Происхождение суверенитета. Верховная власть в мировоззрении и практике государственного строительства традиционного общества. Монография

ской миссии от одного имперского народа к другому. Она, в свою очередь, идеально наложилась на языческую римскую идею о Риме как о Вечном городе, с падением которого низвергнется в хаос погибели и весь остальной мир1 . Исходя из этого, христианское учение Нового Завета находило оправдание существующей язы, ческой власти императорского Рима, что наиболее обстоятельно обосновано в посланиях апостола Павла2. Рим хорош потому, что исповедует принцип порядка, не позволяя миру скатиться к перво, зданному хаосу.

Утверждение христианства в качестве государственной рели, гии, перенос имперской столицы на берега Босфора в Константи, нополь, который II Вселенским Собором 381 г. был назван Новым Римом, не только превратило Церковь в равноправного партнера императорской власти и союзный с ней сакральный институт. Это совершенно по,новому осветило роль и значение всей имперской государственности в свете теории трансляции империи и породило учение об особой уникальной миссии христианского императора.

Говоря о «последних временах» наступления конца света и прихода сына погибели Антихриста, христианство, тем не менее, вырабатывает свой «пророческий проект» относительно дальней, ших судеб мира и царств мира (четырех мировых империй). Осно, вополагающие формулировки такого проекта находятся в посла, нии св. апостола Павла к фессалоникийцам: «Ибо тайна беззакония уже в действии (т.е. сын Погибели уже пришел в этот мир. — Г. Н.) только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь»3. То есть в реальном христианском мире существует некто, благодаря которому власть Антихриста задер, живается, что дает возможность спасения большему количеству праведных душ посредством приобщения к благой христианской жизни по Священному Писанию. Это представление полностью соответствует словам апостола Иоанна об Ангеле, взявшем «драко, на, змия древнего, который есть диавол и сатана» и сковавшего его на тысячу лет», на протяжении которых будет существовать тыся,

1 См.: Малер А. М. Духовная миссия Третьего Рима. С. 128–130. 2 См.: Рим. 13:1,8; Ефес. 6:6,7; Фип. 2:14; Колос. 3:22.

3 Фес. 2.2.

201

челетнее царство Христово, после чего сатане «должно быть осво, божденным на малое время»1.

«Удерживающий» по,гречески звучит как «катехон», тысяча — как «хилиас». Отсюда «хилиазм» — учение о тысячелетнем христи, анском царстве, главой которого, т.е. «удерживающим» («катехо, ном»), по единогласному толкованию святых отцов Церкви (начи, ная со св. Иоанна Златоуста), является православный государь Второго (Нового) Рима. Именно его власть предотвращает приход сына Погибели (Антихриста) и наступление «последних времен»2.

Поэтому император в православной традиции не может быть просто светским государем, то есть исполнять исключительно во, инскую (политико,административную) функцию. Сам факт его существования выступает гарантом тысячелетнего царства и пре, пятствует приходу конечного отступничества и «конца света». В этой своей миссии православный император в чем,то напомина, ет древнюю фигуру царя,жреца3, обладая всей полнотой светской, политической власти, некоторыми законодательными и «высшими управительными полномочиями во Вселенской церкви»4. Это ста, новится возможным и даже необходимым, поскольку церковная и государственная власти «исходят от одного источника» (новелла VI императора Юстиниана), обе они являются «величайшими да, рами божиими» и имеют одну и ту же цель «украшать человечес, кую жизнь»

Исходя из этого, император был признан земным главой Цер, кви, «епископом внешних дел» (так называл себя Константин Ве, ликий) или Богом поставленным епископом (выражение Евсе, вия)5, так как он выступал единственным лицом, способным провести и обеспечить закрепление Православия в политическую жизнь, быт и культуру византийского общества.

1 Откр. 20:2,7.

2См.: Дугин А. Г. Философия Политики. С. 223–224; Малер А. М. Указ. соч.

С.127; Православная монархия // Святая Русь. Большая энциклопедия русского народа. Русское государство. С. 646.

3 Дугин А. Г. Указ. соч. С. 225.

4 Величко А. Политический идеал Византии. С. 82.

5 См.: Евсевий Памфил. Жизнь блаженного василевса Константина. 4.24; 1.44.

