Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.3 общественная мысль России второй четверти XIX – начала XX в.
.pdf
Глава 4. Монархия или республика? 161
божественного права, которая в середине XIX в. выглядела устаревшей, не требовало особой научной или общественной смелости, но
вполне очевидно свидетельствовало об отличии их политических
взглядов от теории «официальной народности»1.
Возможно, одной из причин отказа славянофилами самодержавной власти в религиозной санкции было понимание того, что власть
есть детище земной жизни, которое несет на себе печать несовершенства и греха, и потому не может быть святой.
В то же время тяжесть бремени вла сти превращала для славянофилов русского царя в нравственную, святую личность. «Политиканство», как «необходимое или неизбежное» зло, отмечал Д. Хомяков,
народ возлагает «на избранное и жертвующее собою для общего блага
лицо – Государя, за что и воздает ему и честь, и любовь, соразмерную
с величием его царственного подвига», понимая, что вся тягота оного
не умаляется внешними атрибутами блеска и роскоши2. «Власть, понятая как бремя, а не как “привилегия”», – утверждал Д. Хомяков, –
краеугольная плита Самодержавия христианского»3.
Особенность позиции славянофилов по вопросу обожествления
власти верно подметил Н.В. Устрялов. «Славянофильство не может
быть причислено к разряду известных науке государственного права
“теологических теорий власти”, – писал он. – Оно не обожествляет
власти, равно как и не устанавливает прямой связи между нею и божеством. Оно превращает ее в особый нравственный подвиг и только
таким образом, условно и косвенно, дает ей религиозную санкцию»4.
Следует отметить, что часть славянофилов разделяла сформулированную К. Аксаковым теорию «негосударственности» русского народа5, согласно которой «русский народ есть народ не государственный, т. е. не стремящийся к государственной власти, не желающий для
себя политических прав, не имеющий в себе даже зародыша народного властолюбия»6. «Зная, что у него есть ходатай и опекун в лице его
1
Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской общественно-политиче-
ской мысли XIX века). С. 189.
2
Хомяков Д.А. Указ. соч. С. 189.
3
Там же. С. 200.
4
Цит. по: Васильев А.А. Государственно-правовой идеал славянофилов. М.: Ин-т
русской цивилизации, 2010. С. 97.
5
Н.И. Цимбаев назвал теорию «негосударственности» русского народа «наименее
ясной» и «противоречивой». См.: Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской общественно-политической мысли XIX века). С. 196.
6
Цит. по: Смирнов В.Д. Из книги «Аксаковы. Их жизнь и литературная деятельность» // Иван Аксаков в воспоминаниях современников М.: Ин-т русской цивилизации, 2014. С. 228.
162
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
Царя, – вторил К. Аксакову А.А. Киреев, – народ наш и не стремится
к власти... не любит “государствовать”. Государствование представляется для него не целью, а средством; он смотрит на политику, на политическую деятельность, как на государственную тяготу, нисколько
не привлекательную…»1 Индифферентное отношение народа к политике славянофилы выводили из убеждения в приоритетности для
русского народа религиозных ценностей, в восприятии им истинного
смысла человеческой жизни как духовного подвижничества, а всех
земных благ, в том числе и власти, как преходящих и тленных. Таким
образом, российское самодержавие выступало у славянофилов формой народного менталитета, отражало его мечту о духовной свободе
в поисках царствия Божьего.
Для славянофилов самодержавие было совместимо со свободой,
ибо его действие простиралось только на государство. Все, что находилось вне этой области (в нравственном смысле), лежало, по их
убеждению, вне круга действий самодержавия. Как подметил Устрялов, славянофилы думали, что при самодержавии народ воистину
свободен, «он всецело предоставлен самому себе. Он не вмешивается в область правительственной власти, но зато и правительственная
власть должна уважать его внутреннюю жизнь»2.
Отсюда категорическое неприятие славянофилами отождествления самодержавия с неограниченной, деспотической властью3.
Кошелев, трактуя деспотизм как «злоупотребление верхов ной
власти, в видах личных или частных, или ради исполнения разных затей и причуд», отмечал, что такая ситуация может сложиться «и при
самодержавии, и при конституционном правлении, и в республике»4.
