Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.3 общественная мысль России второй четверти XIX – начала XX в.
.pdf
Глава 4. Монархия или республика? 141
тельности. Философское понятие действительности, по Бакунину,
ýже обыденного ее понятия как всего существующего. Разумно не
все, что существует, а лишь действительное (истинное) в существующем1. Так же, указывает Ударцев, трактовал вопрос и Н.В. Станкевич. В письме Грановскому от 1 февраля 1840 г. он заметил, что, по
Гегелю, «действительность, в смысле непосредственности, внешнего бытия, есть случайность; что действительность, в ее истине, есть
разум, дух»2.
Осознав свою логическую ошибку, «примиренцы» отказались от
идеи оправдания существовавшего в России политического строя,
резко осудив свои собственные заблуждения. В частности, Белинский даже выразил желание «истребить» свое вступление к «Бородинской годовщине», в котором идея самодержавия провозглашалась
«священной»3.
Как указывает исследователь истории русской общественной
мысли Е.М. Филатова, в отказе Белинского от «примирительных» настроений главную роль сыграла сама действительность4. И в период
«примирения» Белинский не идеализировал русскую действительность, но он пришел к мысли, что не считаться с ней нельзя. «Действительность, – писал критик, – есть чудовище, вооруженное железными когтями и огромною пастью с железными челюстями. Рано
или поздно, но пожрет она всякого, кто живет с ней в разладе и идет
ей наперекор»5. И еще в сентябре 1838 г.: «Действительность мстит
за себя насмешливо, ядовито, и мы беспрестанно встречаем жертвы ее мести»6. Но уже в феврале 1840 г. Белинский готов на борьбу
с той самой действительностью, с которой недавно «примирялся».
«Не прятаться, а идти навстречу этой гнусной действительности
буду я», – писал он7.
В «Письме к Гоголю» от 15 июля 1847 г. Белинский дал уничтожающую характеристику самодержавию. Критик отмечал, что Россия
«представляет собою ужасное зрелище страны… где… нет не только
1
Ударцев С.Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России: история
и современность. М., Высшая школа права; Форум, 1994. С. 104.
2
Там же.
3
Белинский В.Г. В.П. Боткину. 3.2.1840 // Белинский В.Г. Полн. собр. соч.: в 13
т. Т. 11. С. 438.
4
Филатова Е.М. Указ. соч. С. 54.
5
Белинский В.Г. М.А. Бакунину. 10.9.1838 // Белинский В.Г. Полн. собр. соч.:
в 13 т. Т. 11. С. 288.
6
Там же. С. 285.
7
Там же. С. 483.
142
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже
и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных
служебных воров и грабителей»1. Чувство человеческого достоинства в России уже много веков «потеряно в грязи и навозе», права
и законы сообразуются не «с здравым смыслом и справедливостью»,
а «с учением церкви» и не исполняются2.
С мнением Белинского перекликалась позиция Герцена, называвшего Россию «классической страной деспотизма»3. В 1854 г. он уподоблял самодержавие четко слаженной машине, с помощью которой
«человек из Зимнего дворца изъявляет свою волю (здесь и далее в цитатах, если не оговорено иного, курсив оригинала. – В. В.)»4. Причем,
отмечал Герцен, при смене лица на престоле машина не перестает все
также четко работать: «Можно завтра прогнать Николая, посадить
вместо него Орлова или кого угодно – ничто не сдвинется с места.
Дела будут производиться с тою же точностью, машина по-прежнему
будет работать – переписывать, извещать, отвечать; машинисты попрежнему будут красть и показывать рвение»5.
Герцен был убежден в том, что прогресс политических форм состоит в трансформации монархии в республику. «Монархия в Европе – дело совершенно прошедшее… у ней нет будущего»6, – писал он,
настаивая, что общественное развитие невозможно без республиканской формы.
В своих работах Герцен часто использовал сравнение/противопоставление монархии и республики, чтобы подчеркнуть контраст
между ними. «Ничего в мире нет противуположнее, антипатичнее по
внутреннему понятию, как эти две государственные формы, взятые
во всей чистоте своих принципов», – утверждал он7.