С.152, 52.

202

С самого начала признания христианства Церкви понадобил, ся постоянный внешний и властный авторитет, подытоживающий результаты догматических споров в самой церковной организации. И взоры церковных иерархов естественным образом обратились в сторону верховной государственной власти римского монарха, тра, диционно, еще с языческих времен выступающего в качестве един, ственного судьи в империи по делам, связанных с оскорблением религий и нравственности. Сама форма всеимперского обсуждения спорных вопросов, волнующих Церковь, — Вселенских Соборов — стала детищем императорской власти. Она же являлась единствен, ной силой, способной обеспечить повсеместное признание собор, ных актов посредством изменения государственного законодатель, ства. Исключительно через правовые акты императоров епископы получали широкие административные и судебные полномочия, зак, реплялись имущественные льготы Церкви, ограничивались в пра, вах язычники и еретики. Император был главой государства, вер, ховным законодателем и переложение тех или иных христианских принципов в правовые нормы, а также законодательное закрепле, ние догматов Православия могло состояться только через его воле, изъявление1.

К верховным религиозно,церковным прерогативам императо, ра относились: а) созыв Вселенских Соборов и утверждение их постановлений; б) контроль за их деятельностью, непосредственное в них участие, когда в этом, по их мнению, существовала необходи, мость по положению церковно,государственных дел, принятие мер к устранению распрей на Соборах; в) осуществление функций вер, ховного судьи по отношению к лицам, осужденным за церковные преступления; г) замещение вакантной должности Константино, польского Патриарха и других епископских кафедр; д) внесение изменений в существующее церковное устройство и некоторые другие2.

1 См.: Величко А. Византийские императоры и Православное учение. С. 48–49. 2 См.: Суворов Н. С. Учебник церковного права. М.: Зерцало, 2004. С. 37–38; Протоирей Валентин Асмус. Церковные полномочия Византийских императо, ров // Православная государственность. 12 писем об империи: Сб. статей / Под ред. А. М. Величко, М. Б. Смолина. СПб.: Издательство Юридического ин,та, 2003.

С. 30–44.

203

Таким образом, Византийский император, обладая всей полно, той светской политической власти, осуществлял и высшую церков, ную власть совместно с патриархом и церковным епископальным клиром. Его власть носила во многом теократический, первосвя, щеннический характер. Он получал статус, близкий к священни, ческому, рассматривался как наместник Бога на земле не только в смысле верховной светской власти, «но и как лицо, обличенное высшим духовным характером и причастное духовной иерархии»1. За исключением права совершать богослужение и рукоположения (т.е. посвящения в духовный сан), император сосредоточил в себе все прочие прерогативы епископа православной Церкви, что явля, лось образным подтверждением священного характера император, ской власти2.

Как империя выступала для православного христианина про, образом Царствия Небесного на земле, воплощением единства все, го христианского, а в идеале и всего мыслимого мира, так импера, тор являлся олицетворением этого единства наподобие «Отца Небесного». Он связывал своей деятельностью два мира — духов, ный и светский, земные явления с их небесными прототипами, и получал, как и Христос, титул «Царь», который означает высшую степень власти. «Бог называется царем как высочайший творец, властитель и промыслитель мира и рода человеческого, которому все всецело принадлежит… Земной царь получает верховную власть как бы под залог подражания Богу в условиях своего земного существования», являясь «телесной иконой Царя Небесного»3.

Византийская (православная) концепция верховной власти во многом продолжила и закрепила римско,эллинистическую тради, цию сакральности персоны и личности ее носителя, ее освящения Божественной санкцией. Как и в римско,эллинистической концеп, ции, власть византийских царей имеет божественное происхожде, ние, но их личность не обожествляется. Император уже не являет, ся «Богом во плоти» — христианское вероучение отрицает языческое

1 См.: Суворов Н. С. Указ. соч. С. 69.

2 См.: Величко А. М. Церковь и император в византийской и русской истории (историко,правовые очерки). СПб.: Издательство Юридического ин,та, 2006. С. 35, 43.

3 Тюрин П. Икона и Царь // Москва. 1997. № 3. С. 160.