«Ошибочно думать, – писал он, – что какой-либо образ правления
может неминуемо обеспечить гражданам свободу, безопасность, гласность, равенство перед законом и другие блага, вожделенные и необходимые для человека»5. «Самое важное – не в форме, а в сущности
правления», утверждал Кошелев, которая должна «исходить из самого народа, его жизни, его характера, его убеждений, его местных
и временных обстоятельств и развиваться согласно совокупным их
требованиям»6.
1
Киреев А.А. Краткое изложение славянофильского учения // Киреев А.А. Уче-
ние славянофилов. С. 64.
2
Цит. по: Васильев А.А. Указ. соч. С. 102.
3
Кошелев А.И. О самодержавии // Кошелев А.И. Самодержавие и Земская дума.
С. 61.
4
Там же. С. 42.
5
Там же. С. 43.
6
Там же.
Глава 4. Монархия или республика? 163
Сущность самодержавия, по Кошелеву, состоит в том, что это
«власть единого Государя – полная, но заключенная в пределах закона», ибо власть не может «не уважать собственного своего творения»1.
«Самодержец и его агенты», настаивал славянофил, должны быть
«строжайшими» и «точнейшими» исполнителями законов еще и для
воспитания чувства законности в народе, ибо в нем «благоговение перед законом» утверждается, только если исходит «из высших сфер»2.
Киреев разъяснял, что тезис «верховная власть стоит выше закона» следует трактовать в том плане, что закон есть выражение ее воли
и власть вправе его изменить либо отменить, но пока закон существует, подчинение закону также обязательно для самой власти, как и для
всякого подданного3.
Для славянофилов характерна идея связанности самодержца
«символом православной веры, произ носимым им при венчании на
царство»4. Монарх ответствен «перед своей совестью, перед Богом»
за вверенный ему народ, утверждал Киреев, своими интересами он
обязан почитать чаяния народа, знать не только материальные, но
и нравственные потребности последнего, «быть вернейшим, сильнейшим их представителем»5. «Самодер жавие есть олицетворенная воля
народа..., – писал Д. Хомяков. – Задача Самодержца в том, чтобы угадывать потребности народные, а не перекраивать его по своим, хотя
бы и “гениальным” планам»6.
Убежденность монарха в необходимости служения народу как
своем истинном предназначении Киреев считал лучшей гарантией от
«слепоты» правителя либо его «злой воли». «В настоя щую минуту
у нас, de jure, точно такое же неограниченное самодержавие, как и при
Иоанне Грозном», – отмечал мыслитель, однако никакой пессимист
не решится утверждать, что «все ужасное и дурное», происходившее
тогда, возможно и теперь7. По убеждению Киреева, государь «находится в такой нравственной атмосфере и такой культурной среде, где
он не может желать ничего такого, что могло быть еще при Бироне или
даже при Аракчееве; не может и потому, что теперь и сами не только
Малюты Скуратовы или Бироны, но и Аракчеевы невозмож ны; что
1
Кошелев А.И. Русское самодержавие. Как можно подать голос против конститу-
ции и за самодержавие! // Кошелев А.И. Самодержавие и Земская дума. С. 37.
2
Он же. О самодержавии. С. 65.
3
Киреев А.А. Краткое изложение славянофильского учения. С. 66.
4
Он же. Сближение славян. С. 127.
5
Там же.
6
Хомяков Д.А. Указ. соч. С. 155.
7
Киреев А.А. Краткое изложение славянофильского учения. С. 51.
164
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
теперь их не сыщешь, ежели бы кто-нибудь и захотел их разыскать»1.
Д. Хомяков «в личной нравственной ответственности власти» видел
«главное достоинство» самодержавия2.
По убеждению славянофилов, взаимоотношения самодержца
и народа строятся на взаимной любви, уважении, доверии. Народ,
воспринимая власть как «органическую часть самого себя», не допускает мысли о возможности ее отделиться от народа, встать над ним.
