Происхождение суверенитета. Верховная власть в мировоззрении и практике государственного строительства традиционного общества. Монография

даже при самых неограниченных формах единоличной власти, обо, жествлялась не столько личность императора, сколько его место и официальное положение в государстве. Поэтому империя при лю, бой форме правления сильна именно своей государственнической, этатистской традицией, а не лично,деспотической властью.

Естественно, что имперский суверенитет невозможен без при, знания верховенства власти империи со стороны всех входящих в нее народов, государственных образований и их правительств. Но такое признание неразрывно связано с принятием имперского дис, курса, подчинением духовному идеалу имперской нации, как выра, зительнице этого идеала и строительнице имперского сообщества наций. Имперский суверенитет основывается на признании ценно, сти самой идеи империи, уникальности и неповторимости той мис, сии, которую имперская организация несет другим народам и стра, нам, и вере в необходимость этой миссии. В свою очередь, Верховная имперская власть олицетворяет и символизирует и саму империю и ее миссию, выступая тем первоначальным принципом, из которо, го проистекает и от которого полностью зависят существование имперского организма и его нормальное функционирование.

В этом смысле верховная власть империи есть глубоко символическая власть, «поскольку источник ее глубоко скрыт и непозна, ваем»1, а вся конструируемая ею реальность имперской организа, ции — имперский суверенитет, имперский порядок, многообразие статусов различных территориальных частей, соединение и подчи, нение этого многообразия единому принципу — выступает как продукт ее волюнтаристского созидательного действия, сродни «бо, жественному акту творения». Если сама империя уподобляется в сознании ее граждан и подданных Царствию Небесному или Боже, ственному граду, то ее верховная власть знаменует собой центр этого града, центр его бытия, и отождествляется с Божественным Первоначалом. В соответствии с символикой Божественного града

втрадиционных учениях резиденция верховной власти, «дворец,

вкотором пребывает царь и откуда он правит всем, является цент, ром или сердцем города, его основной частью, в которой все ос, тальное есть в некотором роде всего лишь (его. — Г. Н.) продолже,

1 Исаев И. А. Указ. соч. С. 30.

221

ния или «расширения»1. Однако остальные части града (в нашем случае — империи) и его подданные никогда не пребывают в состо, янии абсолютной зависимости от центра (дворца, царя), который управляет всеми посредством «бездеятельного» действия или «де, ятельного недеяния» и подчинение которому является лишь не, посредственным следствием одного его присутствия2.

Символический компонент суверенитета империи основыва, ется, таким образом, на идее сходства, аналогии между Небесным и земным градами, что, впрочем, не всегда предполагает внешнюю похожесть, поскольку «символ — это образ, имеющий какое,то внутреннее значение и скрытый сокровенный смысл»3. Символика империи тем самым непосредственно транслирует божественное в области земных отношений, вне зависимости, отдаем мы себе в этом отчет или нет. Царство Божие и его иерархия служат здесь идеальным аналогом для устроения земной империи, а образ Отца Небесного становится архетипом ее верховной власти, несет в себе образ справедливого царя или «Императора, приносящего счастье» (imperator felix). Тем самым «настоящая империя» персонифици, руется в личности императора, выражающей ее единство, закон, ность и универсальный, справедливый правопорядок. Так суверен, ность верховной власти начинает совпадать с ее легитимностью. Верховная власть начинает выступать в имперском пространстве не только как политический, но и как духовный, культурный центр, контролирующий множество других вторичных политических и культурных центров, что является одним из признаков империи. Но точно так же в древней сакральной географии локализирова, лась некая «высшая область», «Святая Земля», Мистическое Туле, «белый остров» (именно этот цвет олицетворяет духовную власть), которые символизировали саму священную традицию и выступали метрополией целой части света4.

Таким образом, вся территориальная, институциональная, пра, вовая и культурная структура империи, располагаясь уже в мате,

1 Генон Р. Символы священной науки. М.: Беловодье, 2006. С. 487. 2 См.: Там же. С. 484–485.

3 Ключников С. Символика и наследие «Каирского отшельника» // Генон Р. Символы священной науки. М.: Беловодье. 2002. С. 9–10.

4 См.: Генон Р. Царь мира // Генон Р. Символика креста. М.: Прогресс — Традиция, 2004. С. 288–293.

