Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История отечественной социологии. Учебное пособие
.pdf
История социологии труда и экономической социологии
людей разных эпох и б) структурных особенностей
хозяйства в различные исторические эпохи. Отве
чая на первый вопрос, А.А. Кауфман предлагает ис
следовать уклад и образ жизни жителей «в глухих
местностях центральной Африки и Австралии» но
прежде всего наши народности «крайнего севера и
северовостока Сибири». Источником средств суще
ствования у тех и других выступают охота и рыбо
ловство. В обоих случаях человек берет у природы все
готовое. Правда, слово «готовое» обманчиво, предуп
реждает ученый. «Человек берет готовое — это вов
се не значит, чтобы это готовое доставалось легко:
напротив — от первобытного дикаряохотника или
рыболова, при крайне несовершенных орудиях про
мысла, требовались такие качества, как большая
физическая сила, выдержка, верный глаз и меткая
рука, знакомство с привычками и нравами зверя или
рыбы; чтобы добыть себе пищу, приходилось затра
чивать множество усилий и подвергать себя посто
янным опасностям»81.
Охоту и рыболовство А.А. Кауфман относит к пи
онерным формам добывающей промышленности. Что
касается «обрабатывающей промышленности» (если
подобный термин вообще применим по отношению к
первобытному состоянию), то она находилась в зача
точном положении. По сравнению с дикарем одежда и
домашняя утварь современного крестьянина, даже из
беднейших слоев, полагает А.А. Кауфман, покажется
роскошью. Единственное, что дикарь мог изготовить, это
звериная шкура, на которую он тратил, при отсутствии
нужной техники и технологии, а также квалификации,
огромное количество времени. Не меньше усилий и
времени требовалось на изготовление примитивной
снасти или оружия. Одним словом, «обрабатывающая
промышленность» тогда являлась трудозатратной и
малоэффективной.
А.А. Кауфман вслед за К. Бюхером подчеркивает
принципиальную особенность в образе жизни дика
ря — формирование демонстрационного поведения
81
Там же. С. 11–12.
131
Глава 2
раньше хозяйственного. При всей трудозатратности
основных отраслей хозяйства, забиравших массу вре
мени, дикарь умудрялся не меньше времени тратить
на изготовление украшений: «дикарю приходилось
затрачивать огромное количество труда на изготовле
ние или починку одежды, жилища, орудий и т. п., по
тому что ведь работать ему приходилось каменным то
пором, иглой из рыбьей кости и т. п. И что особенно
характерно для дикарей: громадное множество труда
затрачивалось на украшение предметов обихода: руч
ка каменного топора австралийского дикаря — это на
стоящее художественное произведение, покрытое тон
чайшею резьбой, на которую затрачены годы труда;
сибирский остяк или архангельской самоед вовсе не
носит белья, — но его моховая «малица» или «гусь»
украшены множеством нашивок из разноцветного сук
на; иные дикари и вовсе не носят никакой одежды, но
затрачивают годы труда и подвергаются жестоким
страданиям, чтобы покрыть свое тело узорами — тату
ировкой. Существует поэтому даже предположение, что
первобытный человек, прежде чем выучиться работать
понашему, затрачивал свои усилия, главным образом,
для целей развлечения или украшения, и что настоя
щий хозяйственный труд лишь постепенно развился из
забавы (Бюхер)»82. Что это — крайняя нерасчетливость
и нехозяйственность поведения дикаря или высочай
шая предусмотрительность?
Для того чтобы правильно ответить на этот вопрос,
А.А. Кауфману пришлось бы совершить революцию в
собственном мировоззрении. К сожалению, ничего
подобного не произошло. Он с увлечением подгоняет
конкретные факты под весьма прямолинейную и оп
ровергнутую современной наукой схему Бюхера. Ока
зывается, «первобытный дикарь до последней степени
ленив — он отправляется на промысел только тогда,
когда ему угрожает голодная смерть, и предается пол
ному безделью, пока у него остается чтонибудь от
последней охоты... Когда у него есть добыча, он пожи
82
М., 1910. С. 12–13.
