
проявляется «диспозиционный механизм» смыслообразования:
хотя испытуемые и выделяют названные нами качества в факторе
«Враждебность», но они имеют меньшую нагрузку по сравнению с
мужской выборкой, а значит, не являются столь существенными в
восприятии и понимании другого человека, поскольку для них более
значимым является эмоциональное отношение, проявляющееся
53
Коллективная монография
ПСИХОЛОГИЯ РАЗВИТИЯ СУБЪЕКТА
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СРЕДЫ
в виде «устойчивой смысловой диспозиции» (Д. А. Леонтьев)
и в других факторах, то для мужской выборки 30-летних наряду с
«диспозиционным механизмом» смыслообразования, как мы это
видели, существенную роль играет и «мотивационный механизм»
(терминология Д. А. Леонтьева). Значит, если для испытуемых-женщин образ «агрессивный человек» несёт в себе резко отрицательную оценку его личностных особенностей взаимодействия с
окружающим миром (имеет негативный личностный смысл), то испытуемые-мужчины всё-таки пытаются осознать объективное место данной ролевой позиции в собственной жизнедеятельности,
понять причины её враждебности в отношении с другими людьми
или, как писал А. Н. Леонтьев, ставят перед собой задачу «осознания тех мотивов, которые сообщают смысл тем или иным объектам, явлениям и действиям».
По второму фактору и мужчины и женщины относят образ
агрессивного человека на полюс «Несамостоятельности» даже с
ещё меньшей нагрузкой, чем 17-летние испытуемые (женщины:
-0.08; мужчины: -0.07). Такое расположение указывает только на
отсутствие «некоего качества, выражаемого данным фактором»
[15, с. 319]. Таким образом, «агрессивный человек» не является
«несамостоятельным» и «слабым» с позиции испытуемых, тем не
менее, они противопоставляют его образам Я-реальному и в будущем, что связано, на наш взгляд, с неприятием для себя позиции
«агрессивный человек», обусловленное общественными представлениями о социальной роли педагога.
Фактор «Доминирование – Подчинение» выявил некоторые различия в расположении образа «агрессивный человек» и образов
Я у испытуемых. Женская выборка 30-летних, в отличие от двух
других женских выборок, противопоставила образы «агрессивный
человек» и «Я сам», «Я через 15 лет» (0.96/-0.56/-0.08), тем самым
ещё раз подчеркнув негативное отношение к данной ролевой позиции. Мужская выборка испытуемых всё-таки, хотя и с большой
осторожностью, отнесла на полюс «Доминирование», где находится позиция «агрессивный человек», образ «Я через 15 лет». Очень
незначительная оценка образа (0.05) так же указывает, скорее, на
отсутствие данного качества у этой позиции. Но между тем, несмотря на то, что позиция «Я через 15 лет» неясна, расплывчата для
самих испытуемых, тем не менее, выделение её на другом полюсе
может указывать на позитивное отношение к изменениям своей
54
Я-концепции в будущем.
Коллективная монография
Результаты анализа данных, полученных на женской выборке,
позволили выявить следующие особенности представления об
агрессивном человеке:
1) Все женщины-испытуемые дистанцируют образы «Я сам» и
«Я через 15 лет» от образа «агрессивный человек» по факторам
«Враждебность – Дружелюбие» и «Самостоятельность – Несамостоятельность», относя агрессивного человека на отрицательный
полюс, преуменьшая наличие у него некоторых качеств.
2) По фактору «Доминирование – Подчинение» наблюдается
увеличение с возрастом дистанции между образами «Я через 15
лет» и «агрессивный человек»: если 17-летние девушки считают,
что в будущем они почти так же, как и «агрессивный человек», будут активными и доминирующими, а 20-летним импонирует его активность, то для 30-летних женщин это совершенно неприемлемо.
Такая позиция испытуемых может быть обусловлена как особенностями морального развития женщин, которое, по мнению психологов, базируется на стандарте «забота о других» [11, с. 280],
а это никак не связано с доминированием над людьми, так и, как
мы уже не раз указывали, спецификой самой профессии наших
испытуемых, сложившимся в обществе стереотипом преподавателя (учителя), который должен быть достаточно сензитивным, эмпатийным, обладать педагогической рефлексией.
