Происхождение суверенитета. Верховная власть в мировоззрении и практике государственного строительства традиционного общества. Монография

целей государства и обладающей правом и способностью послед них, окончательных решений по наиболее важным вопросам обще государственного (общенационального) бытия. Поэтому необходи мо признать неразрывную связь явления суверенитета с институтом Верховной государственной Власти, наличия в государстве ее кон кретного непосредственного носителя (держателя). Суверенитет есть феномен Верховной Власти. Она является его реальным, фак тическим выражением в государстве. И в этом смысле государство предполагает наличие Верховной Власти и на ней основывается, покоится — строится, существует и развивается. Это достаточно хорошо проявляется при исследовании соотношения внешнего и внутреннего аспекта государственного суверенитета.

«Внешний» суверенитет вытекает из высшей, идеальной, абсо лютной конечной цели государства, ради которой оно, собственно, изначально и образуется, — достижения свободного, независимого и самостоятельного существования и развития государствообразую щего народа среди других наций и народов. В осуществлении этой цели заключается верховный закон государственного бытия, вклю чающий в себя и всеобщий интерес, и общее благо как выражение внутренних задач и целей государства. В своем внешнем аспекте суверенитет проявляется в политическом единстве народа, его го сударственном статусе, необходимом ему для актуализации себя в среде других народов, обособления от них. Как пишет К. Шмитт, «государство есть политический статус народа, организованного в территориальной замкнутости… особого рода состояния народа, и именно такое состояние, которое в решающем случае оказывает ся главенствующим… в противоположность многим мыслимым ин дивидуальным и коллективным статусам»1. С этих позиций суве ренность, суверенитет для государствообразующей нации (народа) является жизненным символом высшего порядка. «Им различают ся субъекты и объекты политических событий… внешней исто рии»2, которая всегда была, есть и будет, в первую очередь, истори ей государств. Народ действителен только в отношениях с другими народами и нациями, которые желают актуализовать свои жизнен ные силы во внешнем мире и должны строить себя как государство.

1 Шмитт К. Понятие политического. С. 37.

2 Шпенглер О. Указ. соч. С. 387.

71

Поэтому изначально суверенитет в своем внешнем выражении рав нозначен понятию государства в широком смысле, как политическо го единства, страны, политического общества. Суверенитет здесь тождествен государству и принадлежит его народу как единому субъекту политической истории и современной ему международ ной жизни. Государство выступает здесь как внешняя форма орга низации народной жизни. Взятое само по себе, без своего этническо го субстрата, оно только рамка, пустой каркас. Но и народ без государства есть только рыхлая, бесформенная масса, не способная

ксамостоятельному и независимому существованию. Без надлежа щего политического оформления он не может стать главенствую щим политическим единством на занимаемой территории, само стоятельным субъектом всемирной истории. Поэтому суверените том может обладать лишь народ, организованный в государство и

обладающий, по словам Гегеля, собственным монархом, правитель ством, начальством, судами, сословиями и другими определения ми, наличными в «только сформированном внутри себя целом…»1. Поэтому о народном суверенитете можно говорить только в том смысле, считает Гегель, «что народ вообще является по отношению

квнешнему миру самостоятельным и составляет собственное госу дарство», то есть собственного государя или верховное правитель ство2. Суверенитет может принадлежать народу в том смысле, в каком суверенитет присущ государству этого народа в качестве имманентного ему субстанционального свойства или признака, име ющего свое последнее основание в политическом единстве госу дарствообразующей этносоциальной общности.

Таким образом, внешний аспект суверенитета выражается в государственном статусе народа, его политическом обособлении от иных этносов, самостоятельном и независимом существовании сре ди других наций и народов. «Внешний» суверенитет может отно ситься только к государству как целому и ни в коем случае к его отдельным частям или уровням власти. Поэтому он выступает важнейшим признаком государства как политически организован ного общества, его своеобразной «визитной карточкой»в междуна родных отношениях. Он, по сути, равнозначен здесь понятию госу

1 См.: Гегель Г. В. Ф. Философия права. С. 320–321. 2 Там же. С. 320.

72

дарства, поскольку в международном праве понятие государства мыслимо как только суверенное. Его существо заключается в нали чии правовой и фактической возможности полной самостоятель ности государства в осуществлении внешних и внутренних функ ций, в определении своей внешней и внутренней политики без вмешательства извне. Поэтому в своем международном аспекте суверенитет с точки зрения самой идеи неделим, хотя на практике он может ограничиваться суверенной властью другого государства или более высокой союзной властью федеративного, конфедера тивного или имперского типа.