222

риальном, географическом пространстве, скрывает в своем подтек, сте мифологическое и религиозное. Теология и мифология внешне могут не проявлять себя в политической организации империи, хотя в действительности они просто распыляются и растворяются

всекуляризированных по видимости институтах и структурных подсистемах имперской организации. Сама она является для наро, дов, ее населяющих, неким зримым образом метафизического, иде, ального царства, а сформированная имперская традиция власти и управления выступает модификацией первозданной политической традиции, наилучшим образом приспособленной к их настоящему менталитету и условиям существования. Поэтому верховная власть

вимперском пространстве представляет собой институциональное соединение политической и военной мощи, а также сакральной силы. При этом политическая и военная мощь является внешним признаком имперской системы реализации верховной власти, а ее сакральность и духовное превосходство воплощают ее внутреннюю сущность, позволяющую принимать ей свои решения и проводить их в жизнь без принуждения и насилия, добиваясь их добровольно, го выполнения посредством одного лишь слова.

Источником такой верховной власти как реального проявле, ния и выражения суверенитета империи является сила метафизи, ческой (религиозной или псевдорелигиозной) идеи, которая лежит

воснове имперского строительства: достижения Царствия Небес, ного, построение рая на земле (коммунистического или либераль, но,демократического) и т.д. Источником суверенитета империи выступает и сама идея империи — цивилизаторская миссия, введе, ние обычаев всеобщего мира, законности, справедливости и поряд, ка и т.д. В этом смысле суверенитет империи есть превращенная, преображенная и легитимизированная форма верховной власти, подчиненная метафизической власти «идей сил мифов» (Ю. Эво, ла), имеющих истоки в области трансцедентного. В онтологичес, ком же, чисто материальном — политическом и правовом плане — она не имеет производного характера и не знает ни территориаль, ных, ни правовых границ. Поэтому, по крайней мере логически, империя всегда начинается с императора (собственно верховной власти), который стоит между логосом (знанием, словом, законом) порядка империи и хаосом бесформенного бытия, угрожающим

223

империи из,за ее границ. Внешний суверенитет империи всегда производен от внутреннего и находит свое воплощение в наличии устойчивой верховной власти. Такая верховная власть есть по сво, ей сущности и природе самодержавие.

Несмотря на то, что термин «самодержавие» и производные от него — «самодержец», «единодержец», «самодержавный госу, дарь» — закрепляют за носителем верховной власти право на пол, ноту обладания всеми суверенными прерогативами, т.е. на все виды власти в государстве, они вовсе не тождественны понятию абсолю, тизма (деспотизма, самовластия и т.д.). «Самодержавие есть обла, дание властью в силу собственного могущества»1. В этом слове при первых же звуках «угадывается внутреннее усилие, духовный труд», идущий из самых глубин человеческой природы. «Это слово пре, исполнено бесконечного величия, порождаемого усилием воли. «Са, модержавие» — это опыт постоянной самоорганизации и удержи, вания себя в центре мировых событий»2, что в общем,то и является программой,минимум для любой империи.

Идея самодержавия, как форма реализации идеи империи, с очевидностью находится за пределами политико,правовых отно, шений и выражает отношение государства и его верховной власти к области сакрального. Только обоснование сакральности и идейности самодержавного правления позволяет представлять его как всеобщую необходимость и практически единодушно принимать его, подчиняясь его велениям.

1 Казанский П. Е. Власть Всероссийского Императора. М.: Москва, 1999. С. 402.

2 Савельева М. Ю. Монархия как форма самоопределения личности. Россий, ский опыт становления феномена «сакральное». К.: Издатель ПАРАПАН, 2007. С. 74.

224

Г Л А В А IV

ЭВОЛЮЦИЯ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ

ВСРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ

ИСТАНОВЛЕНИЕ СВЕТСКОЙ КОНЦЕПЦИИ

СУВЕРЕНИТЕТА

§1. Особенности государственного строительства

в средневековой Европе и политическое наследие

традиций императорского Рима

ПЕРЕНЕСЕНИЕ политического центра империи из Рима в Византию, драматические столкновения античного и варварского миров, приведшие к крушению Западной Римской империи, породили на территории Западной и Центральной Евро1 пы весьма своеобразную ситуацию. Ее можно охарактеризовать как откат в политическую архаику, в эпоху нового становления суве1

ренной государственности.

Византии на Востоке удалось сохранить в новом модифициро1 ванном виде римские государственно1правовые традиции, прежде всего систему ненаследственной централизованной монархии и им1 перское политико1территориальное устройство, что обеспечило определенную преемственность в организации общественной жиз1 ни и не позволило полностью утратить культурное наследие антич1 ности. В то же время на развалинах Западной Римской империи возникло бесчисленное множество аморфных политических обра1 зований, которым предстояло пройти достаточно долгий путь к образованию полноценных суверенных государств: доминирующей

225

формой политической организации здесь стало Германское коро1 левство, которое во многом являлось антитезой Римской империи, так как основывалось не на отвлеченной концепции государства и безличных государственных институтах, а на личностных отноше1 ниях, характерных для периода становления государственности.

