Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.3 общественная мысль России второй четверти XIX – начала XX в.
.pdf
Глава 4. Монархия или республика? 181
Либералы отмечали, что «постоянная мобилизация всех сил страны на борьбу за образование и укрепление государственной территории» привела к тому, что монархия быстро начала приобретать неограниченный характер1, окончательно сложившись в такой форме
при Петре I2.
Великие реформы Александра II, по убеждению либеральных
мыслителей, никак не затронули абсолютистской сущности власти,
напротив, их глубинный смысл заключался в укреплении самодержавия и позиций поддерживавших его бюрократии и дворянства3. По
мнению Ковалевского, к этим силам в пореформенный период присоединилась крупная буржуазия, выдвинувшаяся с развитием фабричной промышленности, так что «дворянская монархия становилась
дворянско-буржуазной»4.
В такой форме, по убеждению либералов, российская монархия не
могла быть гарантом целостности и независимости страны, обеспечить ее поступательное развитие, т. е. утратила свою эффективность,
что выдвигало задачу реформирования отечественного политического строя в качестве приоритетной.
Однако отрицание самодержавия не помешало либералам вплоть
до марта 1917 г. сохранять во всех модификациях их модели переустройства страны сам монархический принцип организации власти5,
хотя при этом представители консервативного крыла либерализма,
либералы-радикалы и центристы руководствовались различными
мотивами.
Первые считали монархию исторической формой власти в России, одним из проявлений национальной самобытности. «Никакое
иное государство не имело такого явственного монархического начала», – утверждал Герье6. Монархия позиционировалась как блю-
1
Корнилов А.А. Указ. соч. С. 20.
2
Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. С. 87–88.
3
Ковалевский М.М. Из истории государственной власти в России. С. 100.
4
Там же. С. 109.
5
Следует уточнить, что в программе конституционно-демократической партии
требование «конституционной и парламентарной монархии» было прописано на
II партийном съезде в январе 1906 г., тогда как на Учредительном съезде партии в октябре 1905 г. параграф о форме правления был изложен неопределенно («Конституционное устройство Российского государства определяется основным законом») ввиду
ряда обстоятельств: сложности политической ситуации, желания избежать раскола
в рядах либеральной оппозиции. См.: Программы политических партий России. Конец
XIX – начало ХХ в. С. 326, 328.
6
Герье В.И. Указ. соч. С. 13.
182
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
ститель государственного суверенитета, гарант единства Российской
империи, хранительница традиций1.
Исходя из этого, монархия была для консервативно настроенных
либералов основополагающим принципом политического устройства
страны. По их мнению, необходимо только было вернуть монархии
ее подлинную изначальную сущность: освободив царя от бюрократической опеки, дать ему возможность вновь услышать глас народа,
тем самым приспособив монархию «к культурным потребностям…
времени»2. На практике это означало включение сильной монархической власти в конституционный контекст. Такой подход предполагал
ориентацию на дуалистическую форму конституционной монархии,
которая, как отмечал Герье, «ограничивая и смягчая монархический
принцип, сохраняет вместе с тем преимущества, присущие монархическому образу правления»3.
«Мы видим в конституционной монархии (имеется в виду дуалистическая монархия. – В. В.) противодействие идее деспотизма олигархии или массы, – писал Д.Н. Шипов. – Монарх – выше всех политических партий, он – вне их интересов и борьбы, и поэтому свобода
и право каждого гражданина наиболее обеспечены при конституционной монархии»4. Монарх, настаивал Герье, в условиях расслое ния
общества на группы с различными, зачастую противоречащими друг
другу интересами, призван играть роль блюстителя общего интереса – интереса государства5. Таким образом, в будущем конституционном государстве либералы рассматривали монарха в качестве
надпартийной, надклассовой, умиротворяющей силы, видя в этом
«величайшей важности» «новую историческую миссию» монархии6.
На Государственную думу возлагалась функция артикуляции интересов различных социальных групп, она представлялась либералам
как постоянно действующий канал передачи информации власти об
общественных настроениях. В результате должен был установиться
союз монархической власти и народа на основе морально-этической
солидарности.
