Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.3 общественная мысль России второй четверти XIX – начала XX в.

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Глава 6. Права и свободы человека 281
сие. В гражданском обществе не могло быть раз и навсегда устояв­шихся ценностей, господствующих точек зрения, прежде всего по­тому что были защищены права меньшинства, способного в какой-то момент стать большинством. «Декларация прав важна для каждого индивидуума, но особенно она важна для “меньшинства”. Именно последнему существенна защита свободы его совести от возмож­ных посягательств господствующего исповедания, свободы его со­вести – от подозрительной недоверчивости большинства, свобода собраний и союзов, которая одна дает возможность сплотиться и не быть раздавленным в политической борьбе. Либерализм всегда был более свойственен политическому меньшинству, чем большинству: сколько исповеданий, пока за ними стояло меньшинство, выстав­ляло лозунг общей для всех свободы, чтобы, достигнув господству­ющего положения, заменить его лозунгом подавления всех иначе мыслящих», – писал С.А. Котляревский1.
В программе «Союза 17 Октября» утверждалось, что все обозна­ченные выше права, «огражденные законом, имеют один естественный предел в правах других граждан и в правах общества и государства»2. В соответствии с этим должно быть проведено четкое размежевание прав различных лиц. Это принципиально отличало либеральное по­нимание свободы от того, что утверждалось левыми радикалами. Последние очень критично отнеслись к законопроектам фракции кадетов, внесенным в I Думу, целью которых было юридически га­рантировать те или иные права человека. Документы, предложенные либеральной партией, предусматривали ограничения в реализации декларированных свобод. Так, право собраний не может ограничи­вать свободу передвижений3, а забастовки не должны угрожать су­ществованию государства4. Иными словами, право человека только тогда обретет реальные формы, когда оно будет вписано в рамки сло­жившейся системы социальных и политических отношений.
Свободы следовало обеспечить процессуальными нормами, вос­ходящими еще к английскому законодательству XVII в. В соответ­ствии с ними никто не может быть арестован, обыскан без постанов­ления соответственной судебной власти. Всякое лицо, задержанное по подозрению в каком-либо преступлении, должно быть в кратчай-
1
Котляревский С.А. Предпосылки демократии // Опыт русского либерализма.
М., 1997. С. 223.
2
Программа «Союза 17 октября» // Российские либералы: кадеты и октябристы:
Документы, воспоминания, публицистика. С. 61.
3
Проект закона о собраниях // Там же. С. 69.
4
Программа «Союза 17 октября» // Там же. С. 63.
282
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
ший срок (например, в 72 часа) представлено судебной власти или освобождено. Строгое соблюдение процедуры должно достигаться благодаря независимой судебной власти. Гласное судопроизводство, основанное на принципе состязательности, считалось естественной гарантией законности действий администрации1.
Либералы настаивали на необходимости отказаться от практики исключительных положений, которые были распространены на боль­шей части Российской империи. Правительственный расчет на силу воспитывал в обществе неуважение к существовавшей нормативной базе и провоцировал революционные эксцессы со стороны радикаль­ной оппозиции. С произволом властей следовало бороться с помо­щью административной юстиции, в юрисдикции которой были бы правонарушения должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей. Как утверждалось в программе «Союза 17 Октября», «упорядочение форм общежития и упрочение гражданской свободы возможны лишь тогда, когда население страны находит опору и за­щиту всех своих прав в судe и когда деятельность административных властей поставлена в границы, ясно очерченные в законe»2.
Однако даже самая совершенная судебная система не может пра­вильно функционировать в условиях автократии, будучи чужерод­ным элементом всему строю государства, в котором господствовала бюрократическая система управления. Только правовое государство может справиться с задачей обеспечения социального комфорта каждому человеку, т. к. лишь в нем гражданские права являются ис­ходной точкой всякого политического решения. Это достигается бла­годаря наличию конституционных механизмов общественного кон­троля за деятельностью властей и функционированию независимого суда. Один из лидеров «Союза 17 Октября» В.М. Петрово-Соловово писал: «Как бы ни изощрялись защитники неограниченной царской власти, но им никогда не удастся отыскать ту формулу, посредством которой можно было бы примирить непримиримое. Истинное еди­нение между монархом и народом может произойти только на почве политической свободы, из которой органически вытекают все осталь­ные свободы: слова, печати, собраний, союзов, а также гражданская
1
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1905–1907.
Т. 1. С. 37–38.
2
Программа «Союза 17 октября» // Российские либералы: кадеты и октябристы:
Документы, воспоминания, публицистика. С. 64.
