Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.3 общественная мысль России второй четверти XIX – начала XX в.
.pdf
Глава 6. Права и свободы человека 271
ся закрепить признанные за населением гражданские свободы, но
ограничить их определенными рамками1.
Отношение к свободе личности министра народного просвещения И.И. Толстого, выступавшего за ограждение прав и интересов
личности от посягательств и обращение к услугам государства только в случае крайней необходимости, когда «сил отдельных лиц или
общественных организаций не хватает для осуществления справедливых и законных желаний граждан для удовлетворения их неотложных потребностей»2, было для бюрократического мировоззрения
исключением из общего правила.
Наиболее целостная и последовательная программа реализации
прав и свобод личности имелась у П.А. Столыпина, однако и она предусматривала расширение государственного участия в осуществлении
прав и свобод российских подданных посредством создания новых
контролирующих инстанций и ужесточения надзора центрального
правительства за местной администрацией3.
В существенно большей мере, чем высшие правительственные
сановники, приверженцами охранительно-полицейских принципов
управления оставались российские губернаторы. Призванные воплотить в жизнь правительственную концепцию свобод личности, они
были нацелены на то, чтобы предотвращать злоупотребления дарованными свободами и противодействовать потенциальным угрозам
от осуществления свобод. В большинстве своем представители центрального управленческого звена рассматривали свободы личности
как уступку, на которую власть решилась под давлением революции.
Идея революционных законов о свободах (временных правил) виделась им в соединении общественного и государственного интересов:
осуществлении свобод в условиях строгого государственного контроля. Требование времени они усматривали в том, чтобы дать выход
новым общественным силам и настроениям и в то же время ввести
их в законное русло, обезопасить от злоупотребления ими для разрушительных целей4.
1
Там же. С. 527.
2
Воспоминания министра народного просвещения графа И.И. Толстого. 31 октя-
бря 1905 г.–24 апреля 1906 г. М., 1997. С. 240–241.
3
Туманова А.С. «Отечество наше должно превратиться в государство правовое»:
кабинет П.А. Столыпина и разработка закона о свободе союзов // Российская история. 2012. № 2. С. 126–138.
4
Последний тезис взят из отзыва киевского губернатора П.Н. Игнатьева на изданный 4 марта 1906 г. в форме временных правил правовой акт об обществах и союзах:
Киевский губернатор П.Н. Игнатьев – министру внутренних дел 21.10.1907 г. // РГИА
272
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
Исходя из убеждения о неподготовленности России к гражданской свободе, порождавшей под легальным прикрытием конституционных законов революционную смуту, представители исполнительной власти стремились ограничить возможности пользования
ею. Одним из бывших в ходу аргументов являлось несоответствие
законов о свободах менталитету российского населения. На неприспособленность населения страны к обладанию гражданскими свободами указывал самарский губернатор В.В. Якунин. Свобода союзов,
по его убеждению, была абсолютно противопоказана российскому
населению, которое в силу низкого гражданского самосознания – недостаточного развития «чувств меры и законности», «полном почти
отсутствии чувств взаимоуважения» не могло ей правильно распорядиться. «Возникнув «в момент разгара революционной агитации, как
один из ее приемов», свобода союзов, резюмировал он, представляла
серьезную опасность для страны1. Акты о свободах губернаторы оценивали с позиций задач охраны существовавшего в России до 1905 г.
правопорядка.
Итак, представление о правах и свободах человека разрабатывалось в общественной мысли России на протяжении XIX в., однако
наиболее интенсивно в начале XX столетия, в условиях проводившейся конституционной реформы. В ту пору права и свободы человека стали важным политическим лозунгом, переросшим в общественную кампанию и ставшим ее лейтмотивом. Увлеченность общества
формулированием конституционной идеологии сделала права человека сердцевиной общественных дискуссий. В необходимости их обеспечения и гарантирования, а также ограничения претензий государства на выражение интересов подданных не сомневались политики
ни либеральной, ни социалистической ориентаций, ни представители различных профессиональных групп российской интеллигенции.
Утверждению представления о правах и свободах как о неотъемлемых атрибутах формирующегося российского гражданина, неприкосновенных для государства, немало способствовали российские либеральные ученые и общественные деятели.
В дебатах о правовом и конституционном государстве начала
XX в. требования прав и свобод служили своего рода программойминимум, которые объединяла представителей различных политических организаций. Детальное перечисление и описание прав чело-
(Российский государственный исторический архив). Ф. 1284. Оп. 187. 1907. Д. 129(б).
Л. 93.