132
Кауфман А.А. Формы хозяйства в их историческом развитии.
История социологии труда и экономической социологии
рает ее, совершенно не думая о завтрашнем дне; он не
оставляет никаких запасов, да и не может оставлять,
потому что не знает никаких способов сохранения
пищи впрок... Отсюда резкие переходы от продолжи
тельного голодания к самому необузданному обжорству,
от полного безделья к самым напряженным усилиям
для добывания пищи»83.
На самом деле демонстрационное поведение свя
зано с религиозными ритуалами. Потусторонним ду
хам надо было оставлять еду, приносить жертвы, ук
рашаться, чтобы они видели: оставшиеся в живых со
племенники чтят их и считают их не менее
значимыми фигурами, чем соседей. Украшения свя
заны также с зарождением первых ростков искусст
ва и художественного гения человека, с появлением
совершенно нового качественного состояния — со
циальных отношений. Последние не ограничивают
ся совместным трудом, совместным проживанием и
сексуальным партнерством. Социальные отношения
формируются там, где возникает «зеркальное Я»
(принцип Ч. Кули): человек смотрится в другого и
вносит поправки в собственное поведение; он при
слушивается к тому, что думают о нем другие. Так
вот, без демонстрационного поведения, угощения
соседей (потлач), выставления богатств на показ,
бравирования силой, умом, красотой или сноровкой
невозможно появление главного в социальных отно
шениях: поведения с оглядкой на общественное мне
ние, на значимых других.
К сожалению, А.А. Кауфман проглядел этот сюжет
в эволюции первобытного общества. Хотя все детали
дальнейшего анализа этого периода не расходятся с
общей картиной, как ее представляет современная
социальная антропология: дикари ведут бродячий об
раз жизни, фуражируют (питаются подножным кор
мом), живут малыми общностями из нескольких род
ственных семей, не знают социального неравенства и
передачи имущества по наследству. При контактах с
культурными народами дикари получают от них болез
83
Там же. С. 13.
133
Глава 2
ни, дурные нравы и пьянство, безделушки и техничес
кие приспособления, при помощи которых они уничто
жают не только природу, но и самих себя84. Правда,
подобное происходит лишь с теми племенами, которые
задержались в своей эволюции и встретили другие
народы на высоком уровне развития. Всего человече
ства, планомерно переходившего от собирательства и
охоты к скотоводству и земледелию, «разрушительное
влияние культуры», при встрече с передовыми наци
ями, не касалось.
«Плановый» переход человечества к земледелию,
по мнению А.А. Кауфмана, происходил под действием
двух факторов: увеличение численности населения и
сокращение численности дичи, которой первое пита
лось. Отсюда поиск новых и более эффективных форм
хозяйствования: одни племена, обнаружив «растение
с вкусными и питательными семенами или корнями,
выпалывали вокруг него сорную траву, взрыхляли
почву палкой или первобытным заступом, и малопо
малу доходили и до того, что начинали сажать семена
такого полезного растения. Другие приручали живот
ных и из бродячих охотников становились кочевника
мискотоводами»85. При объяснении причин межфор
мационного перехода взгляды А.А. Кауфмана практи
чески ничем не отличаются от воззрений на
социальный прогресс, скажем, С.Н. Булгакова или
Косинского (как и большинства других дореволюцион
ных мыслителей), четко следовавших за концептуаль
ной схемой Мальтуса.
Гораздо больший интерес представляют взгляды
А.А. Кауфмана на роль скотоводства. Он подчеркива
ет, что через эту историческую фазу хозяйства прошли
все народы — от древних греков и гуннов до совре
менных киргизов, туркменов, калмыков, бурятов, пасу
щих свои стада на необъятных просторах российских
степей. Что касается скотоводческого прошлого русско
го народа, то А.А. Кауфман о нем умалчивает. Видимо,
84
М., 1910. С. 14–17.
134
85
Кауфман А.А. Формы хозяйства в их историческом развитии.
Там же. С. 16.
