Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История отечественной социологии. Учебное пособие
.pdf
История социологии труда и экономической социологии
вкратце такова: статистическая теория рабочего бюд
жета, имеющая дело с доходами и расходами рабо
чих, тесно связана с учением о заработной плате и со
ставляет вместе с ней общую теорию средств суще
ствования. Правда, в общей теории рабочие бюджеты
придется рассматривать уже в более широком клю
че — не только как вопрос потребления, но и как
момент распределения общественного продукта (до
ход рабочего класса и есть доставшаяся ему при рас
пределении, а оно проходит всегда в ожесточенной
скрытой и открытой классовой борьбе, доля обще
ственного пирога).
В конце ХVIII — второй половине ХIХ в. весь бюд
жет рабочего затрачивался на удовлетворение ис
ключительно физических потребностей: пищу, одеж
ду, обувь, жилье, отопление, освещение, здоровье и
гигиену. По мнению С. Солнцева, рабочий класс бук
вально боролся за выживание. Так, в бюджете анг
лийского сельского пролетариата в 1797 г. на пита
ние тратилось 73,3% годового бюджета семьи, на
одежду 11,2%, на квартиру, отопление и освещение —
12,2%, на гигиену и поддержание здоровья — 1,2%.
На «прочие» расходы, куда могли входить духовные
потребности, оставалось 2%. Физическое содержание
рабочей семьи (данные по Германии) поглощало
почти весь бюджет и в 1848 г. (98,2%). Несомненно,
подобные факты подтверждают теорию обеднений
К. Маркса, которую защищает С. Солнцев. Однако в
конце XIX в. положение европейского пролетариата
изменилось: в 1879 г. на нефизические потребности
средняя рабочая семья в Германии выделяет уже 5,23%
дохода. Еще больше эта доля возрастает в 1896 г.
(11,24%) и в 1903 г. (18–25%)
272
. За 10летний пери
од, с 1865 по 1874 г., по данным немецкой бюджет
ной статистики, заработная плата у рабочих мужчин
возросла на 60%, у женщин — на 29%, а цены подня
лись на 35%
273
. Подобные факты, явно противореча
щие теории обеднения пролетариата Маркса,
С. Солнцев почемуто оставляет без комментариев.
272
Там же. С. 26–27.
273
Там же. С. 26–27, 32.
Анализируя статистические таблицы, С. Солнцев
обнаруживает ряд тенденций, которые, по его мнению,
подтверждают выдвинутую им концепцию. Оказыва
ется, с течением времени расходы на удовлетворение
физических потребностей относительно сокращаются,
а абсолютно растут. Напротив, расходы на нефизичес
кие потребности возрастают, причем очень быстро, и
относительно, и абсолютно. С 1879 по 1900 г. доля
физических потребностей сокращалась относительно
с 95% до 81%, а нефизических — расширялась с 10,6%
до 18,27%. Однако, сокращаясь относительно, расходы
на физические потребности в то же время росли абсо
лютно. «Это значит, что физические нужды были все
время еще не удовлетворены и с каждым годом стара
лись отвоевать себе большую долю из общего приро
ста семейных доходов»
274
.
Казалось бы, отсюда можно сделать вывод: со вре
менем пищевой рацион берлинских рабочих становил
ся все более рациональным, разнообразным и калорий
ным; дешевые и низкокалорийные продукты вытесня
лись дорогими и высококалорийными. Именно поэтому
расходы на питание и удовлетворение физических
потребностей абсолютно росли. Вместе с тем росла и
заработная плата рабочих, причем быстрее, чем про
исходил рост цен. Стало быть, доля расходов на эти
нужды в семейном бюджете относительно сокраща
лась. Так, по всей видимости, должен был интерпрети
ровать факты современный социолог. Сходным обра
зом их объясняли С. Прокопович и М. Давидович, ни о
какой теории обеднения не писавшие. Никакого дав
ления неудовлетворенных физических потребностей
благодаря только эмпирическим данным обнаружить
нельзя. Однако С. Солнцев рассуждал иначе. Ускорен
ный рост духовных потребностей, считал С. Солнцев,
должен давить на весь бюджет семьи и через него
сокращать расходы на удовлетворение физических.
