Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.3 общественная мысль России второй четверти XIX – начала XX в.
.pdf
Глава 6. Права и свободы человека 281
сие. В гражданском обществе не могло быть раз и навсегда устоявшихся ценностей, господствующих точек зрения, прежде всего потому что были защищены права меньшинства, способного в какой-то
момент стать большинством. «Декларация прав важна для каждого
индивидуума, но особенно она важна для “меньшинства”. Именно
последнему существенна защита свободы его совести от возможных посягательств господствующего исповедания, свободы его совести – от подозрительной недоверчивости большинства, свобода
собраний и союзов, которая одна дает возможность сплотиться и не
быть раздавленным в политической борьбе. Либерализм всегда был
более свойственен политическому меньшинству, чем большинству:
сколько исповеданий, пока за ними стояло меньшинство, выставляло лозунг общей для всех свободы, чтобы, достигнув господствующего положения, заменить его лозунгом подавления всех иначе
мыслящих», – писал С.А. Котляревский1.
В программе «Союза 17 Октября» утверждалось, что все обозначенные выше права, «огражденные законом, имеют один естественный
предел в правах других граждан и в правах общества и государства»2.
В соответствии с этим должно быть проведено четкое размежевание
прав различных лиц. Это принципиально отличало либеральное понимание свободы от того, что утверждалось левыми радикалами.
Последние очень критично отнеслись к законопроектам фракции
кадетов, внесенным в I Думу, целью которых было юридически гарантировать те или иные права человека. Документы, предложенные
либеральной партией, предусматривали ограничения в реализации
декларированных свобод. Так, право собраний не может ограничивать свободу передвижений3, а забастовки не должны угрожать существованию государства4. Иными словами, право человека только
тогда обретет реальные формы, когда оно будет вписано в рамки сложившейся системы социальных и политических отношений.
Свободы следовало обеспечить процессуальными нормами, восходящими еще к английскому законодательству XVII в. В соответствии с ними никто не может быть арестован, обыскан без постановления соответственной судебной власти. Всякое лицо, задержанное
по подозрению в каком-либо преступлении, должно быть в кратчай-
1
Котляревский С.А. Предпосылки демократии // Опыт русского либерализма.
М., 1997. С. 223.
2
Программа «Союза 17 октября» // Российские либералы: кадеты и октябристы:
Документы, воспоминания, публицистика. С. 61.
3
Проект закона о собраниях // Там же. С. 69.
4
Программа «Союза 17 октября» // Там же. С. 63.

282
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
ший срок (например, в 72 часа) представлено судебной власти или
освобождено. Строгое соблюдение процедуры должно достигаться
благодаря независимой судебной власти. Гласное судопроизводство,
основанное на принципе состязательности, считалось естественной
гарантией законности действий администрации1.
Либералы настаивали на необходимости отказаться от практики
исключительных положений, которые были распространены на большей части Российской империи. Правительственный расчет на силу
воспитывал в обществе неуважение к существовавшей нормативной
базе и провоцировал революционные эксцессы со стороны радикальной оппозиции. С произволом властей следовало бороться с помощью административной юстиции, в юрисдикции которой были бы
правонарушения должностных лиц при исполнении ими служебных
обязанностей. Как утверждалось в программе «Союза 17 Октября»,
«упорядочение форм общежития и упрочение гражданской свободы
возможны лишь тогда, когда население страны находит опору и защиту всех своих прав в судe и когда деятельность административных
властей поставлена в границы, ясно очерченные в законe»2.
Однако даже самая совершенная судебная система не может правильно функционировать в условиях автократии, будучи чужеродным элементом всему строю государства, в котором господствовала
бюрократическая система управления. Только правовое государство
может справиться с задачей обеспечения социального комфорта
каждому человеку, т. к. лишь в нем гражданские права являются исходной точкой всякого политического решения. Это достигается благодаря наличию конституционных механизмов общественного контроля за деятельностью властей и функционированию независимого
суда. Один из лидеров «Союза 17 Октября» В.М. Петрово-Соловово
писал: «Как бы ни изощрялись защитники неограниченной царской
власти, но им никогда не удастся отыскать ту формулу, посредством
которой можно было бы примирить непримиримое. Истинное единение между монархом и народом может произойти только на почве
политической свободы, из которой органически вытекают все остальные свободы: слова, печати, собраний, союзов, а также гражданская
1
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1905–1907.
Т. 1. С. 37–38.
2
Программа «Союза 17 октября» // Российские либералы: кадеты и октябристы:
Документы, воспоминания, публицистика. С. 64.