1
Самарский губернатор В.В. Якунин – министру внутренних дел 16.10.1907 //
Там же. Л. 17.
Глава 6. Права и свободы человека 273
века присутствовало в программах либеральных и социалистических
партий, в протестных акциях и кампаниях, которые организовывали
силы, находившиеся в оппозиции к существующему политическому
режиму.
Права человека объединяли политических сторонников и разъединяли политических противников. Для либеральных политических
деятелей и ученых они выступали безусловной ценностью, а консерваторы смотрели на них как на ценность относительную, умозрительную для России и весьма опасную в условиях революции и ослабления монархии. В силу сословного характера российского общества
и отсутствия правового равенства не все права получали одинаковое
общественное признание. Неприкосновенность частной собственности, равенство перед законом представителей различных национальных меньшинств (поляки, евреи), конфессиональных групп (старообрядцы, сектанты и др.) и полов (женские права) признавались
далеко не всеми политическими силами. По мере развития в России
института гражданства, приходящего на смену подданству, понятие
прав человека стало трансформироваться в общегражданское.
Осуществлению прав и свобод личности в позднеимперской России препятствовали многие обстоятельства ее политико-правовой
жизни. Сохранявшиеся патерналистские традиции в отношениях государства и общества обеспечивали приоритет публичной власти над
личностью и ее правами, порождали неразвитость публичной сферы.
Вместе с тем закрепление прав и свобод человека в качестве ключевой идеи общественной мысли и основополагающего требования
конституционного движения создавало новую реальность.
Процесс утверждения прав и свобод человека в российской общественной мысли и конституционном движении был прерван в октябре 1917 г. В программной работе августа–сентября 1917 г. «Государство и революция» лидер большевиков В.И. Ленин отвергал такие
классические демократические институты, как парламентаризм и общегражданские свободы; он выступал за переход от буржуазного государства к диктатуре пролетариата1. В октябрьской статье 1917 г.
«Удержат ли большевики государственную власть?» Ленин конкретизировал новую конструкцию власти, предлагая передать власть
«пролетариям и беднейшим крестьянам, против буржуазии... чтобы
сломить ее сопротивление»2. Возглавляемая Лениным РКП(б) взя-
1
Цит. по: Сервис Р. Ленин // сост. Э. Актон, У.Г. Розенберг, В.Ю. Черняев. Крити-
ческий словарь Русской революции: 1914–1921. СПб., 2014. С. 145.
2
Из статьи Н. Ленина «Удержат ли большевики государственную власть?»
(«Просвещение») // Революция 1917 года глазами современников: в 3 т. / ред.-сост.
274
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
ла курс на ограничение гражданских свобод. Произошедшая в ноябре 1917 г. замена подданства институтом гражданства и ликвидация
сословий к равенству и равноправию граждан не привели. На смену
сословному делению пришло неравенство по признаку классовой
принадлежности. В Конституции РСФСР 1918 г. трактовки прав человека приобрели классовый характер. Предоставление гражданам
республики Советов политических и личных прав было обусловлено
требованием их лояльности к новой власти.
6.2. Гражданское общество в программах
политических партий
Проблематика гражданского общества не была предметом особого
рассмотрения в русской политической мысли начала XX в. Присущий
ей этатизм выдвигал на первый план вопрос о власти; все прочее имело для нее сугубо вторичное значение. Это было характерно даже для
либералов, рассматривавших социальные, экономические проблемы
через призму правового государства. Однако использование концепта гражданского общества не будет навязыванием идеологическим
построениям начала XX в. не свойственных им смыслов. Напротив,
оно позволит выявить скрытые и вместе с тем базовые элементы программных документов политических партий, т. к. решение проблемы
власти возможно лишь в тесной связи с проблемой социума.
Само функционирование развитой многопартийной системы
предполагает наличие институтов как правового государства, так
и гражданского общества. Следовательно, проблематика гражданского общества неизбежно становится важным сюжетом программы
политической партии. Решение этого вопроса имеет принципиальный характер для любого идеологического конструкта, т. к. оно обусловливает видение перспектив диалога между властью и обществом,
понимание самой природы власти и, соответственно, места данного
объединения в сложившейся политической системе.
Любая партия, вынужденная отстаивать свое право на существование, вольно или невольно становится защитницей ценностей
гражданского общества, предполагающих плюралистичную политическую среду и институционально оформленное взаимодействие
правительства и граждан. Показательно, что проблема создания благоприятных условий для развития гражданского общества рассма-
В.В. Журавлев: М., 2017. Т. 3: Октябрь 1917 – январь 1918 г. С. 81.