Сегодня ясно, что такое давление — плод теоретичес
кого воображения С. Солнцева. Он убеждает читателя
274
Солнцев С.И. Рабочие бюджеты в связи с теорией обедне
ния. Социальноэкономический очерк (по данным берлинской
бюджетной статистики). М.: Госиздат, 1923. С. 50.
292
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии
в том, что давление духовных потребностей на физи
ческие должно проявляться в относительном, а не аб
солютном сокращении вторых. С. Солнцев учил, что по
мере улучшения материального положения рабочего
класса физические потребности вытесняются духовны
ми. Именно поэтому и возникает пресловутое давле
ние высших потребностей на низшие.
Согласно такой логике, если рабочий стал лучше
питаться, то радоваться ему все равно рано, так как
труд стал физически более тяжелым, возросли не
рвные нагрузки, ответственность и т. п., которые
поглотили «прибавку» в качестве питания. В действи
тельности, от десятилетия к десятилетию, на протя
жении XIX и ХХ вв., правда, с перепадами и сбоями,
прогрессивно улучшались не только условия быта и
питание европейских рабочих, но и условия труда на
производстве. Теория обеднения Маркса справедли
ва при двух непременных условиях: 1) когда ухудша
ются условия труда и ухудшаются условия быта; 2) когда
условия быта улучшаются, а условия труда ухудша
ются. Но в действительности имела место третья
тенденция: условия труда улучшались и улучшались
условия быта.
В концепции С. Солнцева лежат истоки современ
ной трактовки социального феномена бедности. Так, он
разграничивает абсолютную бедность, количественной
мерой которой выступает прожиточный минимум, на
зываемый им, вслед за К. Марксом, «физически необ
ходимым средством существования», и относительную
бедность, которая соответствует средним социальным
стандартам приличествующей жизни, или, выража
ясь его словами, «обычным, существующим сообраз
но культурному состоянию страны, жизненным зап
росам и потребностям рабочего». Абсолютную бед
ность С. Солнцев сводит к «физическому минимуму»,
а относительную — к «социальному уровню»
275
. К ка
кому из этих двух уровней ближе всего находится зар
плата берлинских рабочих? Проведя подробный ана
лиз статистических данных, С. Солнцев вычислил ве
275
Там же. С. 81.
293
Глава 2
личину социального минимума. Она составляла на тот
момент 1700 марок, до нее не дотягивали 2/3 рабочих.
В 1895–1896 гг. 68,7% рабочих в Пруссии имели бюд
жет, не превышавший 900 марок. В 1900 г. эта доля
опустилась до 62,4%
276
.
Итак, социальный уровень, показывающий, что
семья живет достаточно безбедно, значительно выше
средней зарплаты рабочих. Стало быть, нынешняя зар
плата обеспечивает рабочему лишь физический мини
мум существования, граничащий с лишениями и нуж
дой, заставляющий вовлекать в производство вторых
членов семьи — женщин и детей. Отсюда С. Солн
цев делает вывод о всеобщем обеднении пролетари
ата по мере развития капитализма. «Обеднение» масс
с развитием капитализма следует понимать не в
смысле физического обеднения и не в смысле более
быстрого роста богатства капиталистического клас
са сравнительно с долей рабочих, но в смысле несо
ответствия социального необходимого уровня рабо
чего существования, в каждый данный исторический
момент, со средними размерами существующей в то
же время заработной платы и являющегося вслед
ствие этого несоответствия между средствами удов
летворения, имеющимися в распоряжении рабочих,
и размерами потребностей и жизненных привычек
рабочей семьи, — несоответствия, не покрывающе
гося ни растущим вовлечением в производство жен
и детей рабочих, ни ростом заработной платы, иду
щим впереди роста дороговизны жизни»
277
. В таком
понимании обеднение рабочего класса не только не
исключает его культурного развития, расширения
духовных потребностей, но, напротив, культурный
прогресс становится предпосылкой и условием обед
нения пролетариата.