Радикально настроенные либералы и либералы-центристы, признавая объективный характер процесса формирования монархии
1
Герье В.И. Указ. соч. С. 13.; Программа «Союза 17 октября» (1906 г.) // Програм-
мы политических партий России. Конец XIX – начало ХХ в. С. 344.
2
Герье В.И. Указ. соч. С. 6.
3
Там же. С. 12.
4
Шипов Д.Н. Воспоминания и думы о пережитом. М.: РОССПЭН, 2007. С. 425.
5
Герье В.И. Указ. соч. С. 13.
6
Программа «Союза 17 октября». С. 344.
Глава 4. Монархия или республика? 183
и впоследствии ее трансформации в абсолютизм, отказывались видеть в этом проявление самобытности России и рассматривали самодержавие как аналог европейского абсолютизма. «В России процесс образования самодержавной власти происходил, быть может, не
в столь чистой форме, как в некоторых государствах Западной Европы, напр[имер] во Франции, но существо этого процесса было абсолютно то же», – писал Н.И. Лазаревский1.
Либералы стремились доказать тождественность исторического
развития России и Европы при десинхронизации его стадий, а значит, и закономерность ограничения монархии до ее парламентарной
формы.
Следует отметить, что для либералов принципиальным был вопрос о ликвидации абсолютизма, а не о выборе между парламентарной монархией или республикой. С точки зрения либеральной теории, форма правления в конституционном государстве не являлась
элементом, обусловливающим полноту реализации принципов свободы личности и участия граждан в государственных делах.
Позицию кадетов объяснял Кизеветтер: «Партия никогда не
придавала выбору формы правления принципиального значения.
Для правых партий монархия являлась священным устоем. Для левых – республика служила одним из членов политического символа
веры. Для партии к.-д. выбор между тем и другим был не вопросом
принципа, а вопросом целесообразности, лишь бы были утверждены
конституционно-демократические начала»2. По словам Милюкова,
республику и конституционную монархию кадеты считали «формами безразличными», если они гарантировали парламентарное
правительство3.
Сохраняя монархический принцип организации власти в своей
программатике, кадеты руководствовались соображениями политической целесообразности, в частности, И.И. Петрункевич писал:
«С точки зрения партии “Народной свободы”, как монархическая,
так и республиканская форма государственного устройства есть
вопрос не принципа, а факта, соответствующего историческому
моменту»4.
1
Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. С. 77.
2
Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий: Воспоминания. 1881–1914 // Российские либералы: кадеты и октябристы: Документы, воспоминания, публицистика. М.:
РОССПЭН, 1996. С. 227.
3
Дневник П.Н. Милюкова. 1918–1921. М.: РОССПЭН, 2004. С. 37.
4
Петрункевич И.И. Из записок общественного деятеля. Воспоминания // Архив
русской революции: в 22 т. Т. 21–22. М.: Терра, 1993. С. 396.
184
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
В начале ХХ в. либералы руководствовались прежде всего особенностями российской политической культуры. Как пояснял Ковалевский, «форма правления – не предмет свободного выбора, она
должна отвечать порожденным историей верованиям и желаниям народных масс»1. В России доминантой политического сознания большинства населения являлась монархия. По словам Г.Ф. Шершеневича, народная масса, особенно крестьяне, проникнута монархическим
настроением, если не убеждением; царь воспринимается как символ
государства и власти, окруженный к тому же религиозным ореолом2.
«К началу ХХ века самодержавие опиралось не столько на дворян,
сколько на крестьян, – писала А.В. Тыркова. – Мало сказать, что они
были покорны царской власти. Они были просто с ней органически
связаны»3.
В таких условиях республика, указывали либералы, являлась бы
«чистым построением на песке», ибо была «совершенно чужда сознанию и чувству массы русского народа»4. Исходя из этого, Милюков
на Учредительном съезде конституционно-демократической партии
объявил требование республики стоящим «вне пределов практической политики»5.