Глава 6. Права и свободы человека 283
и уголовная ответственность высших и низших чиновников перед общим и для всех равным судом»1.
Декларирование конституционных принципов не может служить гарантией возникновения правового государства, которое лишь тог­да обретает практические формы, когда общество способно к диало­гу с властью и, соответственно, может осуществлять свой контроль над ней. В рамках либеральной идеологии такое общество и является гражданским. Уровень его структурированности и правосознания позволяет организованно отстаивать свои интересы и воплощать их в юридические нормы, обязательные для исполнения. Гражданское общество свободно выбирать направление движения государства, которое изначально не предрешено. Поэтому, по мнению П.И. Нов­городцева, «не гармония общественного совершенства, а свобода бес­конечного развития, вот что является здесь выражением стремления к идеалу»2.
В рамках либеральной идеологии гражданское общество и пра­вовое государство – явления взаимообусловленные. Одно не может существовать без другого. Соответственно, институты гражданско­го общества могли динамично развиваться лишь в условиях полити­ческого плюрализма, который подразумевал наличие законодатель­ного представительного учреждения и четко очерченных пределов государственного вмешательства в частную и общественную жизнь человека. При этом участие граждан в государственном управлении должно было стать ключевым фактором политической жизни. Оно не должно ограничиваться формированием высшего представитель­ного учреждения. Органы самоуправления следовало учредить уже на уровне поселка и волости3. Общероссийское законодательное со­брание оказывалось бы на вершине иерархии учреждений местного самоуправления, существовавших на всех «этажах власти». Причем представители либерального направления мысли в целом придер­живались т. н. государственной школы самоуправления, призна­вая за земством все признаки государственного учреждения4. Его тесная связь с общественными кругами могла вызывать вопросы лишь в условиях самодержавной России. После же издания Мани-
1
Петрово-Соловово В.М. «Союз 17 октября», его задачи и цели // Там же. С. 122.
2
Новгородцев П.И. Идеалы партии Народной свободы // Опыт русского либера-
лизма. М., 1997. С. 289.
3
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1905–1907.
Т. 1. С. 191–192.
4
Лазаревский Н.И. Самоуправление // Мелкая земская единица. СПб., 1902. Т. 1.
С. 40.
284
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
феста 17 октября 1905 г. система представительств, осуществляв­ших связь общества с правительственными учреждениями, должна была стать нормой политической жизни. Будучи государственны­ми учреждениями, земства должны были обладать и всеми необхо­димыми атрибутами органов власти: прежде всего возможностью контролировать исполнение принятых решений. Также следовало отказаться от дублирования полномочий учреждениями местного самоуправления и губернаторской администрацией. По мнению ли­бералов, земства надо было включить в единую систему управления страной, при этом заметно расширив сферу их компетенции. Следо­вательно, было необходимым сократить прерогативы местного чи­новничества. Кадеты предлагали упразднить губернское правление, губернские присутствия, должность вице-губернатора. Их полно­мочия переходили земствам1. Помимо этого, признавалось важным отказаться от органов крестьянского сословного самоуправления, волостных судов, института земских начальников, преимуществен­но представлявших дворянское землевладение. Земство должно было стать учреждением общегражданским, основанным на един­стве местных интересов2.
При том что русский либерализм содержал в себе инвариантное ядро, позволяющее говорить о характерном для него видении про­блематики гражданского общества, он не был монолитен. Концеп­ции гражданского общества в построениях левого (конституционно­демократическая партия), правого крыла («Союз 17 октября»), цен­тра (Партии демократических реформ, мирного обновления, про­грессистов) русского либерализма заметно отличались друг друга, что позволяет выделить три альтернативные субмодели.
Гражданское общество в программе Конституционно-демократи­ческой партии. Партия кадетов находилась на левом фланге русского
либерализма. Ее возникновение было подготовлено всей предыду­щей деятельностью «Союза освобождения», который объединял как представителей либералов радикального направления, так и умерен­ных социалистов. Достигнутый между ними идеологический кон­сенсус лег в основу программы партии кадетов. Она предполагала коренные политические и социальные преобразования, которые обо­значали демонтаж традиционных общественных и государственных институтов. Авторитарную модель управления следовало заменить парламентаризмом, сословную организацию общества – граждан-
1
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1905–1907.
Т. 1. С. 191.
2
Там же. С. 36–37.
Глава 6. Права и свободы человека 285
ским равноправием. Более того, кадеты настаивали на проведении масштабных социальных реформ: на изменении рабочего законода­тельства, перераспределении земельного фонда. Они отстаивали кон­цепцию социальной ответственности государства за благосостояние своих граждан1.
