Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.3 общественная мысль России второй четверти XIX – начала XX в.
.pdf
Глава 6. Права и свободы человека 291
культурные привычки, что даже идейный борец за свободу может, незаметно для себя самого, проявлять склонность к произволу и тирании, как продукт воспитавшего ее бесправия и насилия»1. Выходом
из тупика могло стать торжество правовых принципов в организации
общества и власти. Это подразумевало готовность к компромиссу
с обеих сторон, в результате которого должны были переродиться как
социум, так и государственные институты.
Партии демократических реформ, мирного обновления исходили
из необходимости широких преобразований при сохранении политических институтов, которые бы обеспечили преемственность власти:
монархии, унитарного государственного устройства. Функции законодательного собрания следовало значительно расширить, предоставив ему возможность контролировать правительство. При этом
в политических программах проводилась мысль о необходимости
верхней палаты законодательного собрания, которая была бы полезным коррективом излишнему демократизму нижней2.
Должно было переродиться и общество, которому следовало отвергнуть принцип национального, конфессионального и сословного
неравноправия. Оно должно было стать открытой системой, чуждой
сегрегации, часто проявлявшейся в Российской империи. По словам Е.Н. Трубецкого, бюрократический режим ставил своей целью
«сковать жизнь цепями, надеть на нас крепкий намордник, рассадить
нас по клеткам и к каждой клетке приставить по городовому, чтобы мы не шевелились и не сообщались друг с другом. Это – путь
самодержавия, тот путь, по которому идет правительство. Но не
таков наш путь. Мы думаем, что железом и кровью можно создать
не мир, а только построить плохую, ветхую кутузку для русского
обывателя: она развалится от первого выстрела японской или иной
пушки. Этот путь нами уже испытан: он ведет к Цусиме, а после
нее – к революции»3.
Причем общество могло стать гражданским, лишь пройдя весь
путь, обусловленный спецификой национального развития. Равенство в гражданских и политических правах невозможно было достигнуть в кратчайшие сроки. Это идеал, который не мог быть в полной
мере воплощен в жизнь в силу различных способностей людей и их
1
Ефремов И.Н. Письмо в редакцию газеты «Страна» // Партии демократических
реформ, мирного обновления, прогрессистов: Документы и материалы, 1906–1916 гг.
С. 88.
2
Программа Партии демократических реформ // Там же. С. 21.
3
Трубецкой Е.Н. Идейные основы Партии мирного обновления // Там же.
С. 119–121.
292
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
имущественного положения. Однако к нему следовало стремиться,
учитывая при этом социальные и политические реалии современности. Так, в Партии демократических реформ были определенные
сомнения относительно распространения на женщин права участия
в выборах в законодательное собрание, как по причине практически тотальной необразованности женского населения, так и в силу
имевшихся предрассудков в широких слоях населения. Это можно
было допустить лишь при сохранении верхней палаты, которая бы
формировалась исключительно мужским населением страны. Также
предполагалось сохранить имущественный ценз для участия в выборах в органы местного самоуправления1. Аналогичной позиции
придерживалась и Партия мирного обновления, которая, помимо
всего прочего, отстаивала непрямые, двухступенчатые выборы в законодательное собрание от негородского населения России2. Как
писал М.М. Ковалевский, «личная свобода всех не значит еще участие любого гражданина в политической власти, права его выбирать
и быть выбранным в законодательную камеру; иначе ее следовало бы
признать за несовершеннолетними и женщинами»3.
Увеличение числа избирателей и прерогатив представительного
собрания не должно было стать причиной установления охлократии – власти толпы, «наихудшей формы правления». Участвовать
в управлении должны лишь те, кто к этому в той или иной мере был
подготовлен. Демократизация избирательного законодательства неизбежно должна была предваряться распространением образования
среди населения. «Сопоставляя теоретические положения учения об
избирательном праве с данными жизни и не отрицая принципиально
справедливости всеобщего, прямого, равного и тайного голосования,
мы не можем, однако, не констатировать, что немедленное проведение этого требования в полном его объеме может дать результаты, не отвечающие цели истинного, народного представительства.