Таким образом, отечественная либеральная мысль начала ХХ в.,
рассматривая монархию в качестве важнейшей составляющей российского исторического процесса, пыталась встроить концепт монархии в систему либеральных мировоззренческих координат6, переосмыслив его применительно к новым историческим условиям.
В либеральной мысли представлены неоднозначные оценки формы правления, сложившейся после опубликования Манифеста 17 октября и Основных государственных законов.
Правое крыло русского либерализма – октябри сты – считали,
что российская политическая система эволюционирует в новое ка-
1
Ковалевский М.М. Политическая программа нового союза народного благоден-
ствия (речь на собрании членов клуба независимых). С. 33.
2
Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 16.
3
Тыркова-Вильямс А.В. Воспоминания. То, чего больше не будет. М.: СЛОВО/
SLOVO, 1998. С. 241.
4
Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 16; Кауфман А. Познай самого себя! (О конституционно-демократической партии) // Российские либералы: кадеты и октябристы:
Документы, воспоминания, публицистика. С. 110.
5
Съезды и конференции конституционно-демократической партии. 1905–
1920 гг.: в 3 т. Т. 1: 1905–1907 гг. М.: РОССПЭН, 1997. С. 21.
6
Шелохаев В.В. Имперская и монархическая составляющие либеральной идеологии (к постановке проблемы) // Имперская и монархическая составляющая либеральной идеологии: Сб. материалов Всероссийской научной конференции. 24–26 сентября
2014 г. Орел, 2014. С. 7–11.
Глава 4. Монархия или республика? 185
чество – к конституционной монархии в ее дуалистической форме.
«И в новом конституционном строе, – утверждал А.И. Гучков в ноябре 1906 г., – монархическое на чало призвано играть важную и благодетельную роль. Высоко воз носясь над ожесточенной борьбой интересов, оно берет на себя ве ликую роль примирителя и становится на
страже идеи справедливости и начала государственности»1.
Гораздо сложнее была позиция кадетов, предлагавших оценку природы российской государственности с правовой и социологической
позиций. Согласно первой, конституционное правление существует
уже тогда, когда дано национальное представительство, облеченное
правом законодательных решений. Исходя из этого, с формальноюридической точки зрения, кадеты считали допустимым говорить
о переходе России к конституционной монархии2. Разногласия возникли по вопросу о том, с какого времени конституционная монархия стала реальностью де-юре. В.М Гессен, В.А. Маклаков вели отсчет со дня опубликования манифеста 17 октября, расценивая его
как октроированную конституцию3. С точки зрения Лазаревского,
непосредственно манифест не создал перехода к ограниченной монархии (поскольку не лишил царя права единоличной законодательной деятельности в переходный период вплоть до созыва Думы), но
этот переход им предрешен. Днем перехода должно быть признано
27 апреля 1906 г., когда открылась I Государственная дума4. Б.А. Кистяковский настаивал на том, что государственный строй России
в конституционный превратили законодательные акты, последовавшие за манифестом 17 октября, начиная с закона от 11 декабря 1905 г.
и заканчивая Основными законами5.
Сторонники социологического подхода, анализировавшие прежде всего соотношение правовой нормы и действительности, сам
механизм власти, поведение бюрократии, приходили к выводу о мнимоконституционном характере российской политической системы.
1
Партия «Союз 17 октября». Протоколы съездов, конференций, заседаний
ЦК. 1905–1915 гг.: в 2 т. Т. 1: Протоколы съездов и заседаний ЦК. 1905–1907 гг. М.:
РОССПЭН, 1996. С. 241.
2
См., например: Ивановский В.В. Учебник государственного права. Казань: Типолит. Имп. ун-та, 1913. С. 311–312; Гессен В.М. Самодержавие и Манифест 17 октября // Гессен В.М. На рубеже. СПб.: Типо-лит. А.И. Розена (А.Е. Ландау), 1906. С. 205.
3
Гессен В.М. Указ. соч. С. 205; Маклаков В.А. Власть и общественность на закате
старой России. (Воспоминания современника) // Российские либералы: кадеты и октябристы: Документы, воспоминания, публицистика. С. 236–237.
4
Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. С. 107.