Выработанное римским государственным правосознанием по1 нятие «respublica» как «публичное, общественное дело», а также концепция верховной власти монарха как «служение» этому делу были на многие века переданы забвению. Место публичного рим1 ского права заняло патримониальное обычное право варварских «правд», в результате чего произошла «приватизация» государства, низведение его до res privata («частного дела») военного вождя, его родовой собственности. Частное право заменило публичное, и го1 сударство стало пониматься как большая вотчина, находящаяся в собственности государя. Вопросы престолонаследия в варварских королевствах решались в соответствии с 591м титулом Салической правды, который трактовал вопросы наследования недвижимого имущества частными лицами1. Неопределенным стало понятие го1 сударственной границы, и сошло почти на нет понятие государ1 ственного центра — столицы государства — как места пребывания верховной власти, которая практически становится номадической (кочующей). Король и его двор постоянно перемещаются по терри1 тории государства с целью контроля над его территорией и населе1 нием — последствие слабых политических и экономических связей в услових рассеянного землевладения и феодальной раздробленно1 сти, политически и административно выразившейся в системе вас1 салитета — сюзеренитета.

Наконец, употребляемое в некоторых контекстах в позднеан1 тичное время понятие «status», выражающее общее понятие госу1 дарства, полностью исчезает из политического лексикона2.

Несмотря на принятие христианства, наблюдается определен1 ный возврат к мифологическим правременам возникновения пер1 вых государственных образований, когда господствовал персона1 лизм воззрения на государство. Аналогичный подход наблюдается

1 См.: Салическая правда / Перевод Н. П. Грацианского. Под. ред. В. Ф. Се1 менова. М.: Госюриздат, 1950.

2 См.: Медведев И. П. Правовая культура Византийской империи. С. 12.

226

ив раннем Средневековье, для которого характерна концентрация внимания на персоне государя как носителя суверенитета, полное отождествление королевства с персоной короля, сам титул которо1 го отредактирован с акцентом на его функцию вождя этнического племени, но не государственной территории: король франков, но не верховный правитель, король Франции; король богемцев, но не король Богемии и т.д.1 При этом, став христианами, варварские короли пытаются вернуть себе ту же власть царя1жреца, которой обладали языческие вожди племен, косматые франкские цари ко1 ротковолосого народа, в чьих длинных волосах таилась чудодей1 ственная сила2.

Однако добиться полностью суверенной власти, характерной для государей Древности, им не удается. Варварские государства сначала организуются в большие, но весьма слабо интегрирован1 ные монархии, а затем распадаются на раздробленные конгломера1 ты благодаря системе феодальных отношений. Этому способствует

итот факт, что единственной мировоззренческой основой во всех сферах становится христианство, а в качестве социального инсти1 тута доминирующее положение во всей Европе занимает католи1 ческая (римская) церковь. «Догматы церкви стали одновременно и политическими аксиомами, а библейские тексты получили во вся1 ком суде силу закона»3. Тем самым господство христианского веро1 учения вышло далеко за пределы мысли. Они составили основу всей христианской культуры, «которой свойственно было созна1 тельное стремление к систематическому единству, скрепленному общностью веры и религиозной организации»4, стремление к уни1 фикации, неприкасаемости и вселенской общеобязательности на1 вязываемых ею нормативов. С разложением Западной Римской империи и в условиях феодальной раздробленности католицизм и его церковная организация становятся на долгое время единствен1

1 Grays F. Literature et mentality med vales: Leroy et le pipe // Historian. 1968. Т. 16. Р. 22–25.

2 См.: Блок М. Указ. соч. 293–294; Ле Гофф Ж. Средневековая цивилизация

Запада. Екатеринбург: У1Фактория, 2005. С. 329.

3 Энгельс Ф. Крестьянская война в Германии II // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 21е изд. Т. 7. С. 360.

4 Сказкин С. Д. Из истории социально1политической и духовной жизни За1 падной Европы в средние века: Материалы науч. наследия. М.: Наука, 1981. С. 98.

227

ным объединяющим началом в западном мире. Благодаря этому католическая церковь не только укрепляет свои позиции, но и предъявляет претензии на подчинение себе светской власти коро1 лей.

