Происхождение суверенитета. Верховная власть в мировоззрении и практике государственного строительства традиционного общества. Монография

бощает народ и становится тираном, устанавливая личную дикта туру. Круг замыкается.

К тому времени Афины уже знавали тиранию. Через несколь ко десятков лет после реформ Солона (594 г. до н.э.), в условиях борьбы, развернувшейся вокруг этих реформ, в результате подкупа толпы и опираясь на наемников, власть захватил Писистрит (561 г. до н.э.). После этого случилась целая череда государственных пере воротов, когда один тиран сменял другого, что продолжалось до периода реформы Клисфена (509 г. до н.э.). Государственный строй

иорганизация верховной власти в Афинах при Перикле отлича лись от тирании и породившей ее охлократии лишь выдающимися качествами вождя демоса. Фактически «Золотой век» афинской демократии превратился в диктатуру Перикла, который 15 лет подряд (444–429 гг. до н.э.) до своей смерти от чумы занимал выборную должность стратега и реально был полновластным гла вой государства. «Он владычествовал над переменчивым Народ ным Собранием своим могучим красноречием и управлял народом по своему произволу»1. «По названию… правление народа, а на деле власть первого гражданина» — так оценил Фукидид идеаль ную афинскую демократию при Перикле2. При этом сам Перикл не испытывал никаких иллюзий в отношении демоса, исповедовал в управлении делами полиса абсолютно не демократические взгляды

иметоды. Он считал, что народной массой «необходимо управлять, ее действиями нужно руководить, ее интересы надо ей разъяснять, если не желаешь предоставить благо государство на произвол слу чая и безрассудства»3.

После смерти Перикла в политическую жизнь Афин выплес нулось все то, что он умело сдерживал во время своего правления. Моральные принципы и нормы, проповедуемые религией, были отвергнуты. Темные стороны человеческой натуры берут верх. На чинаются междоусобица и борьба партий. Их лидеры в погоне за первенством потакают дурным качествам толпы, и все последую щие события показывают, что реальная афинская демократия, го

1 Беккер К. Ф. Мифы древнего мира. Всемирная история. Саратов: Надежда, 1995. С. 299.

2 Фукидид. История. II. 65, 9. С. 92.

3 Курциус Э. Указ. соч. Т. 3. С. 29.

161

воря словами одного из ее лидеров в послеперикловый период (Алкивиада), есть не что иное, как «общепризнанное безрассуд ство»1. Не случайно наиболее выдающиеся мыслители Древней Греции — Сократ, Платон, Аристотель, Полибий — являлись сто ронниками аристократии либо умеренного смешанного образа орга низации верховной власти, сочетающего в себе лучшие элементы демократии, аристократии и даже монархии.

«Истинное значение монархии» было к тому времени уже «непонятно для греков»2 в силу утраты настоящего религиозного чувства, и в силу забвения монархической традиции, и в силу полиса городского образа жизни, когда политическая активность сосредоточилась в достаточно широком кругу граждан, полностью посвятивших себя этому роду деятельности. И в таких условиях республиканская форма правления действительно была гораздо уместнее. Однако во время Пелопоннесской, гражданской по свое му характеру, войны и в афинских гражданах, и гражданах Спарты постепенно вызревает мысль о благе единовластия. Особенно это характерно для Афин, где достаточно часто сменяют друг друга у власти демократическая и олигархическая партии, при этом каж дая из них правит тиранически. В этих условиях патриот своего отчества и мудрец Сократ беспощадно обличает недостатки наро довластия, высмеивает олигархию и утверждает, что спасение всей Греции возможно только в благочестивой монархии, где царь — это умелый и знающий правитель3. Его ученик Ксенофонт в своем романе «Киропедия» («Воспитание Кира») и диалоге «Гиерон» разрабатывает тему об искусстве быть истинным монархом, изоб ражает идеал мудрого и умелого правителя и высказывает вполне традиционную политическую идею, согласно которой первое пра вило политики заключается в том, чтобы властвующие были лучше подвластных4. Платон в своих произведениях характеризует поли тику как царское искусство, для которого определяющим является

1 См.: Фукидид. История. VI. 89,6.

2 Чичерин Б. Н. История политических учений. С. 80.

3 См.: Ксенофонт. Воспоминание о Сократе. III. 2, 2 4; 9, 10 13; IV. 6, 12. М.: Наука, 1993. С. 76, 99, 146–147.

4 См.: Ксенофонт. Гиерон // Штратус Л. О тирании. СПб.: Изд во С. Петерб. ун та, 2006. С. 39–62; Чичерин Б. Н. Указ. соч. С. 54–57; Словарь античности. С. 296.