Если многие высококультурные государства не приняли до сих пор
этой избирательной системы вследствие политических соображений, то к проведению ее в России имеются непреодолимые препятствия: в малой культурности населения, 80 % которого неграмотны,
в огромных расстояниях при слабой населенности, в совершенной
неподготовленности сельского населения к политической жизни
1
Программа Партии демократических реформ // Там же. С. 21.
2
Программа Партии мирного обновления // Там же. С. 66.
3
Ковалевский М.М. Политическая программа нового союза народного благоден-
ствия. С. 38.
Глава 6. Права и свободы человека 293
и в полной невозможности, в силу этого, правильной предвыборной
агитации»1.
Наличие общественной иерархии – обязательная характеристика любого социума. При анализе того или иного общества наиболее
показательны критерии, позволяющие определить статус человека.
Прогрессисты считали, что общество в условиях гражданского равноправия должно быть дифференцировано в соответствии с экономическим положением различных социальных групп. Его внутренняя организация должна быть классовая, а не сословная. Прежняя
структура общества признавалась архаичной и не соответствовавшей требованиям временем2. Лидирующие позиции должны были
занять основные производители страны: земледельцы и предприниматели3. Это изменение способствовало бы оздоровлению всей
политической жизни, целью которой становилось удовлетворение
насущных потребностей населения, а не самосохранение отжившего режима или же реализация теоретических построений группы
интеллектуалов.
Гражданское общество в программе «Союза 17 октября». Партия
октябристов представляла правое крыло русского либерализма4. По
словам А.И. Гучкова, «“Союз 17 Октября” исторически вышел из
рядов либеральной земской оппозиции, которая в борьбе с административным гнетом и реакционными элементами отстаивала права
самоуправления и скромные культурные начинания. Эти же силы
принимали участие в манифестациях, которые привели в 1905 к разрешению политического кризиса, может быть, именно их присутствие и придало внушительность этим манифестациям, обеспечив им
успех»5. «Союз 17 Октября» выступал за системную модернизацию
1
Программа Партии мирного обновления // Партии демократических реформ,
мирного обновления, прогрессистов: Документы и материалы, 1906–1916 гг. С. 63–64.
2
Документы съезда прогрессистов // Там же. С. 299.
3
Там же. С. 285.
4
Как заявлял М.А. Стахович на первом учредительном съезде партии: «“Союз
17 октября” открыто и резко отграничил себя с обоих флангов. Мы одинаково не сочувствуем и революции и реакции: нам одинаково кажутся незаконными, как насильственные революционные действия, так и ломка со стороны правительства основных
начал Манифеста 17 Октября» (Шипов Д.Н. Воспоминания и думы о пережитом. М.,
2007. С. 421).
5
Партия «Союз 17 октября». М., 2000. Т. 2. С. 85. Октябристы гордились своим
земским происхождением. В частности, Е.П. Ковалевский говорил: «Враги Третьей
Думы усердно повторяли: “Это не законодательное, а просто больше земское собрание”. В этом много правды, но я не вижу, чем такая правда может быть оскорбительна. Если Государственная дума является вместе с тем “земской” Думой, то это лишь
естественное развитие от частного к общему, переход от местного хозяйства к государ-
294
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
России, которая бы произошла путем эволюционной трансформации
традиционных социальных и политических институтов. А.И. Гучков
утверждал, что целью октябристов было возвести «мост от прошлого
русской жизни к лучезарному будущему. Мы хотели в будущее перенести по этому мосту то, что было истинно ценного в нашей истории. Перенести те святыни, которыми жили наши предки и благовея
перед которыми они создали великое государство»1. Это было возможно лишь при условии тесного взаимодействия общества и власти, которая, повинуясь инстинкту самосохранения, осознала бы необходимость коренных преобразований. Наиболее значимые из них:
введение политических и правовых гарантий прав человека, декларированных Манифестом 17 октября 1905 г., установление конституционного строя вместо архаичной, полностью себя дискредитировавшей бюрократической системы управления2.