История социологии труда и экономической социологии
его не было вовсе. Понятно, что в культурных контактах
чисто земледельческих народов, каковым являются рус
ские, и чисто скотоводческих всегда возникает пробле
ма недопонимания. Последнее преодолевается лучшим
знакомством с бытом и укладом жизни соседнего наро
да. Уклад и образ жизни кочевников А.А. Кауфман изу
чил по непосредственным обследованиям народов Сред
ней Азии.
Скотовод кормится целиком от своего скота: от
него он получает мясную пищу, молоко и молочные
продукты (не исключая водки), одежду (шерсть жи
вотных), жилье (из волос лошадей изготовляют пе
реносные войлочные юрты), домашнюю обстановку
(ковры) и домашнюю утварь в роде мехов для моло
ка и кумыса, обувь и сбрую (кожа) и т. д. В отличие
от первобытного охотника он сравнительно прочно
обеспечен. Тем не менее экономические гарантии
ему выданы лишь наполовину, поскольку «скот со
держится исключительно на подножном корму.
Уродился корм — скот сыт, сыт и его хозяин; случи
лась засуха, или гололедица, или выпал глубокий
снег, — вообще нет или мало подножного корма, скот
пропадает массами, многие скотовладельцы остают
ся вовсе без скота, значит — без средств существо
вания86.
Скотовод в условиях России — только наполовину
скотовод. На вторую половину он кочевник. Только у
земледельческих народов скотоводство оседлое. У кир
гизов стада передвигаются в поиске подножного кор
ма круглый год, а вместе с ними кочуют и люди. Ко
чевки — правильные переходы скотовода со своими
«стадами с места на место, вслед за подножным кор
мом; отсюда необходимость для скотовода быть ското
водомкочевником»87. Однако в отличие от настоящего
кочевника или, точнее сказать, бродячего собирателя
охотника, современный кочевник обладает средством
накопления первоначального капитала, так как «скот —
это уже имущество, которое может скопляться в од
86
Там же. С. 19.
87
Там же. С. 19.
135
них руках сотнями и тысячами голов, образуя крупные
богатства; это — имущество, дающее доход и потому
подходящее под понятие капитала, который дает сво
ему обладателю власть над трудом других. Одни обла
дают таким имуществом в больших, иногда в громад
ных размерах; другие владеют небольшими количества
ми скота, едва достаточными, чтобы коекак прожить;
третьи скота не имеют вовсе или почти вовсе. И это
имущественное неравенство влечет за собой и нера
венство социальное: крупные скотовладельцы — это
«белая кость», аристократия; малоскотные — рядовая
чернь, влачащая жалкое существование; у кого скота
вовсе нет, тот поступает в службу к богатому скотовла
дельцу... возникает личная зависимость, очень похожая
на рабство. С такими отношениями личной зависимо
сти мы встречаемся везде, где только встречаем ското
водческий быт: о таких отношениях свидетельствует
библейская легенда об Иакове, который служил у сво
его будущего тестя Лавана; с рабством мы встречаем
ся у древних греков в эпоху «Илиады»; отношения,
похожие на рабство, еще недавно существовали у ко
чевников Закавказья и Туркестана. По сравнению с
охотникамидикарями кочевникискотоводы обнаружи
вают большой прогресс в смысле домашнего быта и
так называемой материальной культуры: их перенос
ные жилища, юрты, гораздо совершеннее по своему
устройству, а у маломальски состоятельного кочевни
ка богато украшены коврами и нашивками; их питание
несравненно правильнее и разнообразнее, одежда и
обувь несравненно лучше; у них появляются разнооб
разные предметы роскоши, начиная с ковров и других
принадлежностей юрты и кончая, в особенности, кон
скою сбруей. Нравы у кочевников гораздо мягче, чем
у дикарейохотников, в значительной мере потому, что
главное занятие скотовода — не лишение жизни, как у
охотников, а уход за скотом; но в то же время привыч
ка постоянно быть на лошади и еще не исчезнувшие
охотничьи традиции делают из кочевников отличных
воинов, особенно страшных своею подвижностью и
неутомимостью. Наконецто свободное время, которое
оставляет кочевнику уход за скотом, позволяет кочев
136
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии
никам, или, по крайней мере избранным из них, пре
даваться умственным занятиям»88.