3) Увеличение возрастного диапазона приводит к изменению
когнитивной сложности в представлении об агрессивном человеке и других ролевых позиций. Наиболее глубокое познание образа
другого человека характеризует 17-летних девушек, у которых в
результате факторизации исходных данных было получено шесть
значимых факторов.
По данным социальных психологов, особенности протекания
социально-перцептивного процесса связаны с наличием эмпатии,
которая всё-таки более свойственна женщинам, так как действительно соответствует их природе. Но, по мнению А. В. Либина, социализация по-разному влияет на развитие эмпатии. Он считает,
что с течением времени женщины «разучиваются» быть эмпатийными, так как «слишком высокий уровень эмпатии затрудняет психологическую адаптацию, обязывая ко многому, и поэтому эмпатия не выгодна в личностном плане» [11, с. 285]. Данные нашего
исследования косвенно подтвердили это предположение.
Проведённое нами разделение испытуемых по возрастному и
половому признакам и последующий факторный анализ данных
полученных выборок позволил также выделить две группы испыту-
55
Коллективная монография
ПСИХОЛОГИЯ РАЗВИТИЯ СУБЪЕКТА
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СРЕДЫ
емых,показавших более высокий уровень восприятия другого человека. Так, на 17-летней выборке испытуемых-девушек было выделено шесть факторов, а у 30-летних испытуемых-мужчин – пять
факторов. Эти данные позволяют нам предположить, что, если в
юношеском возрасте более высоким уровнем развития самосознания обладают девушки, то с возрастом это соотношение изменяется: мужчины, по сравнению с женщинами, проявляют более высокие
показатели вербальной логики, чем в юности, большую когнитивную
сложность в восприятии окружающих явлений и объектов.
Сравнение полученных факторов у 17-летних девушек и 30-летних мужчин показывает, что в этих группах были выделены два
одинаковых фактора, названных нами «Независимость – Зависимость от других» и «Социальная нормативность». Правда, расположение ролевых позиций оказалось неодинаковым, что позволило по-разному трактовать смысл, который вкладывают в них
испытуемые. Для 17-летних девушек фактор «Независимость от
других» несёт в себе выраженную смысловую нагрузку «эмоциональная неустойчивость» или «фрустрированность», а для 30-летних мужчин – «стремление к самостоятельности». При этом образ
«агрессивный человек» в данных факторах является наиболее
значимым для 30-летних мужчин (1.68), чем для 17-летних девушек (0.70), что может указывать на принятие мужчинами для себя
именно такого способа взаимодействия с миром: энергичного, активного отстаивания своих прав, не обращая внимания на социальные условности и авторитеты. Для семнадцатилетних девушек
образ агрессивного человека является раздражительным и нетерпеливым. Можно предположить, что такое распределение ролей
обусловлено отношением испытуемым к жизненным проблемам,
встающим не только на их пути, но и на пути данных социальных
образов, когда многие потребности и желания не находят своего
разрешения в обыденной жизни. А в результате это приводит к состоянию эмоциональной неустойчивости. Причём, надо отметить,
что образ себя реальных испытуемые воспринимают даже более
эмоционально неустойчивым, чем образ агрессивного человека.
Фактор «Социальная нормативность», являющийся в выборке
17-летних девушек шестым, а у 30-летних мужчин четвёртым, совпадает в этих двух выборках по выделенным шкалам, указывая на
желательность, правильность, социальную пластичность некоторых особенностей поведения в обществе. Позиция «агрессивный
человек» и образы Я испытуемых в обеих выборках были отне-
56
сены на полюс, противоположный «Социальной нормативности».
Коллективная монография
При этом 17-летние девушки устанавливают меньшую дистанцию
между образами Я реального и «агрессивным человеком» (-1.40/
-1.21) по сравнению с 30-летними мужчинами (-0.88/-0.52), которые
воспринимают образ «агрессивного человека» как обладающего
менее выраженным, чем у них, нежеланием приспосабливаться к
требованиям окружающей действительности. Такое приписывание образам «Я реальное» и «Я в будущем» независимости взглядов, неконформности суждений, стремления «выйти за рамки»,
«нарушить границы» в выборке 30-летних испытуемых-мужчин
может в какой-то мере, на наш взгляд, указывать на боязнь потери
привычной социальной роли и самоопределения, на страх перед
увеличением зависимости от других с возрастом.