В качестве одного из главных отличий монархии и республики
мыслитель называл принципиально различные взаимоотношения
власти и народа. «В монархии народом управляют, – отмечал Гер-
1
Белинский В.Г. Письмо к Н.В. Гоголю // Белинский В.Г. Полн. собр. соч.: в 13 т.
Т. 10: Статьи и рецензии. 1846–1848. М.: Изд-во АН СССР, 1956. С. 213.
2
Там же.
3
Герцен А.И. Русский коммунизм // Герцен А.И. Собр. соч.: в 30 т. Т. 20. Кн. 1. М.:
Изд-во АН СССР, 1960. С. 128.
4
Герцен А.И. Старый мир и Россия // Там же. Т. 12. М.: Изд-во АН СССР, 1957.
С. 191.
5
Там же.
6
Он же. После грозы // Там же. Т. 6. С. 344.
7
Он же. Опять в Париже. Письмо третье. 28 августа 1848 г. Письма из Франции
и Италии. 1847–1852 // Там же. Т. 5. С. 363.
Глава 4. Монархия или республика? 143
цен, – в республике народ управляет своими делами»1. Прибегая
к метафорам, он писал: «Тип монархии – отец, пекущийся о детях,
хозяин, занимающий своих работников, опекун, защищающий своих
питомцев»2. Власть почитает подданных «за недорослей и дураков»3.
«Тип республики – артель работников, имеющая своих распорядителей, но не имеющая хозяина»4.
Отношение к народу как к конгломерату недееспособных лиц,
указывал Герцен, ведет к чрезвычайному расширению полномочий
власти: «При монархии правительство заботится обо всем: об освещении, дренаже, ценах на продовольствие, о поощрении добродетели, о покровительстве искусствам», что, в свою очередь, делает управление трудным и сложным5. Осуществить свои задачи власть может
только при условии жесткой централизации6.
Напротив, восприятие народа как совокупности свободных, самостоятельных людей, характерное для республики, ведет к сокращению функций власти. «Три четверти труда, обременяющего ныне
правительства, – писал Герцен, – будут делаться сами собой, без
всякого участия и ведения центрального управления»7. «Свободные
люди двигаются сами, им не нужно ни перил, ни шпор»8. Отсюда, по
мнению мыслителя, отпадает необходимость централизации власти.
Сущностно различны в монархии и республике, по убеждению
Герцена, были основания власти. «Монархия должна быть основана
на священном авторитете, на божественном освящении», – отмечал
он, уподобляя монархию теократии9. «Небесный владыка предполагает существование владыки земного и поддерживает его»10.
Частицу этого авторитета несет в себе каждая ступень власти.
«Я на лбу каждого квартального вижу след елея, которым помазан
его монарх», – указывал мыслитель11. Правительство в монархии «ни-
когда не должно, не может совпасть с народом. Правительство – про-
1
Там же.
2
Герцен А.И. Письма из Франции и Италии. 1847–1852. Письмо одиннадцатое //
Там же. С. 180.
3
Там же. С. 181.
4
Герцен А.И. Опять в Париже. Письмо третье. 28 августа 1848 // Там же. С. 363.
5
Он же. Дуализм – это монархия // Там же. Т. 12. С. 228.
6
Он же. Письма из Франции и Италии. 1847–1852. Письмо одиннадцатое. С. 182.
7
Там же. С. 181.
8
Герцен А.И. Дуализм – это монархия. С. 228.
9
Там же. С. 226–227.
10
Там же. С. 226.
11
Герцен А.И. Письма из Франции и Италии. 1847–1852. Письмо одиннадцатое.
С. 180.
144
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
видение, священный чин, творящий дух; народ – страдательная масса, послушное стадо доброго пастыря»1.
«Уничтожение авторитета», по Герцену, – это «начало республики». Правительство здесь не может стоять выше народа, ибо «народ
выбирает не господ, а поверенных», правительство есть «контора
и канцелярия народных дел»2.
И, наконец, важнейшим показателем различия монархии и республики Герцен считал отношение к личности. «Если монархия
опирается на недоверие и презрение к человеку, – указывал он, –
то единственным догматом и упованием республики является вера
в человеческую природу…»3 По убеждению писателя, в человеке от
природы заложен как «инстинкт стадной жизни», так и качества, необходимые для сосуществования с себе подобными4. И если человеку предоставить свободу, – он проявит свои самые лучшие стороны.