Глава 6. Права и свободы человека 275
тривалась не только либералами, но и в программах правомонархических и леворадикальных организаций России начала XX в. И те,
и другие ставили вопрос о расширении правового поля применения
частной или общественной инициативы. Иными словами, они выступали за юридические гарантии гражданских прав человека, которые должны были устранить опасность государственного произвола.
Помимо этого, абсолютное большинство политических партий, даже
занимавших консервативные позиции, в высшей степени критично
оценивало бюрократическую модель управления и отстаивало необходимость правовых или же «надправовых» механизмов общественного контроля над администрацией.
Так, избирательная платформа Союза русского народа, принятая
в сентябре 1906 г., включала положение о гражданском равноправии
всех российских подданных, за исключением евреев1. В избирательной платформе Союза русского народа, составленной перед выборами во II Думу, говорилось: «Свободы, дарованные по воле монаршей,
Манифестом 17 Октября 1905 г. ко благу русского народа, должны
быть ограничены законами, ограждающими личность, общество и государство от злоупотреблений или частных лиц и нарушений их со
стороны должностных лиц и учреждений, выразятся ли эти нарушения в превышении или в бездействии власти»2. Представители
консервативных партий и политических организаций разрабатывали проблематику самоорганизации русского общества, которое, по
их мнению, должно было сохранить исторически сложившуюся сословную структуру и возродить традиционную для христиан форму
объединения – церковный приход. Один из идеологов русского консерватизма С.Ф. Шарапов писал: «Древняя русская земщина, городская и сельская, имела своей первой ячейкой приход, своими вожаками – из народа вышедшее излюбленное и выборное духовенство.
Приход был живой церковной, административной и политической
единицей, истинной хранительницей национальных и государственных традиций, чистоты веры и народного духа. В приходе среди тесного соседства упразднялась в земском деле сословность, и когда был
нужен истинно любимый народом умный и самоотверженный стоятель за мирские интересы, церковная община называла его в своей
среде без труда и ошибки»3. По мнению Шарапова, у прихода было,
1
Правые партии: Документы и материалы, 1905–1910. М., 1998. Т. 1. С. 191.
2
Там же. С. 278–279.
3
ОПИ ГИМ (Отдел письменных источников Государственного исторического
музея). Ф. 2. Оп. 1. Д. 26. Л. 9 об.
276
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
по крайней мере, три серьезных преимущества как формы традиционной для России самоорганизации общества. Во-первых, на уровне
прихода все друг друга хорошо знали, и, соответственно, избирали бы
не ловких политиков, а наиболее достойных сограждан. Во-вторых,
избирательное собрание в церкви неизбежно отличалось бы особой
атмосферой, которая исключала какую-либо демагогию. В-третьих,
в церковном приходе «беспочвенная интеллигенция» оказывалась
бы на периферии общественной жизни. «Пока народ еще церковен,
он никому не дастся в руки, наоборот, тотчас же сам заберет в руки
всех ныне им помыкающих или желающих поговорить»1.
Многие правые силы, прибегая к славянофильской аргументации, настаивали на необходимости представительного собрания,
которое способствовало бы единению царя и народа. В программе
Русского народного союза имени Михаила Архангела утверждалось: «Народившийся в виде средостения между царем и народом
его сонм чиновников, склонных иногда к произволу, а позднее усиленно развивавшаяся крамола – способствовали отдалению царя
от народа. Для заполнения разорвавшейся непосредственной связи
державного законодателя с управляемым народом, великодушною
волей государя, установлен постоянный призыв в Государственную
думу “выборных” людей от коренного народа русского и населения
русских окраин»2.
Схожие вопросы становились предметом обсуждения и левых
радикалов. В программе социал-демократов в числе ближайших политических задач назывались установление демократической республики; введение всеобщего, равного, тайного и прямого голосования
в законодательное собрание; расширение сферы компетенции органов местного самоуправления; провозглашение и защита гражданских прав человека (неприкосновенность личности и жилища, свобода слова, совести, печати, собраний, стачек, союзов, передвижения)3.
Иначе говоря, речь шла о правовых предпосылках формирования
гражданского общества. Схожие требования выдвигала и Партия социалистов-революционеров. Принципиально отличалась лишь эсеровская концепция самоорганизации общества, которая, по мнению
ее сторонников, должна была происходить на основе преобразованных поземельных отношений. Как утверждал В.М. Чернов на I съезде
1
ОПИ ГИМ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 26. Л. 29.