Как известно, проблема идентичности может быть выражена в
двух взаимосвязанных вопросах: «Кто я есть?» и «К какой группе я
принадлежу?». Две базисные эмоции, которые связывают с идентичностью, – это принятие и отвержение, которые для человека на
определённых стадиях развития «Я» равнозначны самопринятию
и самоутверждению. В нашем исследовании испытуемые, не принимая образ агрессивного человека на эмоциональном уровне,
отрицая наличие у себя агрессивных тенденций, тем не менее,
указывают на необходимость агрессивных черт в поведении для
успешной социальной адаптации в окружающем мире, самоутверждения в нём. Эти две пары эмоции контролируются такими
механизмами защиты, как отрицание и проекция.
Подводя итоги проведённого исследования, необходимо отметить:
1. Факт редкой согласованности во мнениях среди представителей разных возрастных групп и разной половой принадлежности по поводу представления об агрессивном человеке именно по
первому фактору «Враждебность – Дружелюбие», где он воспринимается враждебным, эмоционально холодным и одинаково неприемлемым с позиции Я-концепции испытуемых.
2. Представление об агрессивном человеке более однородно
в женской выборке испытуемых независимо от возраста: женщины-испытуемые дистанцируют образы «Я сам» и «Я через 15 лет» от
образа «агрессивный человек» по всем трём основным факторам,
что может быть обусловлено либо механизмом защиты, связанном
с половой детерминацией поведения в тех или иных ситуациях, поскольку женщины, обладая более выраженной эмпатией, тревожностью и чувством вины, подавляют открытую агрессию там, где мужчины её проявляют; либо с действием стереотипов понимания роли
женщин в обществе, где она считается более доброжелательной,
заботливой, а значит и неагрессивной по сравнению с мужчинами.
57
Коллективная монография
ПСИХОЛОГИЯ РАЗВИТИЯ СУБЪЕКТА
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СРЕДЫ
3. Представление об агрессивном человеке испытуемыми-мужчинами более сложно. Это отчётливо проявляется в распределении ролевых позиций во втором и третьем факторах, что указывает на определённую личностную значимость данного образа для
мужской выборки.
4. Особенность представлений об агрессивном человеке с установлением большой дистанции между ним и образом Я в женской
выборке, на наш взгляд, позволяет испытуемым-женщинам в какой-то степени избавить себя от сложной задачи «разведения
уровней оцениваемого явления» (А. В. Либин), в результате чего
происходит явное отрицание наличия у «агрессивного человека»
многих из выделенных в факторах черт личности, что, в свою очередь, неправомерно сужает их представление об этом образе.
5. Наличие уже в первом факторе гендерных различий в представлении об агрессивном человеке. Хотя все испытуемые указали на качество «старается защитить себя от других людей», но
наибольшую выраженность данная шкала получила в выборке
30-летних мужчин, что в сочетании с другими качествами, на которые мы уже указывали, может свидетельствовать о проявлении и
восприятии агрессии как защитной функции человека.
6. Возрастные и половые изменения когнитивной сложности в
представлении об агрессивном человеке, которые проявились в
том, что с возрастом у мужчин возрастает степень сложности восприятия образа другого человека, в то время как у женщин, наблюдается обратная тенденция – к сужению представлений об особенностях другого, в том числе и агрессивного.
В заключении приведем выделенные в ходе проведенного исследования стереотипные представления об агрессивном человеке. Так, для 17-летних юношей данный образ является очень
враждебным, склонным в своих поступках проявлять некоторую
несамостоятельность, стремящимся к доминированию над другими людьми. 20-летние юноши считают агрессивного человека также очень враждебным по отношению к другим людям и в том числе
к себе, но при этом он всё-таки самостоятельный, очень властный
и активный в своих действиях. Для 30-летних мужчин образ агрессивного человека несёт в себе также признаки очень сильной
враждебности по отношению к окружающим. Они отказывают ему
в самостоятельности, но не считают его и очень несамостоятельным; кроме того, «агрессивный человек» проявляет большую активность, стремясь доминировать над людьми, подчинять их себе.
58
При этом «агрессивный человек» не склонен приспосабливаться
Коллективная монография
к требованиям действительности, соответствовать социальным
нормам и весьма независим. Для 17-летних девушек образ-стереотип «агрессивный человек» выглядит следующим образом: очень
враждебно настроен по отношению к другим людям, низкая степень проявления несамостоятельности в поведении, высокий уровень активности, доминирования в отношениях с людьми. При этом
«агрессивный человек» не считает нужным адаптироваться к социальной действительности, не чувствителен к социальному одобрению и признанию, независим от других людей, не подчиняется социальным нормам и требованиям окружающей действительности.