Самой важной прерогативой в аспекте внешней самостоятель ности государства является jus belly, право войны, т.е. реальная возможность в некотором данном случае в силу собственного ре шения определять внешнего врага и бороться с ним1. Это право вытекает из самой высшей цели государства — свободного и неза висимого существования, воспроизводство и развитие государство образующего этноса (этносов), обеспечения его (их) самостоятель ного политического бытия и независимого национального суще ствования. При этом народ посредством национальной идеологии (политической мифологии, религиозной или (и) правовой доктри ны) на основе выработанных в процессе исторического развития верований, обычаев, традиций, общих идеалов и ценностей опреде ляет, в чем заключаются его свобода, независимость, самостоятель ность, их конкретное содержание, не всегда ясно сознаваемое, но очень строго ощущаемое и отстаиваемое любыми средствами. Не случайно на протяжении долгой истории человечества война пред ставлялась как естественное дело государства, а с позиции «клас сического» международного права рассматривалась в качестве од ной из прерогатив неограниченного суверенитета, как продолже ние политики иными средствами. Несмотря на попытки ограничить право ведения военных действий во второй половине XX века со стороны международного сообщества путем закрепления санкций по отношению к государству агрессору2 военные акции США и их

1 См.: Шмитт К. Указ. соч. С. 49.

2 См.: Устав Организации Объединенных Наций. Глава VII // Антология ми ровой политической мысли: В 5 т. Т. V: Политические документы. М.: Мысль, 1997.

73

сателлитов по отношению к Югославии, Афганистану и Ираку в конце XX — начале XXI века доказали невозможность подчинения по настоящему суверенных государств международному правопо рядку. Наоборот, эти события подтвердили известный тезис, что сам международный порядок есть следствие воли и деятельности фактически суверенных государств. Однако для ведения войны, прекращения военных действий, заключения мира, подписания со юзных договоров военного или внешнеполитического характера необходимо решение, которое может быть принято только субъек том Верховной Власти.

Внутренним условием обеспечения высших целей государства являются организованность и упорядоченность его общественно политической жизни, достигаемые благодаря наличию в нем Вер ховной Власти, которая и представляет собой феномен «внутрен него» суверенитета государственно организованного общества. Вер ховная Власть выступает как объединительная сила, организующая государство, регулирующая его жизнедеятельность и поддержи вающая его существование. По сути, речь в данном аспекте идет «о высшем внутреннем авторитете», выделяемом из себя полити чески организованным обществом, который для государства, дей ствительно имеющегося в наличии, а не спроектированного в умах, является по настоящему судьбоносным1. Главное не в том, чтобы составить красивую конституцию, закрепив в ней все гуманисти ческие принципы, а в том, чтобы организовать хорошо работаю щую систему государственной власти, выполняющую свои цели, задачи и функции. Только на такой основе, т.е. путем организации суверенной (высшей) власти и сосредоточения в ее руках необхо димых средств и прерогатив, и строится политически организован ное общество именно как государство. Поэтому внутренний суве ренитет легко переходит здесь во внешний, сливаясь с ним, и наоборот. Отсюда вытекает невозможность деления единого поли тико правового явления суверенитета на внешний и внутренний. Народ, не обладающий внутренним суверенитетом, т.е. собствен ной, национальной Верховной Властью, никогда не будет обладать и внешним суверенитетом, не будет иметь самостоятельности и

1 См.: Шпенглер О. Указ. соч. С. 386–387.

74

независимости. Отсутствие внутренней организованности посред ством дееспособной Верховной Власти рано или поздно приведет к потере внешнего суверенитета, к превращению народа (нации) в объект чуждой политики, причем достаточно часто — навсегда.

Наличие Верховной Власти, принципы ее безусловного авто ритета и легитимности (законности) лежат в основании каждого юридически и фактически суверенного государства. Верховная Власть выступает как формообразующее и связующее начало госу дарственно организованного общества, высшая точка его устойчи вости и прочности, естественный центр всего политического орга низма, отсутствие которого превращает любой общественный союз

вчисто механическое соединение или весьма неустойчивое образо вание.

Присущие государству признаки суверенитета — верховенст во (наличие Верховной Власти) и внешняя независимость (самосто ятельность) — неразрывно связаны между собой, предопределяют друг друга, являются взаимообусловленными. Без наличия соб ственной Верховной Власти государство не может быть независи мым в международных отношениях. Без независимости от других государств неосуществимо и верховенство государственной власти

впределах его территории.