2
Правые партии: Документы и материалы, 1905–1910. М., 1998. Т. 1. С. 375–376.
3
Меньшевики: Документы и материалы, 1903 – февраль 1917 г. М., 1996. С. 30–31.
Глава 6. Права и свободы человека 277
партии, «ячейкой должна быть “община земледельцев”, не в смысле
совокупности сельских жителей, связанных в одно самоуправляющееся целое, а в смысле свободного, добровольного трудового союза, что
выходит, по существу, из узкой арены деятельности такой “трудовой
общины”, то должно быть в ведении союза таких общин, вплоть до их
национальной федерации»1. Эсеры предполагали, что наибольший
объем властных полномочий должен быть сконцентрирован в органах самоуправления. Центральным государственным учреждениям
следовало выполнять роль своего рода координаторов.
Интеллектуальный фон начала XX в. вынуждал правые и леворадикальные политические силы так или иначе реагировать на проблему формирования гражданского общества в России, что до известной
степени диссонировало с их общеидеологическими построениями.
Категориальный ряд либеральной общественной мысли, включавший и гражданское общество, базировался на принципиально иных
ценностях и, в сущности, отрицал как социалистический идеал общества-коммуны, так и строгую сословную иерархию консерваторов.
Не случайно консервативный или же социалистический вариант
«рецепции» либеральной идеологии имел поверхностный характер
и целостная концепция гражданского общества не становилась предметом особого рассмотрения ни леворадикалов, ни правомонархистов. Ее же элементы в рамках социалистических или консервативных построений теряли свое первоначальное значение. Например,
в интерпретации правых сил представительные учреждения служили
не обществу, а власти. На монархическом съезде в Москве в 1909 г.
функции Государственной думы характеризовались следующим
образом: «Важнейшим предметом занятий Государственной думы
должно быть осведомление правительства о местных условиях и потребностях и ходатайства перед государем императором о местных
пользах и нуждах. Другой важнейшей задачей Государственной думы
являются ознакомление государя императора и его правительства
с совершающимися в государстве разного рода злоупотреблениями
и беззакониями; а затем ведению Государственной думы подлежит
рассмотрение всех законопроектов для выражения ее мнения о них»2.
Иными словами, Дума должна выполнять задачу общественной экспертизы законопроектов, которая бы способствовала более эффективному управлению страной.
1
Партия социалистов-революционеров: Документы и материалы, 1900–1907 гг.
М., 1996. Т. 1. С. 369.
2
Правые партии: Документы и материалы, 1905–1910. Т. 1. С. 502.
278
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
Кроме того, консервативные силы, выдвигая на первый план приоритет сохранения и укрепления государства, не воспринимали политические и гражданские права как безусловную ценность. Неслучайно, что они часто не дифференциировали права и обязанности
человека, оценивая, например, участие в представительном учреждении как государственную повинность: «Следует исходить не из понятия о политических правах народа, а из понятия о его обязанностях.
Задача состоит не в создании народного представительства… а в выработке организации, которая дала бы власти возможность привлекать к совместной с правительством работе лучших людей из среды
самого населения»1.
Аналогичная ситуация имела место и в отношении леворадикальных сил. Так, социал-демократы даже в «программе-минимум»
указывали на необходимость упразднения постоянной армии и полиции, заменив их «вооружением народа»2. Тем самым они ставили
под вопрос возможность дальнейшего существования государства,
отказывая ему в праве на силовое принуждение. В этом случае институты гражданского общества не могли полноценно функционировать, т. к. они прежде всего рассчитаны на тесное взаимодействие
с государственной властью. Фактически отрицали привычные государственные и правовые институты и эсеры. Проектированное
ими общество типологически тяготело к древнегреческому варианту полисной демократии, где каждому гражданину присваивался
свой надел земли, а государство одновременно представляло собой
коллективного земельного собственника и союз землевладельцев.
Однако эта самоуправляющаяся община должна была возникнуть
в пределах Российской империи. По сути, она представляла бы собой союз многочисленных малых общин. Очевидно, эта политическая модель была близка идеалам анархо-синдикалистов. Как
утверждал В.М. Чернов, «мы чужды суеверного страха перед государством. Но мы зато большие сторонники децентрализации»3.
Причем ключевой задачей проектированной системы социальных
отношений было достижение общественной солидарности, которая
позволила бы изжить недостатки буржуазного строя, способствуя
рационализации хозяйственной деятельности, превратив общество
в одну большую производственную единицу. А «в современном бур-
1
ОР РГБ (Отдел рукописей Российской государственной библиотеки). Ф. 265.