В свою очередь, монархическая власть «никогда не может подозревать» в народе «каких-либо опасных поползновений на… политические права, ясно… понимая, что ее собственное бытие основано на нежелании народа властвовать»3. Между царем и народом существуют
патриархальные отношения, народ смотрит «на своего государя как
на отца», а монарх, в свою очередь, видит в народе своих детей, нуждающихся в родительской заботе4. С точки зрения славянофилов, монарх одинаково заботится обо всех своих подданных, а потому самодержавие – явление надсословное, отвечающее интересам всех слоев
русского народа.
Славянофилы были убеждены в том, что любовь к царю – есть
имманентно присущая русскому народу черта. Однако, подчеркивали они, эта любовь имеет глубоко религиозный подтекст: народ любит царя как царя православного, как опору православной церкви,
а не как мирского правителя5. «Идея Само державия…очень высокая
идея, – писал Д. Хомяков. – Рус скому народу никогда не приходило в голову смотреть на Царя с “исключительно” утилитарной точки зрения»6. Нравствен ная связь, существовавшая между монархом
и народом, представлялась славянофилам гораздо более прочной,
чем любые юридические нормы.
В ракурсе рассмотрения взглядов славянофилов на самодержавие, особый интерес представляет теория самодержавной власти,
сформулированная Самариным. Он протестовал против идеи о солидарности самодержавного правителя с действиями последнего
царского чиновника, требовал отличать слугу государя от государя
и действия слуги от державной воли, ибо слияние образа самодержца «с преходящею и изменчивою толпою временных правителей…
1
Киреев А.А. Краткое изложение славянофильского учения. С. 52.
2
Хомяков Д.А. Указ. соч. С. 187.
3
Там же. С. 189–190.
4
Киреев А.А. Краткое изложение славянофильского учения. С. 32.
5
Киреевский И.В. Записка об отношении русского народа к царской власти //
Киреевский И.В. Духовные основы русской жизни. М., 2007. С. 35.
6
Хомяков Д.А. Указ. соч. С. 169.
Глава 4. Монархия или республика? 165
затемняет в понятиях общества светлое олицетворение верховной
власти»1.
Самарин противопоставлял верховную власть и правительство.
Последнее, по его мнению, умаляет авторитет самодержавия, выступая от его имени по самым незначительным вопросам. По мнению
Самарина, чем больше свобода критики правительства, тем меньше
возможность критики самодержавия, ибо в противном случае верховная власть «утратила бы немедленно благотворное обаяние своей
нравственной силы»2.
Будучи убежденными монархистами, славянофилы резко критиковали форму правления в современной им России, называя ее
абсолютизмом. По их мнению, абсолютизм сущностным образом
отличается от самодержавия. Он базируется на мысли о самоценности власти, ее непогрешимости и величии. Политика становится
доминирую щей областью жизни, а государство стремится к главенству в делах земли. Связь между царем и народом разрывается, между ними встает бюрократия, которая «работает по своей программе, все разрастаясь и разрастаясь, и опу тывая, как плющ, как Царя,
так и народ»3. Такую искаженную форму русское самодержавие, по
мнению славянофилов, приобрело при Петре I и его преемниках.
«Вся суть реформы Петра сводится к одному – к за мене русского
Самодержавия – абсолютизмом», – писал Д. Хомяков4.
Пророческую мысль высказывал К. Аксаков, утверждавший, что
со времени Петра I абсолютизм вел страну к революции. «Чем далее
будет продолжаться петровская правительственная система… – писал он, – система, столь противоположная русскому народу, вторгающаяся в общественную свободу жизни, стесняющая свободу духа,
мысли, мнения и делающая из подданного раба… тем более будут колебаться основы русской земли, тем грознее будут революционные
попытки, которые сокрушат, наконец, Россию, когда она перестанет
быть Россией»5.
Славянофилы оставили немало резких суждений о «ложной»
(А. Хомяков), «угнетательной» (К. Аксаков) системе, созданной Николаем I. Неизменно критически отзывались они о личности импера-
1
Цит. по: Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской общественно-по-
литической мысли XIX века). С. 227.
2
Цит. по: Там же.