5
Кистяковский Б.А. Государственное право: общее и русское. Лекции, читанные
в Московском коммерческом институте в 1908/1909 гг. М., 1908. С. 260–261.
186
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
В частности, Милюков, будучи уже в эмиграции, писал: «Германские
публицисты придумали уже для этого периода меткое название: эпоха “мнимого конституционализма”… Уступки власти не только потому не могли удовлетворить общества и народа, что они были недостаточны и неполны. Они были неискренни и лживы, и давшая их
власть сама ни минуты не смотрела на них, как на уступленные навсегда и окончательно»1.
Думается, следует согласиться с мнением А.Н. Медушевского,
расценившего утверждение либералов о предусмотренном Манифестом 17 октября переходе России к ограниченной монархии как своеобразную «форму борьбы за желательный политический порядок»2.
Доказать, хотя бы и с формально-юридической стороны, уничтожение самодержавия было для кадетов чрезвычайно важно, поскольку,
как указывал, например, В. Гессен, самодержавие – не просто форма
правления, это символ политического мировоззрения. Для врагов обновления России – это знамя, вырвать которое – значит облегчить
освободительному движению торжество3.
Следует отметить, что в либеральной общественной мысли развернулась полемика по вопросу о возможности сохранения в политическом лексиконе обновленной России термина «самодержавие». Категорическими противниками этого были кадеты, отождествлявшие
самодержавие с абсолютизмом. «В настоящее время, – писал, в частности, Лазаревский, – под самодержавием понимают исключительно
абсолютную власть монарха в делах правления»4.
Октябристы, основываясь на славянофильском подходе, допускали сохранение этого термина, апеллируя к его первоначальному
значению как характеристике независимого государя, никому не
платящего дани. «В сознании русского народа слово “самодержавие”
не отождествляется с понятием о деспотизме и самовластии… Титул
“самодержавный” является… историческим достоянием и в представлении народа связан с понятием о монархе, а не о неограниченной
власти», – писал Шипов5.
В отличие от консерваторов и либералов, представители социалистического сегмента общественной мысли считали не только самодержавие, но и представительную монархию исторически отжившей
формой правления.
1
Милюков П.Н. История второй русской революции. М.: РОССПЭН, 2001. С. 23.
2
Медушевский А.Н. Демократия и авторитаризм: Российский конституциона-
лизм в сравнительной перспективе. М.: РОССПЭН, 1997. С. 449.
3
Гессен В.М. Новый порядок // Гессен В.М. На рубеже. С. 207–208.
4
Лазаревский Н.И. Самодержавие. С. 206.
5
Шипов Д.Н. Указ. соч. С. 416–417.
Глава 4. Монархия или республика? 187
Социал-демократы рассматривали формы правления с позиции классового подхода. В частности, В.И. Ленин интерпретировал
монархию как господство эксплуататорских классов – помещиков
и буржуазии. При этом он указывал, что «монархия… не единообразное и неизменное, а очень гибкое и способное приспособляться
к различным классовым отношениям господства учреждение»1. Так
произошло и в России конца XIX – начала ХХ в., когда монархия,
традиционно защищавшая интересы помещиков, стала охранительницей интересов оформившейся буржуазии. Причем в разных работах Ленин по-разному оценивает степень влияния этих двух классов
на власть. Иногда приоритет получают помещики, и тогда Ленин называет «царскую монархию» «средоточием… банды черносотенных
помещиков»2, иногда он утверждает, что «все чиновники… подчинены влиянию крупных капиталистов, которые веревки вьют из министров и добиваются всего, чего хотят»3.
Вместе с тем, определяя самодержавие, лидер большевиков указывал на сосредоточение абсолютной власти в руках монарха. «Самодержавие (абсолютизм, неограниченная монархия), – писал
он, – есть такая форма правления, при которой верховная власть
принадлежит всецело и нераздельно (неограниченно) царю. Царь издает законы, назначает чиновников, собирает и расходует народные
деньги без всякого участия народа в законодательстве и в контроле
за управлением»4.