Если убрать некоторую категоричность в сужде
ниях С. Солнцева, обусловленных его страстным же
ланием доказать справедливость теории К. Маркса, в
276
Солнцев С.И. Рабочие бюджеты в связи с теорией обедне
ния. Социальноэкономический очерк (по данным берлинской
бюджетной статистики). М.: Госиздат, 1923, С. 82, 91.
277
294
Там же. С. 93.
История социологии труда и экономической социологии
ней, несомненно, можно обнаружить рациональное
зерно. Мало того, что С. Солнцев вышел на создание
специфической концепции абсолютной и относитель
ной бедности, один из вариантов которой до него
предложил английский социологоэкономист Ч. Бут,
но он также вплотную подошел к открытию концеп
ции относительной депривации, которую понастоя
щему стали разрабатывать только во второй полови
не ХХ в.
В. Плеханов, оценивая работу С. Солнцева, подчер
кивал: «Солнцев сумел использовать данные берлинс
кой бюджетной статистики с точки зрения динамики
потребностей пролетариата». Благодаря чему он «уви
дел обеднение и рост неудовлетворенности там, где
цифры давали арифметический рост заработной пла
ты. Оказалось, что рост культурных и политических
потребностей рабочего класса... далеко опережает уве
личение заработной платы. Оказалось, что этого уве
личения хватает только на увеличение физических
потребностей...»
278
. Иными словами, С. Солнцев, по
мнению Плеханова, доказал важнейшее положение
марксизма о том, что рост культурных и политических
потребностей рабочего класса не покрывается заработ
ной платой, а потому не снижает его революционной
активности.
ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ 19201930-Х ГОДОВ
Отечественные ученые 1920х гг. внесли серьез
ный вклад в науку. На теории «длинных волн» Н. Кон
дратьева базируются многие современные западные
концепции экономики. А. Богданова по праву считают
одним из основоположников общей теории организа
ции. Изучая универсальные законы изменения орга
низации, он развил систему взглядов, очень близкую
той, которую спустя 30 лет высказывал французский
математик и философ Р. Том в теории катастроф. На
трудовой теории крестьянского хозяйства ныне осно
вываются самые продвинутые теории третьего мира
278
Там же. С. 15.
295
(или некапиталистического пути развития), создавае
мые учеными Западной Европы, Латинской Америки,
ЮгоВосточной Азии.
В этот период в социологии труда получили раз
витие и другие направления: исследование условий
жизни и быта рабочего класса (Е.А. Кабо, Б.Б. Коган,
М.С. Лебединский); изучение интересов рабочей моло
дежи (А.И. Колодная, А.И. Тодорский, В.А. Зайцева);
анализ социальных проблем коллективизации деревни
(В.С. Немчинов, А. Анисимова); изучение социальных
проблем города, народонаселения и миграции (А.Н. Ан
циферов, Л.Л. Паперный, А. Годулов, Б.Я. Смулевич);
психология технического изобретательства (А.П. Неча
ев); профессиональная ориентация и профессионали
зация школы (Л. Федотов); бюджеты рабочей семьи
(А. Лебедев, Д. Годин); бюджеты времени рабочих и слу
жащих (В. Михеев); трудовые конфликты (А.М. Стопани).
Новомодные сегодня идеи перехода от жестких
технологий к гибким производственным системам, за
мены бюрократической пирамиды мобильными мат
ричными структурами с «меняющейся геометрией»,
внедрение инновационных мероприятий и психологи
ческая переориентация сотрудников — все это, пусть
в самой зачаточной форме, но уже содержалось и в
теории организационной динамики А. Богданова.