ственному. Расширение масштаба несравненно легче и удобнее, чем сопоставлять план
совсем без масштаба или применительно к чужой у нас не употребимой мерке» (Народное образование и церковное достояние в III Государственной думе. Речи, доклады
и статьи Е.П. Ковалевского. СПб., 1912. Ч. 1. С. 55–56).
1
Партия «Союз 17 октября». Т. 2. С. 378.
2
Значимым импульсом для организационного сплочения новой силы стал как
раз Манифест 17 октября 1905 г., который благодаря своей неоднозначности способствовал консолидации различных общественных кругов, готовых к конструктивному
диалогу с властью. В «Союзе 17 октября» превалировала интерпретация Манифеста
17 Октября как конституционной хартии, давшей начало новому государственному
строю России. Вместе с тем, эта точка зрения не была единственной. «Левое крыло
нашего союза предпочитает называть новое государственное устройство России умеренной конституцией. Правое крыло видит в нем видоизмененное самодержавие в его
дальнейшей эволюции. Одно несомненно для тех и других и для всякого: не ложны
слова манифеста 20 февраля (1905. – К.С.), что “произошло великое преобразование в государственном строе нашего отечества”», – говорил Д.А. Олсуфьев 21 марта
1906 г. на собрании «Союза 17 октября» (ОПИ ГИМ. Ф. 164 Оп. 1. Д. 54. Л. 32 об.).
Один из лидеров левого крыла партии, Н.А. Хомяков, называл себя «конституционалистом по Высочайшему повелению». Хомяков был принципиальным сторонником
упрочения положения нижней палаты как государственного учреждения. Для этого
считал необходимым сформировать думское большинство, поддерживавшее установившийся конституционный порядок в России. Причем это должно было послужить
не торжеству неких отвлеченных начал, а конструктивной законотворческой работе
депутатов. По мнению Хомякова, практика – мерило истины. Политический строй
определяется не формально установленным конституционным принципом, а реальной расстановкой сил в обществе, способностью депутатов к законотворческой деятельности, их авторитетом в стране. «Споры о неограниченности или ограниченности
власти монарха, о конституции или самодержавии, мне, признаться, кажутся игрой
слов. У нас имеется Манифест 17 октября. В Основных законах у нас ясно сказано,
что никакой закон не может воспринять силы без одобрения Государственной думы.
Что значит при таком положении вещей утверждение, что власть монарха неограниченна? Это лишенное всякого содержания слово!.. Возьмите опять-таки Англию.
У англичан нет писаной конституции. Значит ли это, что и по отношению к Англии
Глава 6. Права и свободы человека 295
В рамках идеологических установок октябристов, гражданское
общество – не абстрактный идеал, реализуемый лишь при соблюдении многочисленных условий, это прежде всего набор качеств современного социума, способного формулировать свои требования
перед властью и отстаивать их. При этом вовсе необязательно, чтобы
каждый гражданин был способен к такому диалогу с правительством:
гражданское общество обусловливается качественными, а не количественными показателями. Это позволяло октябристам утверждать, что гражданское общество в России в начале XX в. находилось
в состоянии становления и уже заставило власть считаться с собой.
Земства, дворянские собрания, биржевые комитеты, продемонстрировавшие способность к самоорганизации и защите своих интересов,
успешно выполняли его функции1.
Соответственно, гражданское общество в России должно было
продолжить свое эволюционное развитие, которое исключало демонтаж сложившейся системы социальных отношений. Идеологические
построения «Союза 17 Октября» предполагали, что гражданское
общество возникнет на основе традиционного, используя все свойственные тому горизонтальные связи, объединявшие людей хотя
бы по сословному принципу. Этот процесс мог быть только эволюционным и поступательным, чьи особенности обусловливались сложившимися обстоятельствами. На III съезде «Союза 17 Октября»
В.И. Герье утверждал: «Было бы роковым заблуждением воображать,
что можно вводить в страну политическую свободу, когда народная
масса лишена самого элементарного гражданского права, права личной собственности на свою землю, что можно желать бессословной
волости, когда большинство сельского люда обречено составлять
особую касту, касту людей, прикрепленных землей к общине»2!