«Отсутствие высшего порядка, тяготящего авторитетом сильного,
властью, – начало человеческой нравственности, ответственности за
дела», – настаивал Герцен5.
Сравнение двух форм правления позволило мыслителю заключить, что республика есть «естественная организация общественной
жизни, ее зрелое состояние»6.
Вместе с тем Герцен предостерегал от упрощенного понимания
республики. «Само по себе слово “республика” чрезвычайно неопределенно и тягуче, – писал он, – говоря “республика”, мы еще ничего
не сказали, кроме отрицания наследственной власти и признания какого-нибудь участия народа в общественных делах»7.
Герцен различал два типа республики: политический и социальный. Первый он характеризовал как республику конституционную,
представительную, переходный этап от монархии к социальной республике8. «При хороших условиях», указывал мыслитель, политическая республика может быть «свободнее конституционной монархии – но она не может быть совершенно свободна до тех пор, пока…
принимает неизменными основы существующего исторического,
1
Герцен А.И. Письма из Франции и Италии. 1847–1852. Письмо одиннадцатое.
С. 181.
2
Он же. Опять в Париже. Письмо третье. 28 августа 1848 г. С. 364.
3
Он же. Дуализм – это монархия. С. 228.
4
Там же. С. 229.
5
Герцен А.И. Письма из Франции и Италии. 1847–1852. Письмо одиннадцатое.
С. 181.
6
Он же. Дуализм – это монархия. С. 227.
7
Он же. Письма из Франции и Италии. 1847–1852. С. 184.
8
Там же. С. 178–179.
Глава 4. Монархия или республика? 145
общественного устройства», ибо «всегда может сделаться монархией
или, еще хуже, попасть под деспотическую власть плута или солдата, под самовластие предательского, но самодержавного Собрания,
под гнет проданного министерства и его агентов»1. «Отсутствие
царя еще не есть свобода, – заключал мыслитель. – Монархическая
власть не менее притеснительна в руках Собрания – только менее
откровенна»2.
Политическая республика, по Герцену, становится социальной при условии уничтожения монархических, религиозных начал «в суде, в правительстве, во всем общественном устройстве и,
всего более, в семье, в частной жизни, около очага, в поведении,
в нравственности»3. Только тогда получает полную реализацию
принцип свободы.
В качестве типичного примера политической республики Герцен
приводил государственное устройство Соединенных Штатов Америки, указывая, что в этой стране осуществилось «все, что могла дать
конституционная республика в разумнейшем развитии своем»4. Однако и здесь она оказалась «бессильна осуществить то общественное
состояние, к которому стремится современный человек»5. «Опыт
политических республик, – подытоживал мыслитель, – ясно показал, что они были республиками лишь по названию… Они только
представляли суверенитет народа; они, следовательно, не были его
воплощением»6.
Вот почему Герцен считал политическую республику лишь преходящей, временной формой. «Представительная республика – нечто вроде атеистической церкви, – писал он, – может служить лишь
переходом от состояния монархического рабства к состоянию общественной свободы7».
Герцен был безусловным сторонником республики. «От одного
имени ее сильнее бьется наше сердце, мы влюблены в нее, республика – наш религиозный догмат», – восклицал он8. Вместе с тем мыслитель подчеркивал свою приверженность именно социальной республике. «Мы республиканцы, и республиканцы последовательные,
1
Там же. С. 179.
2
Герцен А.И. После грозы. С. 344.
3
Он же. Письма из Франции и Италии. 1847–1852. С. 179.
4
Там же. С. 184.
5
Там же.
6
Герцен А.И. Дуализм – это монархия. С. 227.
7
Там же. С. 227.
8
Герцен А.И. После грозы. С. 344.
146
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
т. е. социалисты», – писал он; «республика, не ведущая к социализму», казалась Герцену «абсурдной»1.
Однако, несмотря на предпочтение республиканского образа
правления, Герцен указывал, что осуществление республики в Европе – дело достаточно отдаленного будущего, ибо здесь нет даже
«республиканских тенденций – жизнеспособных, представляющих
собой силу, основание для надежды»2. По мнению мыслителя, «Республика, Социализм – это... великие, святые, возвышенные грезы
идущего впереди меньшинства, покинутого единомышленниками
и завещающего свой идеал тем, кто явится после него»3. Тем более он
не мыслил в скором будущем республику в России.