204

многобожие. Он лишь «наместник Божий» в земных делах. При всех своих экстраординарных харизматических качествах импера, тор остается человеком, по природе своей сопричастным земному праху. Поэтому в титулатуре византийских царей понятия «Бога» и «божественного» заменяются категориями «император от Бога», «благочестивый», «христолюбец», «верный во Христе царь и импе, ратор римлян». И так же, как все его подданные, он сам есть «со, раб Божий»1. Сакральность личности императора, его «священ, ство» рассматривались лишь как отражение небесного величия Господа Бога и давшей им суверенные прерогативы христианской державы. Священным признавалось само место, должность, кото, рую занимал император, а не его личность, и это шло от христиан, ства, от обряда преклонения перед Христом, и, соответственно, императором, как его наместником на земле2. В самом культе импе, раторской власти, пышном ритуале, окружающем фигуру импера, тора, присутствовали элементы показной униженности, означаю, щие бренность его как обычного человека3.

Концепция императора, избранного Богом, а также римские традиции выборности императоров породили в Византии совер, шенно уникальную систему смены главы государства. Вне зависи, мости от фактической формы замещения трона — военный перево, рот, узурпация, наследование и т.д. — провозглашение нового императора осуществлялось Сенатом, армией и народом Констан, тинополя. Начиная с V века обязательным становится обряд коро, нации или миропомазания на царство патриархом, и все это входит в освященную обычаем необходимую «конституциональную» про, цедуру утверждения кандидата на византийском престоле. При этом теоретически, в случае недовольства политикой императора, несоответствия его облику Божиего избранника, Сенат, армия и

1 См.: Бибиков М. В. Великие василевсы Византийской империи: к изучению идеологии и эмблематики власти // Священное тело короля: Ритуалы и мифоло, гия власти / Отв. ред. Н. А. Хачатурян. М.: Наука, 2006. С. 31–32; Величко А. М. Церковь и император в византийской и русской истории. С. 39; Чичуров И. С. Политическая идеология Средневековья. Византия и Русь. М.: Наука, 1990. С. 26– 27.

2 См.: Курбатов Г. Л. История Византии. С. 39; он же. Политическая теория в ранней Византии. С. 107.

3 Каждан А. П. Византийская культура. С. 105–106.

205

народ могли низложить императора. Императорская власть юри, дически неограниченна: император — прямой исполнитель воли Божией, олицетворение «живого закона», как и римский доминус. Но она должна соответствовать небесным и земным установлени, ям, обычаям и традициям древности, которые юридически ее не связывают, но этически, нравственно, обязательны для нее. Ведь император — слуга и исполнитель воли Божией, поставленный Им на благо подданных. И потому он «смеет» делать «далеко не все, а лишь законное, государственное, совестное, честное, правое, Богу угодное»1. Будучи христианином, император принимает власть как «божественное служение» — свои долг, обязанность и великую ответственность, но не в отношении подданных или даже Церкви, а по отношению к «Царю царей», который помазал его на царство, и который также может его наказать и низвергнуть2. Собственно, поэтому император и правомочен действовать, не обращая внима, ния на гражданский закон и церковный канон, нарушать их, если это необходимо для блага государства и общей пользы, а правовые установления не способны принести нужный результат. Власть является суровым испытанием. «Помазание на царство есть не благо, а скорее наказание Божие»3. Но власть надо либо брать, либо оставить. Не злоупотреблять ею, когда это необходимо, значит почти разрушить. Когда нужно, чтобы принуждение действовало, чтобы существовал порядок, уважение к действующему законода, тельству теряет силу. Те же цари, которые не исполнили своего предназначения, не смогли надлежащим образом справиться с бре, менем власти, могут быть низвергнуты с трона по воле Божией. Поэтому византийцы совсем не отождествляли нередкие насиль, ственные смены императоров, участие в них армии и сенатской аристократии как хаос и анархию, всякий раз подчеркивая при описании провозглашения нового монарха, что все это совершается

1Ильин И. А. Наши задачи. Кн. 2 // Ильин И. А. Собрание сочинений: В 10 т.

Т.2. М.: Русская книга, 1993. С. 238.

2 См.: Тихомиров Л. А. Единоличная власть как принцип государственного строения // Тихомиров Л. А. Церковный собор, единоличная власть и рабочий вопрос. М.: Москва, 2003. С. 90.