Точно так же и гражданские права человека следовало соразмерять с существующей конъюнктурой. Было бы опасно отказывать государству в праве использовать репрессивный аппарат в борьбе с революционными эксцессами, которые сами по себе часто ущемляли
можно сказать, что власть монарха там неограниченна? а ведь у нас на бумаге написано то, что в Англии на бумаге не написано. С моей точки зрения этот вопрос тесно
связан с вопросом о Думе. Будет Дума авторитетна – у нас самодержавия не будет.
Дума не будет авторитетна, народ не увидит в ней пользы для себя – и самодержавие
окрепнет» (У Н.А. Хомякова // Речь. 1909. № 254. 16 сентября). При всех различиях
во взглядах октябристы соглашались с тем, что перед Россией стояла двуединая задача системной модернизации страны при сохранении своеобразия свойственных ей
ценностных ориентиров.
1
Партия «Союз 17 октября». Т. 2. С. 427.
2
Там же. С. 81.
296
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
свободу личности. Октябристы провозглашали принцип свободы совести, однако при этом настаивали на сохранении господствующего
положения за православной церковью, являющейся определяющим
фактором русской культуры. Она должна была сыграть важную роль
и в становлении институтов гражданского общества, возродив соборное начало в своей организации. Так, член ЦК «Союза 17 Октября»
Л.А. Камаровский на III съезде партии заявлял: «Наше государство
как государство христианское должно оказывать христианству особое покровительство, так как начало христианской религии – главная опора человеческих законов и основа гражданского порядка. Как
в государстве русском, Греко-восточному православию должно быть
предоставлено первенствующее и господствующее положение, так
как православная вера исторически связана с судьбами русского государства и составляет основу миросозерцания огромного большинства русского народа»1.
Важнейшим институтом складывавшегося гражданского общества было земство, которое следовало реформировать, расширив сферу его компетенции, создав волостные и поселковые органы местного
самоуправления. Октябристы также настаивали на демократизации
земских учреждений, однако сохраняли при этом цензовые ограничения для участия в выборах, т. к. местное самоуправление есть
прежде всего представительство имущественных, хозяйственных
интересов. «Всеобщее избирательное право имеет свое оправдание
в государственных выборах, – утверждал в 1909 г. на III съезде партии князь А.Д. Голицын. – Не то в земском самоуправлении: основание последнего составляет самообложение, и если бы мы допустили
к земской урне все население в независимости от платежа земских
сборов, самообложение скоро превратилось бы в инооблажение.
Итак, избирательные права населения в земстве должны быть ограничены признаком платежа земского налога или, что то же, основаны
на цензе»2.
Отношения между обществом и властью октябристами моделировались принципиально иначе, чем кадетами. Авторы программы
«Союза 17 Октября» исходили из необходимости партнерства власти и общества, которые сохраняли некоторую свою обособленность.
Общество получало от правительства гарантии соблюдения прав человека, власть, в свою очередь, ограничивала вмешательство общественных представителей в политическую сферу. Это была явная
1
Партия «Союз 17 октября». Т. 2. С. 100.
2
Там же. С. 167.
Глава 6. Права и свободы человека 297
отсылка к опыту славянофильских построений, исключавших противоречия между властью и обществом в силу того, что их интересы
лежали в разных сферах и редко пересекались. Будучи по большей
части конституционалистами, октябристы, тем не менее, не считали
возможным полностью подчинять власть диктату общественного
мнения. По этой причине они были сторонниками т. н. дуалистической монархии, которая предоставляла правительству известную
самостоятельность в принятии решений. Монархия, отрешенная от
каких-либо групповых интересов, способствовала консолидации
общества вокруг единых принципов и государственных нужд, удовлетворение которых часто было несовместимо с корыстными побуждениями отдельных классов и сословий. «Являясь в народном сознании по-прежнему воплощением государственного единства, служа
неразрывной связью преемственно сменяющихся поколений, священным стягом, вокруг которого в минуту грозной опасности собирается народ русский, монархическое начало отнынe получает новую
историческую миссию величайшей важности. Возвышаясь над бесчисленными частными и местными интересами, над односторонними
целями различных классов, сословий, национальностей, партий, монархия именно при настоящих условиях призвана осуществить свое
предназначение – явиться умиротворяющим началом в той резкой
борьбе, борьбе политической, национальной и социальной, для которой открывается ныне широкий простор провозглашением политической и гражданской свободы»1.