Влюбом человеческом обществе имеется много центров влас ти и влияния. Но когда возникает государство, это означает, что появились идея верховной власти и ее конкретный носитель, дер жатель. Он не уничтожает, во всяком случае, окончательно, прочие центры социального влияния, но регулирует и организует их дея тельность, примиряет их интересы, обеспечивает согласие между ними в интересах политического единства.

Понятие суверенитета, таким образом, показывает, что наибо лее высокая форма человеческого общежития — государство — предполагает наличие иерархии общественных институтов, норм и отношений, основанных на том, что внутри него имеется высшая сила, обладающая возможностью и способностью подчинять всех своей воле, выступающая в качестве последней, исключительной и всеобщей инстанции принятия окончательных решений. Государст во управляется Верховной Властью. Она и представляет собой ре альное политико правовое явление суверенитета государства, воп

75

Г Л А В А II

ГОСУДАРСТВО

ИВЕРХОВНАЯ ВЛАСТЬ

ВРЕЛИГИОЗНО МИФОЛОГИЧЕСКИХ ТРАДИЦИЯХ ДРЕВНОСТИ

§1. Мифология и суверенитет: Верховная Власть сквозь призму сакральных традиций

СОВРЕМЕННОЕ государствоведение признает, что науч ная концепция суверенитета и само это понятие, как не обходимый признак и атрибут государства, появляются на пороге Нового времени во второй половине XVI века. Категория «сувере нитет» не была известна политической мысли и законодательству Древнего мира и Средних веков. Однако, как феномен Верховной Власти, суверенитет существовал и действовал и до признания его наукой. Сама категория Верховной Власти и ее теория начинают

складываться с самого начала возникновения государственности. На пороге Нового времени зарождается идея прогресса, то

есть представления о возможности принципиального улучшения окружающей действительности посредством человеческого разума и рациональной деятельности людей, о поступательном, в целом, ходе развития общества, необходимости радикального переустрой ства общественных отношений путем создания более совершенной политической организации на рациональных началах.

Как считают многие современные философы, убеждение в прогрессивном, поступательном характере развития человечества со своей содержательной стороны было не чем иным, как мифом

77

Нового времени, получившим широкое распространение в связи с развитием буржуазных отношений, распространением материалис тического мировоззрения и атеизма, как замены, или, вернее, под мены, религиозной системы ценностей.

До этого в сознании людей господствующим был противопо ложный миф, согласно которому «Золотой век» относился к прош лому, к «первичным временам», «правремени» Божественного со творения мира, когда человек еще не отошел далеко, не отделился от своего Творца. На земле господствовал идеальный миропорядок и социум не был подвержен инволюции и деградации. В то время люди поддерживали Божественные установления с помощью пере дачи сакральной традиции на основе мифа, обряда и ритуала.

В этом смысле, до рубежа XVI–XVII столетий все обществен ные системы и государственные образования можно отнести к тра диционным, то есть таким, в которых первостепенным регулятором общественных отношений и основой социально политических ус тановлений выступает традиционное (обычное) право, нормы ко торого носят одновременно религиозно нравственный характер, ве дут свое начало, происхождение от Божественного первопредка или культурного Героя, постоянно воспроизводятся в обществен ной практике как сакральная традиция, господствуют в сознании как универсальные и неизменные святыни, действительно либо мнимо существующие с примордиальных времен.

Понятия традиции и традиционного общества были введены в

научный оборот эзотериком Р. Геноном (1886–1951 гг.) и развива лись в большинстве его работ1. Согласно Генону, в человеческом мире есть единая истина, которая представляет собой изначаль ную, примордиальную традицию, имеющую Божественную, транс цендентную, нечеловеческую, вернее, надчеловеческую, природу и происхождение. Единая истина и представляющая ее приморди альная традиция есть сверхвременной синтез всей истины челове ческого мира и цикла человеческой истории. Отдельные религиоз

1См.: Генон Р. Очерки традиции и метафизики. СПб.: Азбука, 2000. О Геноне

иего взглядах см. также: Дугин А. Пророк Золотого Века. Приложение к книге Р. Генона. Кризис современного мира. М.: Арктогея, 1991. С. 121–158; Стефа нов Ю. Н. Рене Генон и философия традиционализма // Вопросы философии. 1991. № 4.