Как видим, построенный испытуемыми образ «агрессивного человека» характеризуется определённой смысловой упорядоченностью, связанной с особенностями представления современного
«образа мира». Смысловая упорядоченность характеризует определённый, достаточно высокий уровень отражения действительности,
при котором объекты воспринимаются как неравнозначные. И если
для наших испытуемых образ «агрессивного человека» является
неприемлемым и даже враждебным с точки зрения нормы общественной жизни и взаимоотношений между людьми, это отнюдь не
означает его неприятия в иных личностных отношениях, в частности,
в отношении к деятельности – делового партнёрства, утверждение
себя в социальной иерархии, стремление к самодостаточности.
Таким образом, изученные нами представления об агрессии и
агрессивном человеке устойчиво внедряются в структуру личностных переживаний, обыденного сознания, стереотипов восприятия
окружающего мира и стереотипов поведения, оказывая неравнозначное влияние на формирование межчеловеческих отношений
современного общества в России. Наконец, изучаемые представления формируют устойчивое отношение общества к отдельной
личности современного россиянина, у которого нравственная
оценка образа агрессивного человека и агрессии не совпадают с
прогностической оценкой. Следовательно, нарастающее расслоение между нравственной и когнитивной оценкой образа агрессивного человека и личностной агрессивности позволяют прогнозировать углубление внутриличностного конфликта, так и усугубления
межличностных отношений в обществе.
Литература
1. Андреева Г. М. Психология социального познания. М.: Аспект
Пресс, 1997. 239 с.
Коллективная монография
59
ПСИХОЛОГИЯ РАЗВИТИЯ СУБЪЕКТА
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СРЕДЫ
2. Артемьева Е. Ю. Психология субъективной семантики. М.:
Изд-во МГУ, 1980. 128 с.
3. Асмолов А. Г. Психология личности. М.: Изд-во МГУ, 1990. 367 с.
4. Белецкая Ю. С. Исследование имплицитных теорий межличностных отношений в организационном взаимодействии // Психология субъективной семантики в фундаментальных и прикладных
исследованиях: материалы конференции, посвящённой 60-летию
со дня рождения Е. Ю. Артемьевой / отв. ред. Д. А. Леонтьев. М.:
Смысл, 2000. 147 с.
5. Бэрон Р. Агрессия / Р. Бэрон, Д. Ричардсон. СПб., 1997. 336 с.
6. Выготский Л.С. Психология. М., 2010. 1008 с.
7. Джерелиевская М. А. Установки коммуникативного поведения:
диагностика и прогноз в конкретных ситуациях. М., 2000. 191 с.
8. Завалишина Д. П. О системном строении когнитивных процессов / Д. П. Завалишина, Б. Ф. Ломов, В. Ф. Рубахин // Психологические проблемы переработки знаковой информации. М.: Наука,
1977. 286 с.
9. Леонтьев Д. А. Субъективная семантика и смыслообразование // Вестник МГУ. С. 14. Психология. 1990. № 3. С. 33–42.
10. Леонтьев Д. А. Личность: человек в мире и мир в человеке //
Вопросы психологии. 1989. № 3. С. 11–21.
11. Либин А. В. Дифференциальная психология: на пересечении
европейских и американских традиций. М., 2000. 549 с.
12. Майерс Д. Социальная психология. СПб., 1997. 688 с.
13. Московичи С. От коллективных представлений к социальным // Вопросы социологии. 1992. № 2. С. 82–95.
14. Мухина В. С. Возрастная психология: феноменология развития, детство, отрочество. М., 2000. 315 с.
15. Петренко В. Ф. Основы психосемантики. Смоленск, 1997.
396 с.
16. Петренко В. Ф. Психосемантика сознания. М.: Изд-во Моск.
ун-та, 1988. 208 с.
17. Раттер М. Помощь трудным детям. М., 1987. 424 с.
18. Толстова Ю. Н. Измерение в социологии. М., 1998. 250 с.
19. Шихирев П. Н. Современная социальная психология. М.,
1999. 448 с.
60
Коллективная монография
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]