Представители гражданского общества – депутаты – в этом случае выступали в качестве партнеров администрации, отстаивая
посредством правовых механизмов интересы своих избирателей.
Парламентская процедура самим фактом своего наличия принципиально меняла как характер политической системы, так и особенности функционирования социальных институтов. Она создавала
инструментарий общественной экспертизы законопроектов, заметно
расширяла число граждан, активно участвовавших в их разработке и,
соответственно, способствовала самоорганизации населения. Долговременное существование представительных учреждений делало их
привычными как для администрации, так и для общества и, соответственно, укорененными в политическую жизнь страны. По словам А.И. Гучкова, «выкован молот, который в тяжелой работе пересоздает все условия русской жизни и выкует правовой строй. Мы
1
Программа «Союза 17 октября» // Партии демократических реформ, мирного
обновления, прогрессистов: Документы и материалы, 1906–1916 гг. С. 61.
298
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
верим в естественную эволюцию этой новой формы. Рядом с писаной
конституцией постепенно нарастает обычное право»1.
Однако октябристы отрицали необходимость установления прямой ответственности правительства перед представительным учреждением. Иными словами, они резко выступали против парламентаризма, предполагавшего формирование кабинета министров
большинством законодательного собрания. Член ЦК партии «Союз
17 Октября» Л.А. Камаровский писал: «Менее всего применим парламентаризм к России. При громадности ее территории, разнородности населяющих ее и между собой враждующих племен, при искусственно разжигаемой ныне вражде классов, окруженная с востока
и с запада могучими империями, Россия нуждается в крепкой и независимой, конечно, действующей в пределах закона монархической
власти»2. Парламентаризм мог бы иметь место лишь при наличии
высокоразвитых партийных структур, которые, по мнению октябристов, в стране отсутствовали. «Слишком не совершенен наш избирательный закон; очень низок уровень нашего политического сознания
и образования; тактика большинства наших партий крайне не терпима и не разборчива»3. Лишь партии общенационального масштаба
могли проводить политику во имя решения государственных, а не
частных задач. В условиях же России Дума неизбежно становилась
представительством сословных, имущественных, национальных,
конфессиональных интересов. Она отражала бы точку зрения не
1
Партия «Союз 17 октября». Т. 2. С. 85.
2
Камаровский Л.А. О парламентаризме // Голос Москвы. 1906. № 2. 30 декабря.
С. 2.
3
Там же. С. 2. Граф Л.А. Камаровский был сторонником формирования институтов правового государства на основе исторически сложившейся политической традиции России. Попытка формирования системы управления без учета опыта прошлого
могла иметь катастрофические последствия. По мнению Камаровского, стабильность
политического режима обеспечивалась не формальным правовым актом, а традицией,
силой привычки, многочисленными прецедентами. Прерывание развития ставило под
вопрос легитимность политической системы. Поэтому формирование конституционного государства не могло быть одномоментным. «Мы должны твердо помнить урок,
преподаваемый нам всей политической историей Запада: конституции не водворяются
силой, не даются односторонне. Они приобретаются и усваиваются дружными усилиями самого общества» (Есть ли у нас конституция или нет // Голос Москвы. 1906. № 1.
23 декабря. С. 2). Сама идея поступательного конституционного развития, по мнению
Камаровского, исключала возможность осуществления в России принципов парламентаризма, который бы обозначал окончательную победу революции над монархическим началом. Камаровский считал, что России в 1905 г. удалось достичь консенсуса, который позволил перейти к конституционной модели управления, не разрушая
основы исторической власти. Кроме того, по его мнению, парламентаризм был и по
прагматическим соображениям неприемлем для страны.
Глава 6. Права и свободы человека 299
теоретически сконструированного гражданского общества, а исторически сложившегося в России социума, который был готов к взаимодействию с властью во имя решения общей задачи системной
модернизации страны. Несмотря на его традиционную структуру, он
соответствовал задачам, стоявшим перед гражданским обществом,
и нуждался в представительном строе, при установлении которого
следовало учитывать его особенности.