Глава 6. Права и свободы человека 283
и уголовная ответственность высших и низших чиновников перед
общим и для всех равным судом»1.
Декларирование конституционных принципов не может служить
гарантией возникновения правового государства, которое лишь тогда обретает практические формы, когда общество способно к диалогу с властью и, соответственно, может осуществлять свой контроль
над ней. В рамках либеральной идеологии такое общество и является
гражданским. Уровень его структурированности и правосознания
позволяет организованно отстаивать свои интересы и воплощать их
в юридические нормы, обязательные для исполнения. Гражданское
общество свободно выбирать направление движения государства,
которое изначально не предрешено. Поэтому, по мнению П.И. Новгородцева, «не гармония общественного совершенства, а свобода бесконечного развития, вот что является здесь выражением стремления
к идеалу»2.
В рамках либеральной идеологии гражданское общество и правовое государство – явления взаимообусловленные. Одно не может
существовать без другого. Соответственно, институты гражданского общества могли динамично развиваться лишь в условиях политического плюрализма, который подразумевал наличие законодательного представительного учреждения и четко очерченных пределов
государственного вмешательства в частную и общественную жизнь
человека. При этом участие граждан в государственном управлении
должно было стать ключевым фактором политической жизни. Оно
не должно ограничиваться формированием высшего представительного учреждения. Органы самоуправления следовало учредить уже
на уровне поселка и волости3. Общероссийское законодательное собрание оказывалось бы на вершине иерархии учреждений местного
самоуправления, существовавших на всех «этажах власти». Причем
представители либерального направления мысли в целом придерживались т. н. государственной школы самоуправления, признавая за земством все признаки государственного учреждения4. Его
тесная связь с общественными кругами могла вызывать вопросы
лишь в условиях самодержавной России. После же издания Мани-
1
Петрово-Соловово В.М. «Союз 17 октября», его задачи и цели // Там же. С. 122.
2
Новгородцев П.И. Идеалы партии Народной свободы // Опыт русского либера-
лизма. М., 1997. С. 289.
3
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1905–1907.
Т. 1. С. 191–192.
4
Лазаревский Н.И. Самоуправление // Мелкая земская единица. СПб., 1902. Т. 1.
С. 40.

284
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
феста 17 октября 1905 г. система представительств, осуществлявших связь общества с правительственными учреждениями, должна
была стать нормой политической жизни. Будучи государственными учреждениями, земства должны были обладать и всеми необходимыми атрибутами органов власти: прежде всего возможностью
контролировать исполнение принятых решений. Также следовало
отказаться от дублирования полномочий учреждениями местного
самоуправления и губернаторской администрацией. По мнению либералов, земства надо было включить в единую систему управления
страной, при этом заметно расширив сферу их компетенции. Следовательно, было необходимым сократить прерогативы местного чиновничества. Кадеты предлагали упразднить губернское правление,
губернские присутствия, должность вице-губернатора. Их полномочия переходили земствам1. Помимо этого, признавалось важным
отказаться от органов крестьянского сословного самоуправления,
волостных судов, института земских начальников, преимущественно представлявших дворянское землевладение. Земство должно
было стать учреждением общегражданским, основанным на единстве местных интересов2.
При том что русский либерализм содержал в себе инвариантное
ядро, позволяющее говорить о характерном для него видении проблематики гражданского общества, он не был монолитен. Концепции гражданского общества в построениях левого (конституционнодемократическая партия), правого крыла («Союз 17 октября»), центра (Партии демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов) русского либерализма заметно отличались друг друга,
что позволяет выделить три альтернативные субмодели.
Гражданское общество в программе Конституционно-демократической партии. Партия кадетов находилась на левом фланге русского
либерализма. Ее возникновение было подготовлено всей предыдущей деятельностью «Союза освобождения», который объединял как
представителей либералов радикального направления, так и умеренных социалистов. Достигнутый между ними идеологический консенсус лег в основу программы партии кадетов. Она предполагала
коренные политические и социальные преобразования, которые обозначали демонтаж традиционных общественных и государственных
институтов. Авторитарную модель управления следовало заменить
парламентаризмом, сословную организацию общества – граждан-
1
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1905–1907.
Т. 1. С. 191.
2
Там же. С. 36–37.