Выход России на качественно новый этап своего развития пред­полагал трансформацию как государственных, так и общественных институтов. Кадеты тесно увязывали решение этих двух задач. Ис­ходя из традиционного для западноевропейской мысли представле­ния о гражданском обществе, они были убеждены, что в России оно могло сложиться лишь при наличии необходимых условий, прежде всего правового государства. К началу XX в. существовали лишь не­которые его элементы, которые возникли в значительной мере в ре­зультате Великих реформ 1860–1870-х гг. Однако эти фрагменты не могли сложиться в целостную систему из-за отсутствия необходимой правовой базы.
О гражданском обществе можно было бы говорить лишь в случае юридического равноправия всех граждан вне зависимости от их на­циональной или конфессиональной принадлежности. Различие же в правах создавало неразрешимые конфликты, которые грозили це­лостности государства. В январе 1906 г. на II Съезде партии, незадол­го до созыва I Государственной думы, Л.И. Петражицкий доказывал: «Бессмысленный и зловредный со всех точек зрения для всех нацио­нальный гнет накопил громадную разрушительную энергию, которая при других обстоятельствах взорвала в конце концов государство на воздух, при теперешних же особых обстоятельствах может и должна превратиться из разрушительной энергии в созидательную и разря­диться совсем иначе – погнать многие миллионы избирателей к изби­рательной урне…»2 Равенство перед законом предполагало и упразд­нение сословной дифференциации, т. к. права человека должны быть распределены равномерно между всеми гражданами, исключая при этом какую-либо установленную государством иерархию. С.А. Кот­ляревский утверждал, что «всякая декларация прав, устанавливая принципы человеческой свободы, должна устанавливать их для всех. С этой точки зрения, всякая историческая привилегия осуждена на гибель – не только нивелирующим социальным прогрессом, но и ра­стущим нравственным сознанием людей: демократия есть не только господствующий факт современной жизни, но и незыб лемая нор­ма. Когда падут социальные преграды между отдельными классами
1
См.: Модели общественного переустройства России. XX век. С. 230–328.
2
Там же. С. 95.
286
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
и останется лишь неравенство духовных дарований, тогда только проявятся массы пропадающих во мраке нужды талантов и гениаль­ностей. Поэтому кто искренне дорожит человеческим прогрессом, тот должен приветствовать победы демократии, эти победы возвещают невиданный расцвет духовных сил в человечестве»1. Иными слова­ми, гражданское общество должно быть организовано принципи­ально иначе, нежели это было характерно для Российской империи начала XX столетия. Показательно в этом отношении положение программы кадетов, предполагавшее отмену паспортной системы, которая устанавливала государственный контроль за перемещением человека в географическом и социальном пространстве России. Для Конституционно-демократической партии было характерно требова­ние и политического равноправия граждан России и, следовательно, введения всеобщего, прямого, равного, тайного голосования2.
По мнению кадетов, не власть должна формировать социальные институты, а, наоборот, общество должно определять характер поли­тических учреждений. Диалог между гражданами и властью следо­вало осуществлять посредством представительных органов, обладав­ших законодательными функциями. Они позволяли осуществлять ротацию властных элит в соответствии с колебаниями обществен­ного мнения. Наиболее эффективным способом для этого служили процедуры парламентаризма, устанавливавшие принцип ответствен­ности правительства перед народным представительством. По сло­вам В.М. Гессена, «истинно-демократическое, правовое государство не может не быть парламентарным, ибо парламентаризм является высшей формой, венцом конституционного режима»3. По мнению кадетов, развитые институты гражданского общества подразумевали жесткий контроль представителей общества – депутатов – над пра­вительственными учреждениями.
Причем в данном случае общество – не совокупность всех граждан, а сложно организованный механизм, образующий единое целое, чья позиция, т. е. общественное мнение, не может быть выявлена путем голосования. Соответственно, парламентская система – это не торже­ство большинства, а прежде всего победа идей и принципов, скрепля­ющих общество. Как писал один из идеологов партии П.И. Новгород-
1
Котляревский С.А. Предпосылки демократии // Опыт русского либерализма.
С. 218.
2
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1905–1907.
Т. 1. С. 190–191.
3
Гессен В.М. Теория правового государства // Политический строй современных
государств. СПб., 1905. Т. 1. С. 187.
Глава 6. Права и свободы человека 287
цев, «численный интерес решающего большинства сам по себе не имеет абсолютного значения и лишается нравственного оправдания каждый раз, когда становится в противоречие с принципом личности»1.