162

наличие истинного знания, а также умения объединять людей в единый политический организм. Он сравнивает это политику с ткацким искусством и говорит об умении плести политическую ткань, которая отличает только истинных правителей1. Аристотель в «Никомаховой этике» называет монархию лучшим из образов правления, уточняя лишь, что она уместна только там, где имеется один человек, настолько превышающий остальных своими каче ствами и «обладающий превосходством с точки зрения всех благ», что все естественным путем начинают ему повиноваться2.

Огромной заслугой Аристотеля в исследовании вопросов са мостоятельности государственной организации является постанов ка проблемы автаркии полиса, т.е. его самодостаточности в соци ально экономическом плане, как гарантии верховенства государ ственной власти в его внутренней жизни3. Самодостаточность является условием фактической, реальной самостоятельности и независимости государства, от наличия которого зависит осуще ствление основной цели государства — достижение общего блага государствообразующего народа. Однако самодостаточность пред полагает у Аристотеля определенную протяженность территории и определенное количество граждан (населения), необходимых для обеспечения самостоятельности и независимости. Полисная орга низация этим требованиям в эпоху жизни Аристотеля уже не удов летворяла. Она не позволила грекам создать единое эллинское государство — державу (архе), что привело Древнюю Грецию под власть Македонского царства, а затем — Римской империи.

Хотя древним грекам так и не удалось создать единую эллин скую державу, история античной Греции дает несколько серьезных уроков в плане проблемы становления и воспроизводства суверен ной государственности:

1.В основе находится морально политическое и идеологичес кое религиозное, идейное единство государствообразующей нации.

2.Политическое единство нации гораздо лучше обеспечивает ся религиозно мифологической традицией, чем рационалистичес

1 См.: Платон. Политик. 311бс // Собр. соч.: В 4 т. Т. 4. С. 70.

2 См.: Аристотель. Никомахова этика. VIII, 10. 11608 // Аристотель. Сочине ния: В 4 т. Т. 4. С. 234; Политика. III. XI (10). 1288а. // Соч. Т. 4. С. 483–484.

3 См.: Аристотель. Политика. I. (8)в I. 1252; IV. III. (11 12). 1291а; VII. VI (7), V (1) 1326б // Т. 4. С. 378, 493–495, 597–598.

163

Г Л А В А III

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ И МИФОЛОГИЯ

ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ ИМПЕРИИ

§ 1. Верховная Власть в политических традициях эллинизма и Древнего Рима.

Формирование и основные черты имперской государственности

ВПЛОТЬ до эпохи эллинизма в центре внимания гречес, кой политической теории и практики находилась пробле, ма устройства полисного сообщества в целом1 , а следовательно, и

его верховной власти, которая с этим сообществом практически отождествлялась. Грекам была чужда идея единоличной всеобъем, лющей власти в отрыве от прав гражданской общины, народа как главного субъекта верховной власти. Но с момента вхождения Греции в державу Александра Македонского в древнегреческой, и шире, эллинистической традиции, в том числе философской и политической мысли, встает проблема империи и верховной мо, нархической власти. Именно Александра следует считать осново, положником современной идеи империи. Будучи главой нацио, нального государства — Македонского царства — и воспитанником «сократически,платоновской» философии как ученик Аристотеля, Александр в своей политической деятельности стремился выйти как за узкие рамки античного полиса, так и за рамки вполне акту, ального для того времени единого этически и культурно государ,

1 См.: Утченко С. Л. Политические учения Древнего Рима. С. 203.

165

ства. Военными походами и политическими действиями Александ, ра руководила идея универсального государства, которое не имело

априори заданных пределов; географических границ; предустанов, ленной столицы, этнически зафиксированного ядра, которые были бы призваны политически господствовать над периферией.

Разумеется, и до Александра существовали завоеватели, гото, вые беспредельно расширять свои захваты. Но они стремились установить между завоевателями и завоеванными отношения расо, вого или этнического господства. Александр, напротив, был готов растворить Грецию и Македонию в новом политическом единстве, созданном его завоеваниями, и управлять этим единством из сво, бодно и рационально избранного пункта, соответствующего этому новому имперскому образованию. Обязывая греков и македонцев вступить в смешанные браки, он, несомненно, имел в виду созда, ние нового правящего слоя, независимого от всякой жестко создан, ной этнической основы.