3
Хомяков Д.А. Указ соч. С. 166.
4
Там же. С. 159.
5
Цит. по: Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской общественно-по-
литической мысли XIX века). С. 197.
166
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
тора. В частности, И. Аксаков сказал: «Я считаю Николая Павловича просто душегубцем: никто не сделал России такого зла, как он»1.
После воцарения Александра II отношение славянофилов к правительству изменилось. Они проявляли сдержанность, подчеркивали
свои верноподданнические чувства, исходя из убежденности в том,
что почин в осуществлении реформ есть прерогатива самодержавной
власти, только она может обеспечить эффективное проведение крестьянской реформы2.
Как отмечает Цимбаев, особый характер имели политические
воззрения П. Киреевского. Он был убежденным противником полицейско-бюрократического строя, и единственный из славянофилов
принципиально высказывался в неоконченной работе «Равенство
всех вер» против самодержавного правления: «Говорят, что не может быть народ без единого, самовластного правителя; как стадо не
может быть без пастуха, но пастух над стадом – человек; но он по
самому естеству выше стада, а потому и законный его правитель…
Не ясно ли, что это уподобление ложно? и кто же, кроме бога, во
столько выше человека по самому естеству своему, во сколько человек выше стада животных? – Чтобы человеку стать на это место,
нужно – либо ему возвыситься до бога, либо народу унизиться на
степень животных»3. Однако, по мнению Цимбаева, недостаток
данных не позволяет оценить характер самодержавного протеста
Киреевского. Несомненно, что под религиозной оболочкой скрыта
глубокая неприязнь к самодержавию, к деспотизму. Положительные политические взгляды Киреевского, однако, не ясны. Высказанное М.О. Гершензоном мнение, что политическим идеалом Киреевского была теократическая республика, Цимбаеву не представляется
достаточно убедительным4.
Самодержавие славянофилы считали наилучшей формой правления для России5 ввиду его неразрывной связи с православием, готовности брать на себя ответственность за жизнь народа, отвечать его
чаяниям, а также глубокой укорененности в на родном сознании6. Са-
1
Цит. по: Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской общественно-по-
литической мысли XIX века). С. 187.
2
Там же. С. 207.
3
Там же. С. 192.
4
Там же. С. 192–193.
5
Необходимо уточнить, что самодержавие сла вянофилы считали политическим
идеалом исключитель но для русского народа. Они никогда не называли самодержавие
универсальной формой государства, иде ально подходящей для всех народов.
6
Киреев А.А. Сущность славянофильского учения // Киреев А.А. Учение славянофилов. С. 95.
Глава 4. Монархия или республика? 167
модержавие – «ценность несомненная и громад ная», «симптом здоровья… народа по государственной части», – утверждал Д. Хомяков1.
Славянофилы полагали необходимым восстановить истинный
облик самодержавия, утраченный в период абсолютизма2. Кстати,
сам абсолютизм они расценивали как явление «временное и преходящее», в Европе уже отживающее свой век и не имеющее исторической
перспективы3.
«Мы не только не желаем в каком бы то ни было направлении
умаления самодержав ной власти, не желаем никакого ограничения ее
прав конституционными учреждениями, – утверждал Киреев, – напротив, мы желали бы ее усиления, и именно в отношении ее способности узнавать действительные нужды и желания народа»4. Для России не наступило еще время думать об изменении формы правления,
настаивал Самарин, «историческое призвание самодержавия еще не
исполнилось»5.
Возрождение истинного самодержавия, по убеждению славянофилов, продемонстрировало бы обществу, что «самодержавие вовсе
не связано неизбежно и по самому суще ству своему с теми… порядками, которыми… тяготится русское общество», а «вполне совместимо с той долей личной и общественной свободы, которая… стала безусловно необходима… обществу»6. Результатом этого должно было
стать снижение уровня оппозиционности общества по отношению
к власти, нормализация отношений между ними.