К. 134. Д. 11. Л. 3 об.
2
Меньшевики: Документы и материалы, 1903 – февраль 1917 гг. С. 31.
3
Партия социалистов-революционеров: Документы и материалы, 1900–1907 гг.
Т. 1. С. 372.
Глава 6. Права и свободы человека 279
жуазном обществе рост этот (экономический. – К. С.) совершается
не на началах планомерно организованного общественного хозяйства, а на началах разрозненности и конкуренции индивидуальных
хозяйств…»1 Иными словами, эсеровская концепция предполагала
общество не как союз граждан, а как коммуну, имевшую первичную
ценность по отношению к своим членам.
В отличие от либералов левые радикалы не видели проблемы
в факте признания гражданских прав человека, которые неизбежно
вступали в противоречие друг с другом, создавая социальное и политическое напряжение в стране. Социалисты верили в благодеятельную силу самоорганизации общества и скептически оценивали
перспективу государственного вмешательства в этот процесс. По
этой причине им было органически чуждо юридическое осмысление
прав человека, являвшееся необходимой предпосылкой гражданского общества.
* * *
Проблематика гражданского общества становилась самодостаточным объектом рассмотрения лишь в программах либеральных
партий, для которых она имела системообразующий характер. Ключевой вопрос либеральной идеологии – создание правовых механизмов взаимодействия власти и общества, которые одновременно обеспечивали бы свободу личности от какого бы то ни было произвола,
свободу самоорганизации общества и. наконец, функциональность
государственных институтов. Причем безусловным приоритетом
в политике должна была стать ценность человеческой личности:
и общество, и государство выполняли служебную роль, обеспечивая
социальный комфорт каждому гражданину. Прежде всего он был
обусловлен правовыми гарантиями различных свобод: слова, совести, собраний и союзов, передвижения, выбора места жительства
и рода занятий, неприкосновенность личности, частной собственности, жилища, переписки. Помимо этого, члены Конституционнодемократической партии настаивали на необходимости учитывать
многонациональный характер страны и закрепить в законодательстве право этнических и конфессиональных меньшинств сохранять
и развивать культурные традиции. «Основной закон Российской
империи должен гарантировать всем населяющим империю народностям, помимо полной гражданской и политической равноправности всех граждан, право свободного культурного самоопределения,
как то: полную свободу употребления различных языков и наречий
1
Там же. С. 273.
280
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
в публичной жизни, свободу основания и содержания учебных заведений и всякого рода собраний, союзов и учреждений, имеющих
целью сохранение и развитие языка, литературы и культуры каждой народности и т. п.»1.
При этом в программах партий либеральной ориентации проводилась мысль о сохранении унитарного государственного устройства. Кадеты предполагали предоставить права автономии лишь
Царству Польскому и Великому княжеству Финляндскому, октябристы – только Финляндии. Критика гипотетического федеративного устройства сопрягалась с концепцией гражданского общества.
Обособление национальных окраин нарушало единство правового пространства России, создавая особые условия существования
для отдельных граждан. Кроме того, по мнению либералов, наличие
правовых гарантий свободы человеческой личности снимало всю
остроту национального вопроса. На I съезде «Союза 17 Октября»
Ф.Е. Енакиев утверждал: «Воззвание нашего союза о единстве России может быть формулировано тремя словами: свобода, равенство
и братство. При широком развитии местного самоуправления на всем
пространстве империи, при точно установленных основных элементах гражданской свободы, при участии равно всех русских граждан
без различия национальности и вероисповедания в создании правительственной власти, при признании за отдельными национальностями самого широкого права на удовлетворение и защиту своих
культурных нужд в пределах, допустимых идеей государственности
и интересами других национальностей, такое положение, отрицающее идею федерализма в применении к русскому государственному
строю, вполне допускает объединение отдельных местностей империи в областные союзы для разрешения задач, входящих в пределы
местного самоуправления»2.
Декларация прав человека устанавливала незыблемые правовые
нормы, не подлежавшие какой-либо ревизии. Они не могли быть
упразднены даже самой демократической властью, поскольку являлись фундаментальным основанием правовопорядка, который был
первичен по отношению к государственным институтам. Это в значительной мере обеспечивало автономию общества по отношению
к правительственной власти, благодаря чему оно развивалось как
открытая система, которой было свойственно динамичное равнове-
1
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1905–1907.
М., 1997. Т. 1. С. 190.
2
Партия «Союз 17 октября»: Протоколы съездов и заседаний ЦК 1905–1907 гг.
М., 1996. Т. 1. С. 137.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]