Замысленное Александром государство не было культурно, политическим выражением единства одного народа1. Культурно оно выражало вновь эллинистическую цивилизацию, материальной, политической формой которой являлась империя. Она прекращает свое существование вместе со смертью своего создателя. Но на ее месте, в ареале, находящемся под влиянием древнегреческой куль, туры (Балканский полуостров, Ближний Восток, Центральная Азия), вместо полисов и их неустойчивых объединений возникают крупные территориальные государства с единой и сильной цар, ской властью. По своим внешним параметрам они очень напомина, ют восточные монархии. Сами традиции и форму монархической власти они во многом заимствуют на Востоке. Отсюда их характер, ные черты: неограниченная царская власть, ее обожествление, культ правителя, пышный двор, правление с опорой на армию и бюрокра, тию. Однако в них в значительной степени была выработана новая концепция монархической власти на основе сочетания греческих и восточных традиций, воспринятая затем как образец римским им, ператорским миром.

1 См.: Кожев А. Тирания и мудрость // Кожев А. Атеизм и другие работы. М.: Праксис, 2006. С. 375–377.

166

Поскольку кризис религиозных языческих представлений за, шел уже к этому времени достаточно далеко, а сами эллинистичес, кие государства в качестве своей идеологической основы имели различные религиозные традиции, основной политической скре, пой становится здесь личность самого монарха. В соответствии с восточной традицией, в эллинистических государствах IV—I вв. до н.э. (Македония, государство Селевкидов, Египет, Пергам и др.) монарх обладал абсолютной неограниченной властью. Впервые в политической мысли он признается «живым законом», т.е. источ, ником всякого положительного нормотворчества. Еще у Платона в «Политике» законодательство выступает частью царского искусст, ва1. Позднее, в I веке н.э. Филон Александрийский эклектически соединил идеи Платона, стоицизма и древнееврейский взгляд на царя как первосвященника — истолкователя Божьей воли и народ, ного избранника. Он развил теорию царя,законодателя, превратив его в живое олицетворение закона2. В то же время эллинистичес, кий царь в соответствии с восточной традицией был обязан ува, жать сложившийся обычай, что в совокупности с греческим поли, тическим наследием нашло свое выражение в политической теории «обязанностей» монарха по отношению к подданным в самых раз, личных аспектах взаимоотношений между ними. Отношения мо, нарха с городами часто строились на договорных началах, с каж, дым городом в отдельности как самостоятельным автономным сообществом заключались договоры, определяющие их статус во взаимоотношениях с верховной властью. К числу эллинистических добродетелей, с необходимостью прилагаемых к личности монарха, входит требование «разумности» его правления, которое неразрыв, но соединяется с греческой полисной концепцией «общего блага» граждан (подданных) государства, как одной из важнейших целей и задач деятельности правителя. Весьма важным в политическом плане было требование общего согласия «единомыслия» между монархом и подданными, т.е. обязательств учета интересов и мне, ний последних при принятии решений верховным правителем3.

1 См.: Платон. Политика. 294 // Платон. Собрание сочинений. Т. 4. С. 48. 2 См.: Алексеев Н. Н. Идея государства. С. 131–133.

3 См.: Кошленко Г. А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. М.: Наука, 1979. С. 287–289; Шифман И. М. Сирийское общество эпохи принципата (I–III вв. н.э.). М.: Наука, 1977. С. 27–30.

167

Таким образом, в эллинистических монархиях были продол, жены и развиты основные полисные традиции государственности. Обогащенные восточными представлениями о роли и значении единоличной верховной власти, они привели к рождению концеп, ции олицетворения, персонификации государства в личности мо, нарха. Но, тем самым, верховная монархическая власть признава, лась принадлежностью и составной частью государства и общества, неразрывно с ними связанной, а не стоящей над ними и диктующей свои условия сверху. Общество и его отдельные члены не утрачи, вают полностью своей политической субъектности. Они просто включаются в иерархическую систему монархической государствен, ности, рассматриваемой как «таксис» («идеальный общественный порядок»), где каждый в соответствии со своим положением имеет определенные права и обязанности. Отсюда и государство рассмат, ривается в эллинистической традиции не как принадлежность царя, его собственность и его продолжение («тело»). Наоборот, сам вер, ховный правитель выступает здесь как составная часть царства, пусть самая необходимая и высокая.

Политическая идеология эллинизма стала одним из основных источников римской императорской идеи, а позднее получила впол, не самостоятельное значение в обосновании верховной власти ви, зантийских императоров1.

Римская политическая традиция содержит в себе как в заро, дыше все последующие концепции государственности и верховной власти: монархические и республиканские, демократические, арис, тократические и авторитарные, унитарные, имперские и федера, тивные. Эта традиция, с одной стороны, была более демократичес, кой, чем политическая организация эллинистических монархий, а с другой — гораздо более авторитарной, в изначальном смысле этого слова, чем полисный строй греческих гражданских общин.