В пореформенный период славянофилы, в частности И. Аксаков,
много говорили о нравственном способе ограничения самодержавия,
таком, «который ограждается не внешней формальностью, не буквой только, а сознанием всего общества»7. По сути дела, как отмечает Цимбаев, И. Аксаков хотел гораздо большего, чем конституция,
которую всегда можно переменить, он хотел вечного и неизменного
ограничения монархии в России, ограничения, основанного на поли-
1
Хомяков Д.А. Указ. соч. С. 198.
2
Киреев А.А. Россия в начале XX столетия. Копия письма, при котором я представил [записку] «Россия в начале XX столетия» Государю // Киреев А.А. Учение славянофилов. С. 377.
3
Он же. Краткое изложение славянофильского учения. С. 35.
4
Там же. С. 31.
5
Цит. по: Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской общественно-политической мысли XIX века). С. 226.
6
Ф.Д. Самарин – А.А. Кирееву 4–8 июля 1904 г. // Киреев А.А. Учение славянофилов. С. 423–424.
7
Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской общественно-политической мысли XIX века). С. 229.
168
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
тической зрелости русского общества. Однако в развитии сознания
народа, способного ограничить самодержавие, И. Аксаков видел ряд
препятствий, прежде всего слабость общества и царистские иллюзии
народа1.
Надежда на возможность ухода от подражания общеевропейским
стандартам XIX в. выразилась в стремлении выработать государственное устройство в «славянском» духе. В 1860–1870-е гг. Кошелев отстаивал идею созыва Земской думы из представителей земств,
которая, наряду с Государственным советом, должна была иметь
«только голос совещательный», осуществлять предварительное рассмотрение законопроектов, дабы они отражали народные чаяния2.
«Мы нисколько не имеем в виду ограничение самодержавия, – писал
он, – а желаем, напротив того, предоставить ему возможность действовать с большей свобо дой, с большей сознательностью, самостоятельностью и устой чивостью», опираясь на общественное мнение,
которое будет выражать Земская дума3. Киреев, обращаясь в 1903 г.
к Николаю II с запиской, ссылался на опыт Екатерины II и предлагал
ввести «совещания администрации со “сведущими людьми”»4.
К юридическому ограничению самодержавия, конституции славянофилы относились отрицательно. Самарин в отказе от конституционных актов и хартий видел «отличительный признак русского народа или настоящей эпохи исторического его существования
в сравнении с другими народами и эпохами»5. Показательно, что
в 1905 г. он выступил противником идеи созыва Земского собора
даже с совещательными полномочиями. Земские соборы, отмечал
Самарин, ввиду кратковременности своего существования, были
скорее «бытовым явлением», а не «учреждением» с четко определенными чертами, поэтому возрождение земских соборов в начале ХХ в.
представлялось Самарину «нежелательным и опасным», ибо было
чревато попыткой придания им роли парламента6.
Славянофилы критиковали дворянский конституционализм.
Они доказывали, что дворянская конституция подорвет веру народа
1
Подробнее см.: Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской обществен-
но-политической мысли XIX века). С. 229–230.
2
Кошелев А.И. Об общей Земской думе // Кошелев А.И. Самодержавие и Зем-
ская дума. С. 72.
3
Там же. С. 71.
4
Киреев А.А. Россия в начале XX столетия. С. 387.
5
Цит. по: Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской общественно-по-
литической мысли XIX века). С. 190.
6
Ф.Д. Самарин – А.А. Кирееву. Июнь, 1905 г. // Киреев А.А. Учение славянофи-
лов. С. 404–407.
Глава 4. Монархия или республика? 169
в царя, приведет к новому разобщению сословий и обострению социальных противоречий в стране.
В октябре 1861 г. Самарин написал И. Аксакову письмо, в исторической литературе известное как статья «По поводу толков
о конституции»1. Против введения конституции в России Самарин
выдвинул два довода. Во-первых, утверждал он, народ «верит добрым
намерениям самодержавного царя и не верит решительно никому из
тех сословий и кружков, в пользу которых могла бы быть ограничена
самодержавная власть», а, во-вторых, безграмотный народ «не способен… принять участия в движении государственных учреждений»2.
Таким образом, заключал Самарин, «народной конституции» в России «пока еще быть не может, а конституция не народная, то есть
господство меньшинства, действующего без доверенности от имени
большинства, есть ложь и обман»3.