Помимо этого, парламентаризм обозначал разрыв со сложившейся в России политической традицией, отказ от эволюционного пути
развития в пользу революционных изменений. По словам В.И. Герье, «Россия по своей исторической формации и преданиям, по
своей географической обширности и по своему этнографическому
составу, включая в себя народности, ей враждебные, и народности
малокультурные, – нуждается в последовательной, твердой внутренней политике, независимо от речей случайных ораторов, от сделок
в “кулуарах” и от случайного блока партий; а тем более в настоящее
время, когда страна глубоко взволнована не столько политическими
идеями, сколько социальными интересами; когда сотни тысяч людей
пользуются нравственным расслаблением общества для дикого разбоя, когда сотни интеллигентных людей одержимы эпидемической
манией, напоминающей самые темные изуверства религиозного сектантства, манией, проявляющейся в человеческих жертвоприношениях перед кумиром и в диком мученическом самоистреблении. При
таких условиях всякое партийное правительство только ухудшило
бы дело: в руках крайних партий оно повело бы даже невольно к поощрению иллюзий, к еще большему разгару страстей и содействовало бы всеобщему разложению; в руках же искренних либералов оно
оказалось бы бессильным или впало бы в противоречие со своими
принципами»1.
«Да, попытка октябризма примирить эти две вечно враждовавшие
между собою силы – власть и общество – потерпела неудачу, – констатировал А.И. Гучков на совещании “Союза 17 Октября” в ноябре
1913 г. – Но был ли октябризм ошибкой, исторической ошибкой, которую можно было бы поставить в вину русскому обществу и, в частности, нам, его творцам? Виноваты ли мы в том, что, поддаваясь
естественному оптимизму, навеянному на нас эпохой, мы поверили
обещаниям власти, облеченным в торжественную форму государ-
1
Открытое письмо Александру Ивановичу Гучкову от профессора В.И. Герье //
Российские либералы: кадеты и октябристы: Документы, воспоминания, публицистика. С. 141.
300
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
ственных актов? Наш оптимизм потерпел поражение. Но ведь вся
история этих годов есть одна цепь неудач и поражений»1.
* * *
Значимое место проблематики гражданского общества в программах партий либеральной ориентации объясняется их готовностью
и способностью участвовать в политическом процессе в условиях
конституционной системы управления. В сущности, проблема формирования гражданского общества в значительной мере и сводится
к созданию правовых и институциональных механизмов, позволяющих социуму быть самостоятельным и определяющим фактором
политической жизни. Выборы, парламентские средства борьбы – необходимые условия существования как гражданского общества, так
и либеральных партий. Закономерно, что последние в отличие от леворадикальных и правомонархических организаций оказались наиболее подготовлены к работе в представительных учреждениях.
При этом в либеральной среде существовали разногласия относительно интерпретации феномена гражданского общества в России.
Можно выделить две крайние точки зрения. Кадеты настаивали на
необходимости преобразования всей системы социальных и правовых отношений, в результате чего общество стало бы союзом равноправных граждан, участвующих в политической жизни страны.
Октябристы же исходили из убеждения, что в России начала XX в.
гражданское общество уже находилось в состоянии становления
и именно оно сыграло ключевую роль в переходе страны к конституционной форме правления. Процесс его формирования носил эволюционный характер, предполагавший «перерождение» традиционных,
исторически сложившихся социальных институтов.
Разнообразие трактовок во многом предопределялось необходимостью решения двух во многом противоречащих друг другу задач:
адаптации западноевропейских моделей к российским условиям
и преодолении архаики русской жизни. Иными словами, предстояло
найти гармоничное соотношение традиции и инновации. В сущности,
это ставило отечественного интеллектуала перед необходимостью
определения перспектив модернизационного проекта России. Отношение к проблематике гражданского общества в программах политических партий в этом смысле весьма показательно. В нем сказывается партийное видение перехода социально-политической системы
страны в принципиально новое качество. Знаменательно, что право-
1
Партия «Союз 17 октября». Т. 2. С. 434.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]