Глава 6. Права и свободы человека 285
ским равноправием. Более того, кадеты настаивали на проведении
масштабных социальных реформ: на изменении рабочего законодательства, перераспределении земельного фонда. Они отстаивали концепцию социальной ответственности государства за благосостояние
своих граждан1.
Выход России на качественно новый этап своего развития предполагал трансформацию как государственных, так и общественных
институтов. Кадеты тесно увязывали решение этих двух задач. Исходя из традиционного для западноевропейской мысли представления о гражданском обществе, они были убеждены, что в России оно
могло сложиться лишь при наличии необходимых условий, прежде
всего правового государства. К началу XX в. существовали лишь некоторые его элементы, которые возникли в значительной мере в результате Великих реформ 1860–1870-х гг. Однако эти фрагменты не
могли сложиться в целостную систему из-за отсутствия необходимой
правовой базы.
О гражданском обществе можно было бы говорить лишь в случае
юридического равноправия всех граждан вне зависимости от их национальной или конфессиональной принадлежности. Различие же
в правах создавало неразрешимые конфликты, которые грозили целостности государства. В январе 1906 г. на II Съезде партии, незадолго до созыва I Государственной думы, Л.И. Петражицкий доказывал:
«Бессмысленный и зловредный со всех точек зрения для всех национальный гнет накопил громадную разрушительную энергию, которая
при других обстоятельствах взорвала в конце концов государство на
воздух, при теперешних же особых обстоятельствах может и должна
превратиться из разрушительной энергии в созидательную и разрядиться совсем иначе – погнать многие миллионы избирателей к избирательной урне…»2 Равенство перед законом предполагало и упразднение сословной дифференциации, т. к. права человека должны быть
распределены равномерно между всеми гражданами, исключая при
этом какую-либо установленную государством иерархию. С.А. Котляревский утверждал, что «всякая декларация прав, устанавливая
принципы человеческой свободы, должна устанавливать их для всех.
С этой точки зрения, всякая историческая привилегия осуждена на
гибель – не только нивелирующим социальным прогрессом, но и растущим нравственным сознанием людей: демократия есть не только
господствующий факт современной жизни, но и незыб лемая норма. Когда падут социальные преграды между отдельными классами
1
См.: Модели общественного переустройства России. XX век. С. 230–328.
2
Там же. С. 95.

286
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
и останется лишь неравенство духовных дарований, тогда только
проявятся массы пропадающих во мраке нужды талантов и гениальностей. Поэтому кто искренне дорожит человеческим прогрессом, тот
должен приветствовать победы демократии, эти победы возвещают
невиданный расцвет духовных сил в человечестве»1. Иными словами, гражданское общество должно быть организовано принципиально иначе, нежели это было характерно для Российской империи
начала XX столетия. Показательно в этом отношении положение
программы кадетов, предполагавшее отмену паспортной системы,
которая устанавливала государственный контроль за перемещением
человека в географическом и социальном пространстве России. Для
Конституционно-демократической партии было характерно требование и политического равноправия граждан России и, следовательно,
введения всеобщего, прямого, равного, тайного голосования2.
По мнению кадетов, не власть должна формировать социальные
институты, а, наоборот, общество должно определять характер политических учреждений. Диалог между гражданами и властью следовало осуществлять посредством представительных органов, обладавших законодательными функциями. Они позволяли осуществлять
ротацию властных элит в соответствии с колебаниями общественного мнения. Наиболее эффективным способом для этого служили
процедуры парламентаризма, устанавливавшие принцип ответственности правительства перед народным представительством. По словам В.М. Гессена, «истинно-демократическое, правовое государство
не может не быть парламентарным, ибо парламентаризм является
высшей формой, венцом конституционного режима»3. По мнению
кадетов, развитые институты гражданского общества подразумевали
жесткий контроль представителей общества – депутатов – над правительственными учреждениями.
Причем в данном случае общество – не совокупность всех граждан,
а сложно организованный механизм, образующий единое целое, чья
позиция, т. е. общественное мнение, не может быть выявлена путем
голосования. Соответственно, парламентская система – это не торжество большинства, а прежде всего победа идей и принципов, скрепляющих общество. Как писал один из идеологов партии П.И. Новгород-
1
Котляревский С.А. Предпосылки демократии // Опыт русского либерализма.
С. 218.
2
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1905–1907.
Т. 1. С. 190–191.
3
Гессен В.М. Теория правового государства // Политический строй современных
государств. СПб., 1905. Т. 1. С. 187.