78

ные и мифологические доктрины, внешне даже между собой несхо жие внутренне, так или иначе ориентированы на изначальную тра дицию, ведут свои истоки из нее. Они представляют собой вторич ные, производные, прикладные, частичные истины, помогающие реализации в человеческом мире этой единой истины, пусть даже неполно и фрагментарно. Единая Истина включает их в себя, реа лизуется посредством них, пусть лишь частично, фрагментарно, но поступательно и последовательно.

Отсюда — основным содержанием сакральной традиции явля ется передаваемая из поколения в поколение совокупность свя щенных знаний, мифов, «облегчающих понимание имманентных принципов вселенского порядка, поскольку человек не в силах сам определить смысл своего бытия»1. С этой точки зрения, любая традиционная культура мифологична, а мифология традиционна, а саму традицию можно понимать как «закрепленную в опыте и освященную временем мифологическую парадигму»2. Традиция составляет духовно нравственную основу всякого здорового обще ства и может рассматриваться как «духовные узлы», связывающие предыдущие и последующие поколения посредством передачи «пер возданной мудрости», из которой «черпало свои силы архаическое мироустройство» в период «Золотого века»3.

Представления о «Золотом веке» содержатся практически во всех религиозно мифологических (традиционных) системах.

Гесиод, первый исторически установленный древнегреческий поэт (VIII в. до н.э.), в своей поэме «Труды и дни», говоря о первом поколении людей, живших во времена правления верховного бога Кроноса, утверждает: «жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою, горя не зная, не зная трудов. И печальная старость к ним приближаться не смела»4. Эти люди именуются Гесиодом «золотым поколением». Они никогда не старели, проводили свою жизнь в веселье и танцах. «Большой урожай и обильный сами давали собой хлебодарные земли». Смерть им была не страшна. Они «умирали как будто объятые сном». Умершие, они продолжа

1 Бенуа Л. Эзотеризм // Наука и религия. 1993. № 8–9. С. 22. 2 Телегин С. М. Восстание мифа. М.: Век, 1997. С. 21.

3 Бенуа Л. Указ. соч. С. 24.

4 Гесиод. Труды и дни // Эллинские поэты. М.: Гослитиздат, 1963. С. 132.

79

ли свое существование в виде добрых «демонов», охраняющих порядок на земле1.

Похожую картину рисует римский поэт Овидий (43 г. до н. э. — 18 г. н. э.), описывающий «Золотой век» как вечную весну, «сам соблюдавший всегда, без законов, и правду и верность»2.

Древние индоарии знали «Золотой век» под именем «Критою га» или «Сатояюга». Их космогоническая традиция утверждает, что во времени этого циклического периода люди были наделены всевозможными достоинствами и не знали страданий. «Махабхара та» рисует «Критоюгу» как время «когда цари, оставив пороки, происходящие от страсти и гнева… правили землею».

«Все люди, преданные добродетели, придерживались закона, делали свои дела, преданные справедливости»3.

Взороастрийской традиции «Золотой век» связывается с пе риодом справедливого семисотлетнего правления царя Джамишда, обучившего людей носить одежду из ткани вместо звериных шкур, разделившего их на сословия и основавшего государственность4.

В«Авесте» (Видевдата II, Ясна) он известен как Имма — первопре док человечества, солнечный герой, создатель благ цивилизации, устроитель социальной организации общества, владыка мира в эпо ху тысячелетнего «Золотого века», при котором царило бессмер тие, не было болезней, старости, смерти, моральных пороков5.

Вкитайской мифологии говорится о привольной жизни древ них людей во времена легендарного первопредка китайцев Хуан ди («желтый император») и его преемников, добродетельных Яо и Шуня. Именно их правление рассматривалось Конфуцием и его последователями как «Золотой век» китайской древности и обра зец для последующих правителей «Поднебесной»6.

1 Овидий. Метоморфозы. М.: ЭКСМО Пресс, 2000. С. 9.

2 Махабхарата II. Бхагавадгита. Ашхабад: Издательство Академии наук Турк менской ССР, 1960.

3 Елисеев А. Золотой век // Наследие предков. 2000. № 6. С. 6. 4 См.: Фирдоуси А. Шах Наме. М.: Худож. лит, 1972. С. 54.

5 См.: Авеста. Избранные гимны из Видевдата. М.: Алетейя, 1993. Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 х т. / Гл. редактор С. А. Токерев. М.: Современ ная энциклопедия, 1991. Т. 1. С. 472, 559.

6 См.: Васильев С. Культы, религии, традиции в Китае. М.: Наука, 1970. С. 99, 104; он же. Проблемы генезиса Китайского государства. М.: Наука, 1983. С. 60–61; Мифы народов мира. Т. 1. С. 471.

80