Сторонником республиканской формы правления был Н.Г. Чернышевский, называвший республику «настоящим, единствен ным
достойным человека взрослого правлением» и одновременно «последней формой государства»4. Политическим идеалом его, как
и Герцена, являлась «социальная республика». Я, «красный республиканец и социалист», – признавался Чернышевский в июле 1849 г.
Установление социальной республики предполагалось в результате
крестьянской революции, которая не только свергнет самодержавие,
но радикально демократизирует государственный и общественный
строй, создав условия для повышения благосостояния трудящихся.
По Чернышевскому, республику можно признать наилучшей
формой правления только когда она «служит средством для удовлетворения общественных потребностей»6. С этих позиций мыслитель подходил к оценке конституционализма. «Все конституционные
приятности, – писал он, – имеют очень мало цены для человека, не
имеющего ни физических средств, ни умственного развития для этих
десертов политического рода»7. Ссылаясь на экономическую зависимость трудящихся, Чернышевский утверждал, что права и свободы, провозглашенные в странах Запада, вообще являются обманом:
5
1
Герцен А.И. Ответ на призыв к русским польского республиканского центра //
Герцен А.И. Собр. соч.: в 30 т. Т. 20. Кн. 1. С. 88.
2
Там же. С. 89.
3
Там же. С. 92.
4
Чернышевский Н.Г. Дневник второй половины 1848 г. и первой половины
1849 // Чернышевский Н.Г. Полн. собр. соч.: в 15 т. Т. 1: Дневники. Автобиография.
Воспоминания. М.: Художественная литература, 1939. С. 121.
5
Он же. Дневник 1849 года. № 2. С апреля 13 // Там же. Т. 1. С. 297.
6
Он же. Кавеньяк // Там же. Т. 5: Статьи 1858–1859 гг. М.: Художественная литература, 1950. С. 7.
7
Цит. по: История политических и правовых учений. Учеб. для вузов / под ред.
О.Э. Лейста. М.: Зерцало, 2006. С. 455.
Глава 4. Монархия или республика? 147
«Право, понимаемое экономистами в абстрактном смысле, было не
более как призраком, способным только держать народ в мучении
вечно обманываемой надежды»1.
Следует отметить, что в оценке самодержавия Чернышевский
претерпел столь же разительную метаморфозу, как и Белинский.
Причем кардинальное изменение взглядов Чернышевского произошло менее чем за полтора года. В сентябре 1848 г. в своем дневнике
он называл неограниченную монархию «единственной и возможно
лучшей формой правления» при условии выполнения ею функции
надклассовой силы, оказывающей покровительство всем слоям населения, но в большей степени низшему классу с целью повышения его
материального и духовного уровня. Выполнив задачу сглаживания
имущественного и духовного неравенства в обществе, развития в нем
«демократического духа», монархия, по убеждению Чернышевского,
должна уступить место другой форме правления – республике. Абсолютная монархия, отмечал мыслитель, «должна понимать, что она
временная, что она средство, а не цель и благо родно и велико будет
ее достоинство и значение в истории, если она поймет это и будет
стремиться к развитию человечества, хотя это должно привести ее
уничтожение; поняв, [что] она для чело вечества, а не человечество
для нее»2.
Однако, по мнению Чернышевского, произойдет это не скоро:
«Долго еще… жить… без условной монархии, потому что не в один
век пересоздать общест венные отношения и общественные понятия
и привычки и ввести равенство на земле»3.
Через год с небольшим Чернышевский признал утопичность своего взгляда на абсолютизм как защитника интересов низших классов в их противостоянии с аристократией. «Я решительно убежден
в противном, – писал он, – монарх, и тем более абсолютный монарх, –
только завершение аристократической иерархии, душою и телом
принадлежащее к ней»4. Мысль о тождественности интересов царской власти и помещиков мыслитель настойчиво проводил в прокламации «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон» (1861)5.
1
Цит. по: Там же.
2
Чернышевский Н.Г. Дневник второй половины 1848 г. и первой половины 1849.
С. 122.
3
Там же.