Мировая кибернетика в лице Л. фон Берталанфи,
Н. Винера и Р. Эшби, заложивших основы общей тео
рии систем, не заметила идеи не только А. Богданова, но
и А. Гастева. Принципы гомеостазиса, обратной связи,
изоморфизма и многие другие разрабатывались вне
всякой связи со взглядами русских мыслителей, хотя с
ними у зарубежных коллег масса поразительных совпа
дений. Деятельность созданного в 1921 г. Центрального
института труда во главе с Гастевым охватывала вопро
сы теории управленческих процессов, методики раци
онального обучения рабочих, биологии, психофизиоло
гии, экономики, истории и педагогики. По мнению спе
циалистов, здесь содержались в зародыше основы
кибернетики и инженерной психологии, эргономики и
праксеологии, которые широко стали развиваться в
последующие годы, но опять же не у нас, а за рубежом.
296
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии
В 1920е гг. — самый интересный и плодотворный
период в отечественной науке управления — были
разработаны теоретические концепции и практичес
кие методы, сопоставимые с лучшими зарубежными
образцами. Ни до, ни после этого наша наука не
знала столь небывалого подъема. Короткий период в
10–15 лет дал нам подлинные образцы социологии
эффективного управления, которые в последующие
50 лет не только не были развиты, но фактически пол
ностью утрачены.
Работы первых советских социологов как теоре
тического, так и прикладного толка не были свободны
от недостатков (порой весьма существенных). Однако
их вклад в науку о труде был очень заметным. Социо
логия, пожалуй, как ни одна другая наука ярко опи
сывала новые условия труда и быта людей. Картина
новой жизни была убедительной, хотя и очень пест
рой. В немалой степени именно в силу этой своей
особенности она к концу 1930х гг. стала подвергать
ся критике со стороны воинствующих идеологов. При
зывы Ленина к преодолению «невежественного са
момнения» не были услышаны в грохоте революци
онных будней — страна уже строила всеобщий
«котлован» (А. Платонов)
279
.
Ориентация на «большой скачок» с помощью
форсированной индустриализации и насильственной
коллективизации требовала иных механизмов управ
ления массами. Трудовой энтузиазм инспирировал
ся не только методами прямого административного
нажима. Людей стимулировала посвоему сильная
социальная политика, основанная, с одной стороны,
на угрозе голода, с другой — на мелких подачках и
великих обещаниях. Научная организация труда и
социология с их тонкими инструментами познания,
тщательным обоснованием фактов, сложными соци
альными технологиями, стремлением к индивидуаль
ному подходу и гуманистическими призывами были
явно не ко времени.
279
Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова,
А.И. Кравченко, В.В. Щербины. — М.: Издво Моск. унта, 1993. С. 76.
297
Административная система в приказном порядке
упразднила социологию, а затем попыталась обосно
вать свои действия теоретически. Так, в разделе о ди
алектическом и историческом материализме «Кратко
го курса истории ВКП(б)» целая область социального
знания, а именно исторический материализм, вопре
ки научной логике была возвращена в сферу умозри
тельной философии. Иначе говоря, в 1930е гг. офи
циальная наука отказывается от тех принципов — от
бросить дореволюционную социологию за ее
умозрительность и оторванность от жизни, заменив
ее новой, ориентированной на практику социальной
инженерией, — которые она же сама провозгласила
в начале 1920х гг. С тех пор составные части социо
логии, включая специальную теорию труда и ее кате
гориальный аппарат (способ производства, уровень
реального обобществления труда, производительные
силы и т. д.), стали рассматриваться только на фило
софском, т. е. абстрактнотеоретическом, уровне. Ме
тоды конкретного исследования были не только ото
рваны, но и противопоставлены социологическому
знанию, ибо оно теперь считалось знанием философ
ским, «сущностным». На конкретное изучение соци
альных процессов в трудовой сфере был наложен
запрет. Социология была объявлена буржуазной лже
наукой, не только несовместимой с марксизмом, но и
враждебной ему. Само слово «социология» оказалось
вне закона и было изъято из научного обихода, посте
пенно ушли в небытие социологипрофессионалы.
Статистика как источник информации претерпела в
начале 1930х гг. серьезные изменения: вопервых, со
циальная и экономическая информация для открытой
печати подвергалась сильной цензуре, вовторых, не
которые важнейшие показатели развития страны су
щественно завышались. В конечном счете, статисти
ка, как и другие сферы общественной жизни, была по
степенно огосударствлена.