Охотничий быт и кочевое скотоводство возможны
лишь при редком населении — для того и другого необ
ходимы большие подкормные площади. По мере эксп
луатации последних их качество ухудшается: «в киргиз
ском крае можно найти немало пространств, которые
некогда были превосходными ковыльными степями, и
на которых теперь растет одна редкая полынь. От всех
этих причин кочевникам малопомалу становится тес
но. Между кочевниками начинаются столкновения из
за пастбищ, принимающие иногда кровопролитный
характер. Временами кочевники объединялись в боль
шие массы и под предводительством какогонибудь
смелого вождя предпринимали далекие походы, чтобы
овладеть землей под пастбища. Такой смысл имело
нашествие на Европу гуннов и германских племен,
несколькими веками позже — нашествие татар на
Русь... В конце концов, однако, и кочевникам, под вли
янием утеснения, ничего не остается, как перейти к
новым формам быта и хозяйства. Из кочевников они
делаются земледельцами. Многие сотни лет тому на
зад такой переход совершился у германских племен, у
венгров, частью у татар; тысячи лет тому назад он
совершился у древних греков; в настоящее время мы
можем наблюдать его у всех кочевых племен азиатс
кой России — киргиз, бурят, алтайцев и т. п.»89.
Хозяйственная трансформация кочевников начи
нается с того, что они не ограничиваются подножным
кормом для скота и начинают заготавливать запасы
сена на зиму. Постепенно появляются постоянные
зимние жилища — зимовки: устраивают загоны для
скота, и в эти загоны на зиму ставят юрты, которые для
сохранения тепла засыпают снегом и землей или уст
раивают землянки. Со временем жилища благоустра
иваются, и вокруг них разрастаются запашки, которые
дают не только необходимый для прокорма крестьян
88
Кауфман А.А. Формы хозяйства в их историческом развитии.
М., 1910. С. 20–21.
89
Там же. С. 22–23.
137
Глава 2
ской семьи, но также и товарный, продаваемый на
рынке хлеб. Скотовод, имеющий запашку и заготовля
ющий на зиму сено, не может уходить далеко от своего
жилища: он должен поспеть ко времени посева, сено
коса или уборки хлеба. Параллельно изменяется пра
вовой режим пользования землей.
Кочевники не знают земельной собственности: их
пастбища — общее достояние многочисленного рода.
При переходе к земледелию общими остаются пастби
ща, но земельный надел становится индивидуальным,
на который оформляется право частной собственнос
ти. Коллективная собственность может сохраниться и
на те сооружения, которые возводились сообща, напри
мер, ирригационные системы.
Как только кочевники перешли к оседлому укладу,
резко возросла скорость технического прогресса. Соб
ственную землю приходится не только эксплуатировать,
ее приходится восстанавливать и улучшать. В ход идут
более щадящие средства обработки и удобрения. Кочев
ник не знал технологии природосохранения. Не ведал
ее и охотник. Оба они брали с данного участка все, что
можно, а затем переходили на новый. Земледельцу же
переходить некуда. А «по мере того, как развивается и
совершенствуется земледелие, данная площадь земли
оказывается в состоянии прокормить все большее ко
личество людей, и наоборот, для прокормления челове
ка оказывается нужной все меньшая площадь земли.
Сибирский крестьянин при первобытном залежном
хозяйстве должен иметь, чтобы коекак прожить, не
меньше 50–60 десятин; крестьянин средней России,
ведущий трехпольное хозяйство, довольствуется гораз
до меньшим количеством земли, но всетаки и ему
нельзя обойтись менее чем 8–10, примерно, десятина
ми; а бельгийский земледелец, у которого поля раздела
ны как огород, отлично существует на десятине или
полудесятине. Развитие и совершенствование земледе
лия, таким образом, постепенно увеличивает так назы
ваемую емкость страны, т. е. количество людей, которое
может жить и кормиться на данном пространстве»90.
138
М., 1910. С. 26.