4
Он же. Дневник 22-го года моей жизни (1849–1850) // Чернышевский Н.Г.
Полн. собр. соч.: в 15 т. Т. 1. С. 356.
5
Революционный радикализм в России: век девятнадцатый. Документальная пу-
бликация / под ред. Е.Л. Рудницкой. М.: Археографический центр, 1997. С. 89.
148
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
Коль скоро абсолютизм есть сила, враждебная народу, отмечал
Чернышевский, то чем скорее погибнет эта форма правления, тем
лучше. «Пусть народ не приготовленный вступит в свои права, во
время борьбы он скорее приготовится», чем в абсолютистском государстве, всячески препятствующем развитию низших слоев1.
Таким образом, Чернышевский пришел к выводу о необходимости скорейшего свержения в России самодержавия и провозглашения республики, пусть даже в условиях недостаточной политической
зрелости народа, поскольку абсолютизм всегда будет сдерживать
процесс политического развития масс.
Республиканцем и «совершенным и отчаянным демократом» в период увлечения революционно-демократическими идеями называл
себя Бакунин 2. На одном из последних допросов в австрийской крепости Ольмюц перед вынесением второго смертного приговора, ему
был задан вопрос: «…Куда вообще (после 1847 г. – В. В.) направлены
были… ваши политические устремления?» «По существу я – демократ», – ответил Бакунин следователю3. Он считал себя революционером с «тех пор, как себя помнит»4.
Самодержавную власть Бакунин называл деспотической. «Это –
отовсюду изгнанный бес деспотизма, – писал он, имея в виду российское государство, – который бежал в Россию и окопался в этой стране как в своем последнем оплоте, дабы отсюда по мере возможности
снова распространиться по всей Европе еще мрачнее и ужаснее, чем
прежде»5. По Бакунину, российскую действительность характеризуют «грубое рабство» и «гнетущая тирания»6. «В России нет прав, нет
признания человеческого достоинства, нет прибежища для свободной мысли…, – писал он, – кнут является символом самодержавной
власти, а деньги единственным средством добиться правосудия или
скорее удовлетворения, ибо о правосудии и не приходится говорить,
оно давно поглощено болотом русского суда»7. Упомянутый здесь
1
Чернышевский Н.Г. Дневник 22-го года моей жизни (1849–1850). Т. 1. С. 356
2
Бакунин М.А. Заявление перед допросом в Ольмюце 15 апреля 1851 // Бакунин М.А. Собр. соч. и писем. 1828–1876. Т. IV: В тюрьмах и ссылке. 1849–1861. М.:
Изд-во Всесоюзного об-ва политкаторжан и ссыльно-поселенцев, 1935. С. 110.
3
Материалы для биографии М. Бакунина: По архивным делам Б.б. 3-го отделения
и Морского министерства. Т. 2. М.; Л.: Гос. изд-во, 1933. С. 415.
4
Письма М.А. Бакунина к А.И. Герцену и П.П. Огареву. С биографическим введением и объяснительными примечаниями М.П. Драгоманова. СПб.: Издание В. Врублевского, 1906. С. 308.
5
Защитительная записка М. Бакунина от декабря 1849 – апреля 1850 // Бакунин М.А. Собр. соч. и писем. 1828–1876. Т. IV.С. 47.
6
Материалы для биографии М. Бакунина. Т. 2. С. 225.
7
Защитительная записка М. Бакунина от декабря 1849 – апреля 1850. С. 34.
Глава 4. Монархия или республика? 149
образ «кнута» в анархический период станет для Бакунина не только
неотъемлемым символом власти в России, но и власти любого государства. Одно из основных своих произведений он назовет «Кнутогерманская империя и социальная революция» (1871).
Для революционера-демократа Бакунина характерно весьма критическое отношение к реформам сверху, проводимым самодержавием. Он считал их изначально несостоятельными, предназначенными
подновить фасад самодержавия, тогда как надо заново перестроить
все подгнившее и собирающееся обвалиться здание. Реформы, по
убеждению Бакунина, противоречивы уже в своей сущности, ибо невозможно с помощью самой системы провести мероприятия, противоположные ее задачам и назначению. «…Чтобы делать добро, – писал
он, – императорская система должна была бы начать с разрушения
самой себя. Но никогда зловредная власть не уничтожала самое себя.