В государственной структуре Римской республики сказалось достаточно сильное влияние дореспубликанских монархических начал. Государственная власть в Риме всегда опиралась на глубо,

1 См.: Курбатов Г. Л. Политическая теория в ранней Византии. Идеология императорской власти и аристократическая оппозиция // Культура Византии. IV — первая половина VII в. / Отв. ред. член,корр. АН СССР З. В. Удальцова. М.: Наука, 1984. С. 98–119.

168

кую религиозность как свое главное основание. Прообраз власти государства находился во власти главы семейства, которая покои, лась на домашней религии и вытекала из нее. Глава семейства был

идомашним жрецом, а после смерти — предметом почитания для потомков. В государственном быту естественным жрецом был гла, ва государства — царь. Высшая государственная и верховная жре, ческая власть — imperium и auspicium были с самого начала и на всем протяжении существования римской государственности не, разрывно связанными1.

Сустановлением республики (конец VI в. до н.э.) на место упраздненной сакральной власти царя приходит культ государства

исамого римского народа. Собственно, государство — по,римски respublica — это и есть сам римский народ — Populus Romanus Quirites. В римской республиканской традиции народ, по крайней мере, теоретически, становится единственным носителем государ, ственного верховенства и сувереном, выступает как государствен, ное «величество» (majestas) — Его Величество Римский Народ. Оскорбление народа, его суверенных прерогатив квалифицируется римским законодательством как «оскорбление величества» (crimen laesae majestas)2.

Общая идея народного верховенства находит свое выражение в народных собраниях (куриатных, центуриантных и трибутных коленциях), на которых принимались наиболее важные решения общегосударственного характера, включая избрание должностных лиц, но исключительно по предложению консулов или Сената. Республиканский Рим стремился к сочетанию в организации своей верховной власти аристократических и монархических элементов. Народные собрания олицетворяли собой демократию, Сенат пред, ставлял собой чисто аристократическое учреждение, а консулы вы, ражали монархический элемент. В механизме их взаимодействия проявлялись не только конкуренция и равновесие, но прежде всего их общность, взаимная поддержка и содействие, согласованность действий, перерастающие в прочное единство. В этом и заключа, лась главная особенность организации Верховной Власти Римской

1 См.: Бердников И. Государственное положение религии в Римско,Византий, ской империи (до Константина В.). Казань: Тип. имп. ун,та, 1881. С. 12–13.

2 Покровский И. А. История римского права. Минск: Харвест, 2002. С. 79.

169

республики, которую Полибий, живший во время ее расцвета, опре, делил как «смешанную», соединяющую лучшие черты других форм1.

Объединяющим элементом в государственном механизме рес, публики являлись консулы и институт диктатуры, действующий в чрезвычайных обстоятельствах. Только консулам, стоящим во гла, ве всех ординарных административных и судебных магистратур, могла принадлежать suprema potestas и maius imperium, то есть высшая общеуправительная и политическая власть, а также вся полнота власти во время ведения военных действий. Кроме того, к imperium относились: право созыва Сената и народных собраний и право председательствования в них. В момент каких,либо чрезвы, чайных обстоятельств Сенат мог назначить диктатора. Для прида, ния этому назначению религиозной санкции оно утверждалось специальным законом куриатных колиций, на основании которого диктатору вручалась вся полнота верховной власти (summum imperium). Одновременно прекращалась деятельность всех орди, нарных магистратур и, таким образом, как бы восстанавливалась прежняя царская власть, но только на ограниченный (6 месяцев) срок. Диктаторский и военный консульский imperium обладали принципиальной полнотой и неограниченностью, юридических ог, раничений для них практически не существовало. Поэтому многие авторы считают наличие imperiuma продолжением царских преро, гатив применительно к новым условиям2. Это подтверждается и тем фактом, что за диктаторами и консулами, как в прежние вре, мена за царями, сохраняется жреческая функция (auspicium) — право общения с богами от имени римского народа, принесения жертв и т.д.3

Таким образом, для республиканской организации в древнем Риме была характерна большая авторитарность управления, ог, ромная власть высших магистратов, четкие представления о един, стве и неделимости верховной власти, строгая дисциплинарность

1 См.: Полибий. Всеобщая история. В 40 кн. Т. II. Кн. VI–XXV. СПб.: Наука, 2005. VI . 10,18. С. 12–17.

2 См.: Моммзен Т. История Рима. Т. 1. СПб.: Наука, 2005. С. 205–210; Покровский И. А. Указ. соч. С. 91–92, 94–96.

3См.: Иеринг Р. ф. Дух римского права // Иеринг Р. ф. Избранные труды.

Т.II. С. 227–243; Покровский И. А. Указ. соч. С. 91, 164.

170