Кадеты не отождествляли отстаиваемый ими конституционный режим с народовластием. Администрация вынуждена корректиро­вать свою политику в соответствии не с эфемерной «народной во­лей», а как раз с общественным мнением, которое определяла ин­теллектуальная элита, участвовавшая в политическом процессе. По словам П.И. Новгородцева, оно навязывалось большинству, которое в силу своей неподготовленности не было способно формулировать собственную политическую позицию. Оно, подчиняясь неотрефлек­сированному настроению, присоединялось к точке зрения, высказан­ной в газетной публикации или же партийной программе. В этих об­стоятельствах политическая жизнь представляла собой борьбу элит за право выражать общественное мнение. При этом последнее было чрезвычайно изменчивым, т. к. в силу колебания конъюнктуры успех попеременно праздновали различные противоборствующие группы. «Общественное мнение не может быть прочным и устойчивым, если оно вытекает не из глубины убеждений каждого, а из пассивного при­соединения к распространяющимся идеям. При постоянной борьбе влиятельных идей и программ, при неизбежной перемене событий и настроений, способность к пассивному восприятию влечет за со­бой постоянные колебания и повороты в умах», – писал П.И. Нов­городцев2. Стабильность же правовой системы, гарантировавшей поступательное развитие как гражданскому обществу, так и государ­ственным институтам, обеспечивалась незыблемостью гражданских и политических прав человека.
В представлении кадетов важнейшим институтом гражданского общества являлась партия, ключевой задачей которой и была орга­низация общественного мнения. Установление партийной системы, укорененной в политической жизни России, обозначало значитель­ный шаг по пути модернизации, исключавшей сохранение в буду­щем традиционных институтов власти. Это объяснялось тем, что партия стремилась представлять не какую-либо обособленную соци­альную группу, а нацию в целом. Перед ней вставала проблема опре­деления вектора развития страны, конструирования образа будуще­го государства. Иными словами, она была вынуждена формировать собственную идеологию. Это принципиально меняло природу пред-
1
Новгородцев П.И. Кризис современного правосознания. М., 1909. С. 239.
2
Там же. С. 126.
288
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
ставительной власти, составленной как раз из партий. Парламент не отражал противоречившие друг другу сословные и классовые интересы, согласование которых возлагалось на арбитра – прави­тельство. В новых условиях представительное собрание станови­лось местом столкновения различных взглядов и идей, в результате которого определялся политический курс страны. По мнению ка­детов, опасаясь именно этого, правительство стремилось поставить процесс формирования партий под собственный контроль. В 1909 г. на конференции кадетов П.Н. Милюков утверждал: «Под влиянием именно этой правительственной тенденции – отказаться от старой искусственной беспартийности или надпартийности и вмешаться активно в процесс организации партий в стране – значительно за­держивается процесс npoникновения партий в народную толщу. Те из партий, которые могли бы легко найти себе почву и послужить ос­новой для скрепления однородных общественных элементов, как раз вызывают наиболее недоверия у власти и ревниво отстраняются от масс всевозможными приемами наблюдения и воздействия, носящи­ми традиционный полицейский характер. Именно невозможность для современной власти допустить свободное общение между поли­тически-сознательными элементами демократии и демократической массой и делают неосуществимыми главные обещания Манифеста 17 Октября»1.
В представлениях кадетов о гражданском обществе заключалось и внутреннее противоречие. Они верили в первичность обществен­ных учреждений по отношению к государственным. И вместе с тем их программа предполагала реформирование общества «сверху», в сущ­ности, административным путем, причем речь шла об упразднении традиционной для России социальной организации, основанной на дифференциации правового статуса различных сословных, конфес­сиональных и национальных групп.
Это противоречие разрешалось в рамках разработанной кадетами концепции преодоления политических кризисов. По их мнению, лю­бая устоявшаяся государственно-правовая система рано или поздно неизбежно оказывалась в конфликте с господствующим обществен­ным мнением, которое уже не устраивала прежняя правительствен­ная политика или же система управления. Наиболее устойчивая организация власти предполагала ее способность гибко реагировать на изменчивую конъюнктуру и меняться в соответствии с требовани­ями времени. Авторитарная власть фактически исключала наличие
1
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1908–1914.
М., 2000. Т. 2. С. 237.