3 Алексеев Н. Н. Идея «Земного Града» в христианском вероучении // Алек, сеев Н. Н. Русский народ и государство. М.: Аграф, 1998.

206

не случайно, а по установленному порядку и в соответствии с обычаем1.

«Концепция императора, избранного Богом, в принципе, ис, ключала любые правила наследования». Но держатель верховной власти, «суверен имел право назначить своего наследника и сопра, вителя, учитывая… законные формы получения власти»2, указан, ные выше.

В принципе, любой человек православной веры мог рассчиты, вать в Византии на трон и стать императором, если только он не страдал каким,либо физическим недостатком. История Византии полна примеров восхождения на вершину власти выходцев «ниот, куда» — факт, поражавший уже в те времена иноземцев. Среди подобных «выскочек», назначенных на престол с крестьянского двора или из,за мясного прилавка, было немало выдающихся дея, телей, отличающихся глубоким пониманием стоящих перед госу, дарством проблем, и умением решать эти проблемы. Эта система замещения трона при всех своих издержках и человеческих траге, диях обеспечивала приток свежих жизненных сил и способствова, ла усилению государства, так как носила, по существу, демократи, ческий характер3. Акцент на божественное происхождение импера, торской власти, как земной имитации власти Бога, не умалял адекватного значения гражданских основ ее происхождения. В фор, муле императора Юстиниана «император Цезарь, победитель все, гда Август, по всеобщему выбору и с благословения всемогущего Бога» в полном соответствии с реальной процедурой избрания «всеобщий выбор» стоит все,таки на первом месте4. Наследие рим, ской демократической традиции накладывается на христианскую теократическую идею, и божественное происхождение верховной власти понимается византийцами в том смысле, что Бог вдохнов, ляет народ, который является инструментом в руках Бога в вопро,

1 Медведев И. П. Правовая культура Византийской империи. СПб.: Алетейя, 2001. С. 46.

2 Гийу А. Византийская цивилизация. Екатеринбург: У,Фактория, 2005. С. 103.

3 См.: Медведев И. П. Указ. соч. С. 46–47.

4 Острогорский Г. А. Эволюция византийского обряда коронования // Визан, тия. Южные славяне. Древняя Русь. Западная Европа. Искусство и культура. М.: Наука, 1973. С. 33.

207

се об избранности носителя государственного верховенства; вер, ховная власть опосредованно исходит от Бога, но непосредственно от граждан государства. При этом перенос суверенитета мыслится как временный, на срок жизни императора; изначальный первич, ный суверенитет остается у народа, который мог проявить инициа, тиву в случае вакантности трона или немощи монарха, что хорошо иллюстрируется примерами из политической жизни Византии1.

Таким образом, в Византийской империи источник верховной власти имел дуалистический характер: наряду со всемогущим Гос, подом, Творцом и сувереном всего мыслимого и немыслимого Мира, источником государственного суверенитета выступает народ, кото, рый, имея с верховной властью единый религиозно,нравственный идеал, соучаствует с ней в едином церковно,государственном стро, ительстве. Отсюда рождается концепция «литургической импе, рии» (литургия по,гречески — «единое действие», «всеобщий труд»), в которой каждый гражданин и христианин, осуществляя даже самую простую работу, соучаствует во всеобщем спасении, поскольку здесь не существует четкой грани между политическим и религиозным, государственным и церковным, и все является сакральным, священным2. Религиозное мировоззренческое един, ство всех социальных групп, верховной власти и народа, разделяе, мая всеми система общих ценностей служили настоящим оплотом крепости государственного организма и подлинным основанием абсолютного авторитета верховной власти императоров. В этом аспекте Византийская православная империя весьма напоминает органические сакральные государства древнейших мифических вре, мен, где верховная власть «обращена к трансцедентному уровню, дающему ей основание на «солнечный синтез» царского и жречес, кого и неоспоримое право на принятие любых, ничем, кроме блага Священной империи, не связанных решений.

Это ничуть не противоречит участию народа в осуществлении верховной власти, который проявляет свою суверенную волю в соответствии с христианским принципом «общего согласия», «еди, номыслия» и сложившейся политической традицией, когда возни,

1 Медведев И. П. Указ. соч. С. 48.