Глава 6. Права и свободы человека 287
цев, «численный интерес решающего большинства сам по себе не имеет
абсолютного значения и лишается нравственного оправдания каждый
раз, когда становится в противоречие с принципом личности»1.
Кадеты не отождествляли отстаиваемый ими конституционный
режим с народовластием. Администрация вынуждена корректировать свою политику в соответствии не с эфемерной «народной волей», а как раз с общественным мнением, которое определяла интеллектуальная элита, участвовавшая в политическом процессе. По
словам П.И. Новгородцева, оно навязывалось большинству, которое
в силу своей неподготовленности не было способно формулировать
собственную политическую позицию. Оно, подчиняясь неотрефлексированному настроению, присоединялось к точке зрения, высказанной в газетной публикации или же партийной программе. В этих обстоятельствах политическая жизнь представляла собой борьбу элит
за право выражать общественное мнение. При этом последнее было
чрезвычайно изменчивым, т. к. в силу колебания конъюнктуры успех
попеременно праздновали различные противоборствующие группы.
«Общественное мнение не может быть прочным и устойчивым, если
оно вытекает не из глубины убеждений каждого, а из пассивного присоединения к распространяющимся идеям. При постоянной борьбе
влиятельных идей и программ, при неизбежной перемене событий
и настроений, способность к пассивному восприятию влечет за собой постоянные колебания и повороты в умах», – писал П.И. Новгородцев2. Стабильность же правовой системы, гарантировавшей
поступательное развитие как гражданскому обществу, так и государственным институтам, обеспечивалась незыблемостью гражданских
и политических прав человека.
В представлении кадетов важнейшим институтом гражданского
общества являлась партия, ключевой задачей которой и была организация общественного мнения. Установление партийной системы,
укорененной в политической жизни России, обозначало значительный шаг по пути модернизации, исключавшей сохранение в будущем традиционных институтов власти. Это объяснялось тем, что
партия стремилась представлять не какую-либо обособленную социальную группу, а нацию в целом. Перед ней вставала проблема определения вектора развития страны, конструирования образа будущего государства. Иными словами, она была вынуждена формировать
собственную идеологию. Это принципиально меняло природу пред-
1
Новгородцев П.И. Кризис современного правосознания. М., 1909. С. 239.
2
Там же. С. 126.

288
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
ставительной власти, составленной как раз из партий. Парламент
не отражал противоречившие друг другу сословные и классовые
интересы, согласование которых возлагалось на арбитра – правительство. В новых условиях представительное собрание становилось местом столкновения различных взглядов и идей, в результате
которого определялся политический курс страны. По мнению кадетов, опасаясь именно этого, правительство стремилось поставить
процесс формирования партий под собственный контроль. В 1909 г.
на конференции кадетов П.Н. Милюков утверждал: «Под влиянием
именно этой правительственной тенденции – отказаться от старой
искусственной беспартийности или надпартийности и вмешаться
активно в процесс организации партий в стране – значительно задерживается процесс npoникновения партий в народную толщу. Те
из партий, которые могли бы легко найти себе почву и послужить основой для скрепления однородных общественных элементов, как раз
вызывают наиболее недоверия у власти и ревниво отстраняются от
масс всевозможными приемами наблюдения и воздействия, носящими традиционный полицейский характер. Именно невозможность
для современной власти допустить свободное общение между политически-сознательными элементами демократии и демократической
массой и делают неосуществимыми главные обещания Манифеста
17 Октября»1.
В представлениях кадетов о гражданском обществе заключалось
и внутреннее противоречие. Они верили в первичность общественных учреждений по отношению к государственным. И вместе с тем их
программа предполагала реформирование общества «сверху», в сущности, административным путем, причем речь шла об упразднении
традиционной для России социальной организации, основанной на
дифференциации правового статуса различных сословных, конфессиональных и национальных групп.
Это противоречие разрешалось в рамках разработанной кадетами
концепции преодоления политических кризисов. По их мнению, любая устоявшаяся государственно-правовая система рано или поздно
неизбежно оказывалась в конфликте с господствующим общественным мнением, которое уже не устраивала прежняя правительственная политика или же система управления. Наиболее устойчивая
организация власти предполагала ее способность гибко реагировать
на изменчивую конъюнктуру и меняться в соответствии с требованиями времени. Авторитарная власть фактически исключала наличие
1
Съезды и конференции конституционно-демократической партии, 1908–1914.
М., 2000. Т. 2. С. 237.