Как и многие другие критики самодержавия, в качестве его характерной черты Ленин называл «самовластие чиновников и полиции
и бесправие народа»5.
Оптимальной формой демократической государственности социал-демократы считали вначале парламентскую (непрезидентскую)
республику. Уже группа «Освобождение труда» требовала введения
в России демократической конституции, предусматривающей всеобщее избирательное право при выборах в общероссийское законодательное собрание, причем планировалась оплата депутатской работы
с тем, чтобы эти обязанности могли выполнять даже представители
бедных слоев общества6.
1
Ленин В.И. Об избирательной кампании и избирательной платформе // Ле-
нин В.И. ПСС. Т. 20. С. 359.
2
Там же.
3
Ленин В.И. Наша программа // Ленин В.И. ПСС. Т. 4. С. 185.
4
Ленин В.И. Попятное направление в русской социал-демократии // Ленин В.И.
ПСС. Т. 4. С. 251–252.
5
Там же. С. 252.
6
Модели общественного переустройства России. ХХ век. С. 492.
188
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
В программе РСДРП, принятой на II съезде партии в 1903 г., ближайшей политической задачей провозглашалось «низвержение царского самодержавия и замена его демократической республикой».
В противовес «царскому самодержавию» выдвигалась идея «самодержавия народа», которое трактовалось как «сосредоточение всей
верховной государственной власти в руках законодательного собрания, составленного из представителей народа и образующего одну
палату». Выборы осуществлялись по системе 4-хвостки1.
Анализируя политический опыт первого десятилетия ХХ в., Ленин утверждал, что он свидетельствовал «с непререкаемой ясностью
и очевидностью о несовместимости… монархии с какими бы то ни
было элементарными гарантиями политической свободы»2. А потому
«доказавший свою негодность, свою неопределенность лозунг: “долой самодержавие”», должен быть заменен лозунгом «долой царскую
монархию, да здравствует республика»3.
В партийных документах эсеров также звучало требование демократической республики4. Народные социалисты были более
осторожны в формулировках. Заявляя о том, что вся полнота государственной власти должна принадлежать народу, они в своей программе не определяли форму такого государства как демократическую республику. Вопрос о республике, отмечал А.В. Пешехонов
в годы первой революции, «требует крайней осторожности», ибо он
может «отбросить в сторону» от революционной борьбы крестьянство, в сознании которого «слишком прочно засела» идея монархии5. Энесы отстаивали создание однопалатного Собрания народных представителей (Государственной думы), избираемой на основе
«4-х-хвостки»6.
Вплоть до своего падения в марте 1917 г. монархия подвергалась
критике со стороны различных общественных сил, усиливавшейся
по мере нарастания в стране социально-экономического и политического кризиса.
1
Программа Российской социал-демократической рабочей партии, принятая на
II съезде партии (1903 г.) // Программы политических партий России. С. 47.
2
Ленин В.В. О лозунгах и о постановке думской и внедумской с.-д. работы // Ле-
нин В.И. ПСС. Т. 21. С. 16.
3
Там же. С. 17.
4
Проект программы партии социалистов-революционеров, выработанный редакцией «Революционной России» // Партия социалистов-революционеров: Документы
и материалы. 1900–1922: в 3 т. Т. 1: 1900–1907. С. 123.
5
Пешехонов А.В. На очередные темы // Русское богатство. 1906. № 8. С. 198.
6
Программа Трудовой (народно-социалистической) партии (1906) // Программы политических партий России. С. 211.
Глава 4. Монархия или республика? 189
Свержение царя подавляющим большинством представителей
различных направлений общественной мысли было встречено с воодушевлением. За исключением крайне правых, всех объединяло понимание неизбежности падения монархии, в котором была повинна
как династия Романовых в целом, так и лично Николай II, доказавшие
неспособность полноценно управлять государством. «Подавляющее
большинство из монархов были слишком невыдающиеся, слишком
заурядные люди, – указывал, в частности, консерватор М.О. Меньшиков. – и вот в руки этих-то слабых и неумных людей, очутившихся в вихре лести и измены, попадала историческая судьба великого
народа...»1 В отношении Николая II Меньшиков настаивал: «Он погубил Россию, как губит огромный корабль невежественный или пьяный капитан... Роковой человек!»