Необходимо, чтобы мы пришли ей на помощь»1. Любые реформы
в России Бакунин считал «только лишним шагом к революции»2.
Бакунин-анархист считал эксплуататорскую, деспотическую сущность государства постоянной, неизменяемой при трансформации
формы государства, а потому провозглашал безразличное отношение
к формам правления. Монархия, республика и вообще формы государства были для него лишь формами деспотизма. Между монархией
и самой демократической республикой, не без иронии замечал Бакунин, есть только одно существенное различие: в первой народ грабится чиновниками «для вящей пользы привилегированных, имущих
классов, а также и своих собственных карманов, во имя монарха»;
в республике – «для тех же карманов и классов, только уже во имя народной воли… Но народу отнюдь не будет легче, если палка, которою
его будут бить, будет называться палкою народной»3. Однако, несмотря на такие высказывания, как справедливо отмечает Ударцев, нельзя говорить об отождествлении Бакуниным монархии и республики,
что иногда допускается исследователями4. Республика, по Бакунину,
больше соответствует интересам буржуазии, чем монархия, и имеет
некоторые преимущества для народа, по сравнению с монархией5.
1
Цит. по: Ударцев С.Ф. Указ. соч. С. 108.
2
Защитительная записка М. Бакунина от декабря 1849 – апреля 1850. С. 40.
3
Бакунин М.А. Государственность и анархия // Бакунин М.А. Избр. труды. М.:
РОССПЭН, 2010. С. 485.
4
Ударцев С.Ф. Указ соч. С. 119. В качестве примера исследования, в котором утверждается, что Бакунин отождествлял монархию и республику Ударцев указывает:
Моисеев П.И. Критика философии М. Бакунина и современность. Иркутск: Вост.Сибирское книжное изд-во, 1981. С. 109.
5
Там же. С. 119.
150
Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX в. Т. 3.
Другой видный теоретик анархизма П.А. Кропоткин, как и Бакунин, при общем отрицательном отношении к государству признавал
относительную ценность некоторых государственных форм, в частности, демократических федеративных республик.
Монархию он характеризовал как государственный строй, несовместимый с широким самоуправлением, а также как приводящий
«по самой своей сущности… к завоеваниям и войне»1. Под республикой Кропоткин понимал «народоправство»2. В отличие от монархии,
республика не сосредоточивает всю власть в центре, а предполагает
областную и общинную самостоятельность: «...Первым необходимым
условием республики является широкая независимость, областная
и общинная, во всех вопросах внутреннего уклада жизни: вероисповеданий, образования, народного хозяйства и особенно отношений
Труда к Производству и Потреблению»3. Двойственность и противоречивость идеологии анархизма, как указывает Ударцев, сказалась
в 1917 г., когда перед Россией в практической плоскости встал вопрос
о выборе формы правления4.
Проблема формы правления выступала важной составляющей
общественной мысли раннего русского либерализма, идеологами которого были Б.Н. Чичерин и К.Д. Кавелин.
Первый считал жизненно необходимым теоретический анализ
форм правления. Для того «чтобы выйти из умственного хаоса, в который в настоящее время погружено наше общество, нужно, прежде
всего, выяснение понятий», – писал Чичерин в своей фундаментальной работе «О народном представительстве»5.
По убеждению Чичерина, наилучшей формы правления быть не
может. «Совершенно противно здравой политической теории возведение какого бы то ни было образа правления на степень чего-то
в роде религиозного догмата, составляющего предмет веры и признаваемого за абсолютную истину»; он утверждал, что «народам представляется только выбор между относительными преимуществами»6.
1
Цит. по: Ударцев С.Ф. Указ. соч. С. 179.
2
Там же.
3
Там же.
4
Там же.
5
Докторская диссертация Чичерина была опубликована в 1866 г. и переиздана
в 1899 г. Чичерин Б.Н. О народном представительстве. М.: Тип. т-ва И.Д. Сытина,
1899. С. XVIII.
6
Чичерин Б.Н. Курс государственной науки: в 3 ч. Ч. 3: Политика. М.: Типо-лит.
т-ва И.Н. Кушнерев и К°, 1898. С. 106; Он же. О народном представительстве. С. 125.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]