Как отмечает Цимбаев, можно только гадать, что понимал Самарин под народной конституцией, но очевидно, что его никак нельзя
считать «рьяным поборником самодержавной власти и противником
конституционного устройства» (Н.Г. Сладкевич). Всегда подчеркивавший историческую неизбежность смены форм государственного
устройства Самарин, настаивает Цимбаев, не считал самодержавную власть вечной4. В доказательство ученый приводит слова самого
Самарина из его работы 1867 г.: «Политические формы изменяются
и должны изменяться… в жизни каждого народа наступает пора, когда участие его в собственной политической судьбе (всегда предполагаемое или подразумеваемое) делается явным и гласным, облекается
в определенную форму, требует себе признания как права… дальнейший ход развития ведет к постоянному расширению этого участия…
Безрассудно было бы это отрицать и одинаково безрассудно было бы,
забегая вперед, требовать немедленного осуществления на практике
необходимого в будущем и очевидно невозможного в настоящем»5.
Доводами, аналогичными положениям Самарина, аргументировал свое неприятие конституции Киреев. «Русский народ верит
в самодержавие», утверждал он в статье 1883 г., в качестве доказа-
1
Письмо было опубликовано И. Аксаковым в газете «Русь» 30 мая 1881 г. Подробнее о датировке см.: Цимбаев Н.И.И.С. Аксаков в общественной жизни пореформенной России. М., 1978. С. 174.
2
Самарин Ю.Ф. По поводу толков о конституции. С. 317–318.
3
Там же. С. 318.
4
Цимбаев Н.И. Славянофильство (из истории русской общественно-политической мысли XIX века). С. 211.
5
Цит. по: Там же. С. 211.
170
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
тельства позитивных реформаторских начинаний власти приводя отмену крепостного права, осуществленную «на таких началах, о которых не могло и мечтать никакое конституционное правительство»1.
В 1896 г. Киреев отмечал, что «при дряблости общества, при низком
нравственном его уровне никакая конституция, никакой договор не
помогут, не уберегут его от посягательств на его свободу и права»,
уповая на развитие гражданского сознания как на важнейшую гарантию планомерного взаимодействия самодержавной власти и народа2. «Никаких бумажных конституций нам не нужно! в нас, в нас
самих должна быть конституция; и этой конституции у нас никто
не отнимет, и только она и надежна», – восклицал Киреев3. По его
убеждению, в плане формирования гражданственности Россия «идет
вперед»: спины гнутся уже гораздо менее, нежели два-три поколения
тому назад, – «а у многих и совсем не гнутся!»4.
Кошелев в статье 1872 г. утверждал: «В России конституционализм безусловно невозможен», ибо он «непременно предполагает
в государстве три силы: демократи ческую, аристократическую и монархическую», которые будут уравновешивать друг друга. В России
же первых двух сил фактически нет5.
Тем более невероятным славянофилы считали сценарий установления в России республики. Следует отметить, что не все среди них
относились критически к республике как форме правления. В частности, Кошелев называл ее «совершеннейшей, идеальной формой
правления» в плане реализации «самоуправления в полном смысле этого слова»6. Вполне допуская, что «человечество… к ней идет,
в душе к ней… стремится», он считал, что путь этот «долгий, заставленный разными, едва преодо лимыми препятствиями и требующий
на его совершение сто летия»7.
Для России славянофилы считали республику в принципе чуждой формой правления, отказываясь усматривать республиканские
начала в период формирования российской государственности.
«Многие думают о Новгороде как о наиболее менявшем князей, что
он был республика: совершенно ложно! Новгород не мог оставаться
без князя», – настаивал, например, К. Аксаков, предлагая обратиться
1
Киреев А.А. Сущность славянофильского учения. С. 96–97.
2
Киреев А.А. Краткое изложение славянофильского учения. С. 52.
3
Там же.
4
Там же. С. 53.
5
Кошелев А.И. О самодержавии. С. 51, 53.
6
Там же. С. 43.
7
Там же.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]