Марксизм из живой, развивающейся теории был
превращен в доктринальную систему мышления, в ко
торой господствовали, с одной стороны, нормативный
подход, а с другой — утопизм и вульгарный социоло
298
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии
гизм. Текущие проблемы мерились особой мерой —
ориентацией на будущее, на коммунистический идеал.
Существенной деформации подверглись философия,
социальные и экономические науки. Научный комму
низм в своих проективных псевдотеоретических пост
роениях о преодолении разделения между умственным
и физическим трудом, о стирании социальных разли
чий между городом и деревней, воспевающий идеал
всесторонне развитой личности, по сути, ничего не
предложил, кроме упования на трудовой энтузиазм и
моральное стимулирование, хотя история поставила
перед ним наисерьезнейшую задачу: доделать то, что
не успели сделать классики, т. е. достроить теорию со
циализма, сообразуясь уже не с общими принципами,
а с конкретными фактами. Проблема различия соци
альноэкономических интересов ставилась с узкоклас
совых позиций: интеллигенция рассматривалась как
некая прослойка, крестьяне — как второстепенная по
отношению к пролетариям социальная группа. В ре
зультате последние только проигрывали, хронически
недополучая полноценное питание и качественное
инженерное и гуманитарное обеспечение трудового
процесса.
В условиях дефицита фактов (впрочем, при докт
ринальном подходе происходит «селекция» фактов:
если какието факты не соответствуют доктрине, то
«тем хуже для фактов») произошла своеобразная фи
лософская экспансия в область конкретных наук — и
не только общественных. В биологии новая генерация
советских специалистов черпала аргументы уже не из
научно установленных фактов, а «диалектически».
Оборотной стороной подобной «диалектики» стало
возрождение позитивизма в духе Конта, когда эмпи
рические факты прямо привязывали к абстрактной те
ории. В 1930–1950е гг. советская социология оказа
лась в той же ситуации, в какой находилась француз
ская в середине XIX в.: она с муками и в противоречиях
рождалась из недр абстрактной философии и голого
натурализма
280
Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова,
А.И. Кравченко, В.В. Щербины. — М.: Издво Моск. унта, 1993. С. 77–79.
280
.
299
ПОСЛЕВОЕННЫЙ ЭТАП СОЦИОЛОГИИ ТРУДА
И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
СТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ СОЦИОЛОГИИ ТРУДА В 5060-Е ГОДЫ
Вопрос о социологии как самостоятельной дисцип
лине начинает открыто обсуждаться в конце 1950х—
начале 1960х гг. В социологию устремилось значитель
ное число философов, историков и экономистов, склон
ных к творческому мышлению и конкретному анализу
социальных проблем общества. Вплоть до 1974 г., когда
был учрежден первый специализированный журнал
«Социологические исследования», статьи по социоло
гии и социологии труда публиковались в философских
и экономических журналах, а результаты эмпиричес
ких исследований и опросов общественного мнения —
в социологических ежегодниках, сборниках статей и
монографиях.
Положение социологии в СССР напоминало ситу
ации в веймаровской Германии. В начале XX в. в немец
ких университетах запрещалось преподавать социоло
гию на том основании, что она служила проводником
социалистических идей и марксизма. Полвека спустя
в советских университетах она не могла преподавать
ся потому, что являлась «буржуазной» наукой и рас
садником чуждой марксизму идеологии. На свет появи
лось странное существо — симбиоз абстрактного мар
ксизма и оторванных от теории эмпирических методов.
Первый официально одобрялся и представлял собой
отголосок далекого прошлого, по существу, того теоре
тического уровня мышления, который в середине XIX
в. застал К. Маркс и который можно назвать «грубым»
марксизмом. Вторые отражали современный уровень
знания в немарксистской социологической науке, где
знание, будучи подпольно пересаженным на чужую по
чву, принято странные очертания.
Такого рода «паллиативная» социология — наука,
лишь по форме напоминающая истинное знание и
нормальную социологию, а по содержанию выступаю
щая скорее превращенным знанием, — имела дефор
300
Глава 2
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]