90
Кауфман А.А. Формы хозяйства в их историческом развитии.
История социологии труда и экономической социологии
Второе направление прогресса земледельческого
уклада хозяйства — парцеляризация земельных наде
лов. С течением времени все меньшая часть земли
остается в собственности общины и все большая часть
переходит сначала в личную, а затем частную соб
ственность крестьян. Вскоре и пастбища — последний
оплот — переходит в безраздельную собственность
индивидов. Вслед за парцеляризацией собственности
происходит усиление социальноэкономической диф
ференциации земледельцев. Расщепляется уже не
земля, а население. Выделяются очень бедные, бед
ные, среднесостоятельные, зажиточные, очень зажи
точные, богатые слои крестьянства и кулаки, которые
не всегда подходят под категорию земледельческого
населения, но часто используют надел для извлече
ния прибыли, которую, уже в качестве капитала, мо
гут инвестировать не обязательно в сельские промыс
лы. На базе социального расслоения формируется
социальное неравенство. Соединение того и другого
дает социальную стратификацию общества: «крупные
владельцы образуют земельную аристократию; из
мелких землевладельцев слагается свободное кресть
янство, безземельные же составляют несвободный
класс — рабов или крепостных; лишенные возможно
сти существовать самостоятельно, они отдаются во
власть крупным владельцам, которые их руками об
рабатывают свои земли»91.
Охотники и собиратели, скотоводыкочевники и
оседлые земледельцы представляют у А.А. Кауфмана
три исторические ступени общественнохозяйственно
го развития. Всем им присуща одна общая черта —
господство так называемого натурального хозяйства:
«каждая хозяйственная единица затрачивает свой труд
исключительно на изготовление предметов собствен
ного потребления, и каждая удовлетворяет свои потреб
ности исключительно продуктами собственного тру
да»92. Натуральное хозяйство — это хозяйство, не зна
ющее экономического обмена. Данную формулировку
91
Там же. С. 28.
92
Там же. С. 29.
139
Глава 2
А.А. Кауфман позаимствовал у Бюхера. Ее недоста
ток — в упрощенности трактовки экономических кате
горий, ее преимущество — в выходе на мотивацию и
поведение людей. Вслед за немецким автором русский
ученый утверждает природную антипатию людей, вы
росших в недрах коллективного хозяйства, ко всякому
обмену на том основании, что часто за ним скрывается
обыкновенный обман, либо корыстный, либо неосознан
ный. Первый мотив присущ в равной степени и рыноч
ному и нерыночному обществу, а второй больше свой
ственен нерыночному. Оно не дает людям нужного
социального опыта денежного общения, заключения
сделок, вступления в эквивалентные отношения, взаи
мообмена и т. п. У индивидов попросту нет нужной со
циальной квалификации, а там, где все делается на
глазок, обман случается чаще, чем нужно. «“Менять” и
“обманывать”, — пишет Бюхер, — слова одного корня,
а в старину почти одного значения: в те времена не
было общего мерила ценности, а потому при обмене,
действительно, постоянно приходилось опасаться об
мана. С другой стороны, первобытный человек рассмат
ривает продукт своего труда как бы частицу самого себя;
кто передает другому свое изделие, тот как бы отказы
вается от обладания частью самого себя и тем самым
дает власть над собою нечистым силам»93.
В натуральном хозяйстве нет ни того, ни другого.
«Нравственная чистота» примитивного уклада допол
няется еще одним преимуществом — отсутствием уз
кой специализации, порождающей массу однобоких
профессионалов. При натуральном хозяйстве все чле
ны крестьянской семьи, вынужденные заниматься всем
трудовым циклом и участвовать в самых разных опе
рациях, овладевают широкой квалификацией. Они
буквально умеют делать все. Наконец, третье преиму
щество — питание экологически чистой продукцией:
«крестьянин питается хлебом с собственных полей;
собственный скот дает ему мясо, молоко, масло и дру
гие молочные продукты; одежда изготовляется жен
М., 1910. С. 29.
140
93
Кауфман А.А. Формы хозяйства в их историческом развитии.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]