Глава 6. Права и свободы человека 289
подобных механизмов. Это ставило общественность перед необхо­димостью найти хотя бы неконституционные пути преобразования политической системы. Ф.Ф. Кокошкин настаивал: «Неудовлетво­ренное общественное правосознание ищет себе иного выхода помимо существующей законодательной власти и создает новое право через посредство иных органов или существовавших ранее, но не обладав­ших законодательной властью, или совершенно новых, созданных общественным движением. Эти органы провозглашают новые юри­дические нормы, которые санкционируются в той или иной форме общественным мнением и этим путем превращаются из выражения правосознания отдельных лиц в положительное право»1. Наиболее эффективный способ преобразования политической власти, помимо существующего законодательства, – дать понять правительству, что оно не пользуется какой-либо поддержкой среди населения и вы­нуждено опираться исключительно на насилие. В 1905 г. Д.Д. Гримм писал: «Психологический момент для падения абсолютно-бюрокра­тической системы наступает не тогда, когда физическая сила пере­ходит на сторону оппозиции, а тогда, когда власть в силу внутренней дезорганизации и деморализации становится неспособной к органи­ческой работе, когда вся ее политика сводится к запугиванию обще­ства и оттягиванию решений, осуществление которых ею самой же признается неизбежным… Для того, чтобы сохранить власть надо уметь ею пользоваться, а для этого необходимо иметь ясное представ­ление о положении дел, определенную программу созидательной, а не полицейской деятельности и твердую решимость осуществить эту программу. Власть, не располагающая этими данными, вечно ко­леблющаяся, отбирающая одной рукой то, что она дала другой, не руководящая жизнью, а находящаяся в зависимости от случайных впечатлений данной минуты… такая власть каждым своим шагом дискредитирует себя, только и делает, что усиливает одновременно и революционное движение… Можно тушить пожар, пока он вспыхи­вает в одном-двух местах, но если он вспыхивает в бесконечном коли­честве мест, тушить его не хватает никаких сил, да и пожарные могут отказаться от своего дела»2. Иными словами, общественное мнение должно перерасти в коллективное действие, которое создаст нераз­решимые проблемы для власти.
Гражданское общество в программных документах партий ли-
берального центра. Интерпретация проблематики гражданского
1
Кокошкин Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву. М., 2004. С. 106.
2
Гримм Д.Д. Наше политическое положение // Право. 1905. № 15. 15 апреля.
Стб. 1168.
290
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
общества в программных документах партии кадетов была типоло­гически близка к тому, что отстаивали представители либерального центра (члены Партий демократических реформ, мирного обновле­ния, прогрессистов). Последние исходили из необходимости ради­кальных политических и социальных преобразований, которые бы происходили мирным, эволюционным путем, исключавшим рево­люционные потрясения. Как писал лидер Партии демократических реформ М.М. Ковалевский, «политические порядки, подобно всяким другим, имеют глубокие корни в историческом прошлом и не могут быть перевернуты верх дном без того, чтобы не причинить народу, у которого происходит такая ломка, тяжких и продолжительных ра­нений. Привычки, накопленные веками, пристрастия и вкусы, ис­точник которых нередко лежит в не всегда реальных представлениях о прошлом, вызывает сплошь и рядом, вслед за такими потрясения­ми, попятные движения, то, что привыкли называть реакцией… Пар­тия демократических реформ или народного благополучия не ставит ввиду этого на своем знамени ничего иного, кроме видоизменения и развития существующего. Она не думает, чтобы 17 октября Россия вернулась в какое-то естественное состояние и что она поэтому нуж­дается в новом Солоне для создания вновь нравов, обычаев, законов и государственного порядка»1.
Представители центра русского либерального движения весьма пессимистически оценивали современное состояние общества, в ко­тором доминировали силы анархии и дезорганизации. Это было ре­акцией на бюрократический произвол, который стал неотъемлемой чертой политического режима Российской империи. В этой ситуации конструктивная работа фактически была невозможна, т. к. насилие порождало лишь ответное насилие. В 1906 г. один из лидеров Партии мирного обновления И.Н. Ефремов писал: «Люди, воспитанные в ат­мосфере гнета и бесправия, слишком часто бывают склонны в самой даже борьбе за права и свободу пренебрегать чужими правами и даже свободой чужого мнения, заменяя один деспотизм – правительствен­ный – другим – партийным, не менее противным духу истинной свободы. С этим проявлением некультурности и духовного рабства, равно как с беззаконием и произволом власти, необходимо энергично и упорно бороться истинным друзьям свободы, хорошо понимающим, что свобода лишь постепенно перерождает народ и развивает в нем
1
Ковалевский М.М. Политическая программа нового союза народного благоден­ствия // Партии демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов: До­кументы и материалы, 1906–1916 гг. М., 2002. С. 31.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]