Глава 6. Права и свободы человека 289
подобных механизмов. Это ставило общественность перед необходимостью найти хотя бы неконституционные пути преобразования
политической системы. Ф.Ф. Кокошкин настаивал: «Неудовлетворенное общественное правосознание ищет себе иного выхода помимо
существующей законодательной власти и создает новое право через
посредство иных органов или существовавших ранее, но не обладавших законодательной властью, или совершенно новых, созданных
общественным движением. Эти органы провозглашают новые юридические нормы, которые санкционируются в той или иной форме
общественным мнением и этим путем превращаются из выражения
правосознания отдельных лиц в положительное право»1. Наиболее
эффективный способ преобразования политической власти, помимо
существующего законодательства, – дать понять правительству, что
оно не пользуется какой-либо поддержкой среди населения и вынуждено опираться исключительно на насилие. В 1905 г. Д.Д. Гримм
писал: «Психологический момент для падения абсолютно-бюрократической системы наступает не тогда, когда физическая сила переходит на сторону оппозиции, а тогда, когда власть в силу внутренней
дезорганизации и деморализации становится неспособной к органической работе, когда вся ее политика сводится к запугиванию общества и оттягиванию решений, осуществление которых ею самой же
признается неизбежным… Для того, чтобы сохранить власть надо
уметь ею пользоваться, а для этого необходимо иметь ясное представление о положении дел, определенную программу созидательной,
а не полицейской деятельности и твердую решимость осуществить
эту программу. Власть, не располагающая этими данными, вечно колеблющаяся, отбирающая одной рукой то, что она дала другой, не
руководящая жизнью, а находящаяся в зависимости от случайных
впечатлений данной минуты… такая власть каждым своим шагом
дискредитирует себя, только и делает, что усиливает одновременно
и революционное движение… Можно тушить пожар, пока он вспыхивает в одном-двух местах, но если он вспыхивает в бесконечном количестве мест, тушить его не хватает никаких сил, да и пожарные могут
отказаться от своего дела»2. Иными словами, общественное мнение
должно перерасти в коллективное действие, которое создаст неразрешимые проблемы для власти.
Гражданское общество в программных документах партий ли-
берального центра. Интерпретация проблематики гражданского
1
Кокошкин Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву. М., 2004. С. 106.
2
Гримм Д.Д. Наше политическое положение // Право. 1905. № 15. 15 апреля.
Стб. 1168.

290
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
общества в программных документах партии кадетов была типологически близка к тому, что отстаивали представители либерального
центра (члены Партий демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов). Последние исходили из необходимости радикальных политических и социальных преобразований, которые бы
происходили мирным, эволюционным путем, исключавшим революционные потрясения. Как писал лидер Партии демократических
реформ М.М. Ковалевский, «политические порядки, подобно всяким
другим, имеют глубокие корни в историческом прошлом и не могут
быть перевернуты верх дном без того, чтобы не причинить народу,
у которого происходит такая ломка, тяжких и продолжительных ранений. Привычки, накопленные веками, пристрастия и вкусы, источник которых нередко лежит в не всегда реальных представлениях
о прошлом, вызывает сплошь и рядом, вслед за такими потрясениями, попятные движения, то, что привыкли называть реакцией… Партия демократических реформ или народного благополучия не ставит
ввиду этого на своем знамени ничего иного, кроме видоизменения
и развития существующего. Она не думает, чтобы 17 октября Россия
вернулась в какое-то естественное состояние и что она поэтому нуждается в новом Солоне для создания вновь нравов, обычаев, законов
и государственного порядка»1.
Представители центра русского либерального движения весьма
пессимистически оценивали современное состояние общества, в котором доминировали силы анархии и дезорганизации. Это было реакцией на бюрократический произвол, который стал неотъемлемой
чертой политического режима Российской империи. В этой ситуации
конструктивная работа фактически была невозможна, т. к. насилие
порождало лишь ответное насилие. В 1906 г. один из лидеров Партии
мирного обновления И.Н. Ефремов писал: «Люди, воспитанные в атмосфере гнета и бесправия, слишком часто бывают склонны в самой
даже борьбе за права и свободу пренебрегать чужими правами и даже
свободой чужого мнения, заменяя один деспотизм – правительственный – другим – партийным, не менее противным духу истинной
свободы. С этим проявлением некультурности и духовного рабства,
равно как с беззаконием и произволом власти, необходимо энергично
и упорно бороться истинным друзьям свободы, хорошо понимающим,
что свобода лишь постепенно перерождает народ и развивает в нем
1
Ковалевский М.М. Политическая программа нового союза народного благоденствия // Партии демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов: Документы и материалы, 1906–1916 гг. М., 2002. С. 31.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