2 См.: Дугин А. Г. Указ. соч. С. 226.

208

кают соответствующие обстоятельства, требующие его вмешатель, ства: вакантность трона; обращение к императору с наказами при его вступлении на престол, которые имели для него если не юриди, ческую, то нравственную обязательность, что часто означало одно

ито же. Моральной и юридической обязанностью императора, как «доброго Пастыря» (аналогия с образом Иисуса Христа1) было помышление о подданных, забота о них, и каждый подданный имел право, установленное еще Константином Великим, обращаться за защитой своих прав непосредственно к императору.

Разумеется, исход дела на практике далеко не всегда зависел от населения. Но выступление представителей народа символизи, ровало его активное участие. С точки зрения правовой традиции, унаследованной Византией от эллинистическо,римского мира, та, кое участие считалось необходимым. Все это придавало вполне определенный характер верховной власти империи, делало ее в лучшие периоды византийской истории, по меткому выражению В. Е. Вальденберга, «народной, демократической монархией»2. По, этому, определяя форму правления Византийской империи на про, тяжении ее тысячелетней истории, можно с некоторыми натяжками считать ее самодержавной православной монархией с достаточно четко определенным статусом императора как носителя верховной власти, чьи права и прерогативы целиком вытекают из его мораль, ных и правовых обязанностей. Это придает империи определенные конституционные элементы в современном значении этого слова. Многое из прав и обязанностей верховной власти, Церкви, поддан, ных нашло свое выражение в законодательных актах (кодексе Юс, тиниана, Эклоге, Эпанагоге, новеллах императоров). Другие аспек, ты их статуса регулировались религиозной, политической и право, вой традицией. Все это позволяет сделать вывод о наличии в Византии неписанной конституции, основой которой выступало Священное Писание. Византия была сильна именно своей религи, озно,правовой традицией, видящей смысл земной жизни человека

иобщества в сохранении и укреплении собственной государствен, ности, как гарантии достижения метафизических, трансцедентных

1 См.: Ин. 10, 2,17; Еф. 4, 11; Евр. 13, 20.

2 Вальденберг В. Е. Государственное устройство Византии до конца VII в. CПб.: Изд,во СПбГУ, 2008. С. 27–28.

209

целей человечества. Как только византийская аристократия стала ориентироваться на сугубо материальные, земные цели и вырож, даться в олигархию, начался и политический закат империи.

§ 3. Особенности имперского суверенитета

ПОЛИТИКО,правовые признаки империи как особой фор, мы государства делают необходимым исследование и объяснение проблемы имперского суверенитета как своеобразного порядка организации и осуществления верховной власти, весьма отличающегося от того, который существует при других государ, ственных формах. Исходя из идеи суверенитета он всегда утверж, дается в противоположность суверенитету других государств. Это подтверждается и практикой государственного строительства. Кон, ституируя себя в качестве государства, определенный народ или нация выделяют из своей среды собственную верховную власть, которая на занимаемой этим народом территории и по отношению к ним обладает рядом исключительных (суверенных) полномочий. Суверенитет выступает здесь тем необходимым критерием, который дает возможность отличить государство от других публично,пра, вовых союзов, ограничить сферу властвования каждого государ, ства как субъекта суверенной власти в пределах своей территории от сферы власти других государств1. Все это относится и к империи. Но если подходить к империи только лишь с подобными мер, ками, то в этом случае само ее понятие и выделение среди других государственных форм «становится излишним»2. Конечно, импе, рия имеет очень большую территорию, объединяет в своих обшир, ных границах множество наций и народов, но если не брать во внимание особенности государственного устройства империи, ста, тус отдельных ее частей, то при поверхностном взгляде может показаться, что имперская верховная власть располагает по отно, шению ко всем им теми же самыми полномочиями, которые имеют

1 Палиенко Н. Суверенитет. Историческое развитие идеи суверенитета и ее правовое значение. Ярославль, 1903. С. 566.

2 Филиппов А. Ф. Империя и глобализация,критика слева // Политическая наука: Современные империи: Сб. науч. тр. / Ред. и сост. А. И. Миллер. М.: ИННОН РАН, 2004. С. 13.

210