2
Учитывая новые исторические условия, кадеты, среди которых
в это время победу одержали сторонники «народного суверенитета» – введения в России демократической парламентской республики, отказались от принципа монархизма и изменили соответствующее
положение в программе3. Ф.Ф. Кокошкин, обосновывая эту позицию
на VII съезде партии народной свободы в марте 1917 г., утверждал,
что монархическая форма правления рассматривалась кадетами не
как «цель», а как «только средство», при помощи которого либералы
«рассчитывали наикратчайшим путем приблизиться к осуществлению» своих «политических идеалов»4. Конституционная монархия
виделась кадетам «как компромисс между началом народоправства
и началом абсолютизма», как необходимая переходная историческая
ступень к полному осуществлению начал народоправства5.
Кокошкин повторил мысль о том, что на момент включения в программу партии в 1906 г. монархического принципа организации власти учитывалось отношение населения к монархии, с которой связывалось «представление о государстве с личным символом»6. Однако
за последние 12 лет, по убеждению либерала, самосознание народа
изменилось, и личный символ утратил свой идеал. В течение этого
1
Меньшиков М.О. Письма к ближним // Новое время. 1917. 19 марта. С. 5.
2
Цит. по: Репников А.В. Консервативные модели российской государственности.
С. 432.
3
См.: Резолюции седьмого съезда конституционно-демократической партии //
Съезды и конференции конституционно-демократической партии. 1905–1920 гг.: в 3 т.
Т. 3. Кн. 1: 1915–1917 гг. М.: РОССПЭН, 2000. С. 492.
4
Доклад Ф.Ф. Кокошкина о пересмотре партийной программы в вопросе о государственном строе // Там же. С. 369.
5
Там же. С. 370.
6
Там же.
190
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
времени монархия попирала права народа и сама разрушала в его сознании ту связь, «которая существует между представлением о монархии и представлением о государстве»1. Монархия, подчеркивал
Кокошкин, сама «подрывала собственные устои и своими собственными руками готовила свою гибель»2. Он привел слова Петрункевича, о том, что «монархия совершила над собою акт самоубийства»3.
По мнению Кокошкина, тот порядок управления страной, который установился после падения монархии, фактически уже являлся
республиканским, что не могло не оказать влияния на будущее решение вопроса о форме правления Учредительным собранием4. «Республика в наших глазах не может не быть самой совершенной формой
правления, – подчеркивал Кокошкин, – ибо эта форма правления,
при которой наш демократический принцип: господство воли народа – осуществляется в самом полном и чистом виде»5.
Помимо этих принципиальных соображений, в пользу республики, с точки зрения либерала, говорили насущные интересы текущего
политического момента. А именно введение этого положения в программу кадетов способствовало бы снятию противоречия между
ними и социалистами по вопросу о форме правления, что, в свою очередь, вело бы к «всенародному объединению», важному перед лицом
внешней опасности. «Монархия нас разделяет, республика нас объединяет», – заключал Кокошкин6.
Указывая, что под маркой республики может скрываться и диктатура, либерал настаивал на четком проведении принципа разделения властей. Законодательной властью наделялось представительное собрание, а во главе исполнительной власти стоял президент,
избираемый на определенный срок народным представительством
и управляющий через посредство ответственного перед последним
министерства7.
Ленин после свержения монархии пришел к выводу, что на смену ей должна прийти «не парламентская республика, – возвращение
к ней от С.Р.Д. было бы шагом назад, а респуб лика Советов рабочих,
батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху»8.
1
Доклад Ф.Ф. Кокошкина о пересмотре партийной программы в вопросе о госу-
дарственном строе. С. 371.
2
Там же.
3
Там же. С. 372.
4
Там же.
5
Там же. С. 373.
6
Там же.
7
Там же. С. 377.
8
Ленин В.И. О задачах пролетариата в данной революции // Ленин В.И. ПСС.
Т. 31. С. 115.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]