Указанные выше причины социально1политического и идео1 логического характера не позволяют все более слабеющей королев1 ской власти объединить в себе духовные и светские начала и дос1 тичь полноты суверенитета в масштабах варварских королевств, как это было с языческими монархами Древности. Более того, «стремясь использовать друг друга, короли и епископы себя взаим1 но нейтрализовали»1, что парализовывало становление новой на1 рождающейся государственности, замедляло этот процесс. Стрем1 ление церкви к установлению клерикальной власти, которая господствовала бы над всем христианским миром, являлось с точ1 ки зрения сакральной традиции отходом от исполнения основной функции духовной власти, вело к смешению сословных пропор1 ций, предполагало не только религиозное, но и политическое доми1 нирование папства во всем пространстве западно1христианской ойкумены. Такая позиция римских понтификов основывалась на теории «двух градов» блаженного Августина, которая предполага1 ет существенный дуализм между «градом божественным», вопло1 щением которого является церковь, и «градом земным», воплощен1 ным в государстве2. Этот дуализм, с их точки зрения, предполагает не столько симфонию (синергию, сотрудничество) двух властей, сколько подчинение заведомо греховной светской власти королей духовной власти «горнего града» римского понтифика.

Фактически данная теократическая модель существовала в Западной Европе с V по VIII в., когда она была политически раздроблена3. Ее господство привело в конечном итоге к расколу христианства на православную (восточную) и католическую (за1 падную) церкви, породила непрекращающуюся борьбу (противо1 стояние) между светской и духовной властью, продолжающуюся вплоть до порога Нового времени и эпохи формирования нацио1

1 Ле Гофф Ж. Указ. соч. С. 50.

2 См.: Блаженный Августин. О Граде Божием. Кн. XIV, XV и след. 3 Дугин А. Г. Философия политики. С. 245.

228

нальной государственности, идеологическим фундаментом кото1 рой стала в конце XVI в. светская теория суверенитета Ж. Бодена.

Однако развернувшаяся борьба между теократическим идеа1 лом римских пап и светскими правителями варварских королевств свидетельствовала о том, что идеи империи и верховной власти римских императоров не умерли в Западной Европе. Германские короли и заново формирующаяся западная цивилизация «пыта1 лись воспринять по возможности все высшее, что осталось от рим1 ской империи, особенно в области культуры и политической орга1 низации»1. В варварских княжествах и королевствах повсеместно наблюдается некая «зараженность Римом», что проявляется во внешней имитации имперской жизни (imitatio imperii), способст1 вовавшей сохранению многих внешних черт империи2. «Уже вест1 готтский король Теодорих Великий (ум. в 526 г.) мечтал об импе1 раторском титуле, и его можно считать первым носителем возрож1 дающейся императорской идеи среди варваров»3. Во многом благодаря такой имитации князья и короли сохраняют некоторые прерогативы суверенной власти. И наконец с VIII в. средневековое общество начинает испытывать глубокую потребность вернуться к Риму, общественно1политическая организация которого рассмат1 ривается как утраченный «Золотой век», который был, как оно это само осознавало, им когда1то покинут. Такое возвращение рассмат1 ривалось в духе толкования библейского пророчества положений Книги пророка Даниила (Дан. 2:37143) о четырех царствах как translation imperii — перенесение ее верховной власти в простран1 стве и во времени, как в свое время она была перенесена из Вавило1 на в Афины, а затем в Рим4.

Именно в VIII в. происходит попытка практического развития учения папы Геласия (492–496 гг.) о «двух мечах», которая в ка1 ких1то своих аспектах напоминает православную доктрину симфо1 нии властей. В соответствии с этим учением Господом апостолу Петру для земных властей были переданы два меча — духовный и светский. Следовательно, оба они вручены церкви и находятся в ее

1 Ле Гофф Ж. Указ. соч. С. 45.

2 См.: Медведев И. П. Указ. соч. С. 12.

3 Алексеев Н. Н. Идея государства. СПб.: Лань, 2001. С. 189. 4 См.: Ле Гофф Ж. Указ. соч. С. 51.

229

распоряжении. Первый (духовный) употребляется самим священ1 ством, другой — королями и воинами, но по воле и усмотрению священства. Здесь утверждается не только необходимость подчи1 нения королей духовной власти пап, но и некий альянс между этими инстанциями. При этом, согласно Геласию, светская и ду1 ховная власти действуют каждая в своей сфере: епископы в мир1 ских делах должны были подчиняться королевской власти, а мо1 нархи в делах, касающихся религии, — епископам1. В этой версии папство не подавляет светскую власть, но превращает ее в своего младшего партнера и союзника. Тем самым резкая противополож1 ность «двух градов», проявившаяся у Августина, была сведена к определенному единству и гармонии при приоритете духовной вла1 сти2, как того требовала изначальная религиозно1мифологическая традиция. Попытка воплощения этой теории была осуществлена в период прихода к власти во Франции династии Каролингов, когда ее основатель Пипин Короткий получил официальное помазание (как царскую инвеституру) от папы Захария II в 751 г.3 Идея гармонии двух властей на Западе в итоге оказалась утопией. Обе стороны в этой связке обнаружили выраженную тенденцию к «сме1 щению» своей природы4, пытаясь овладеть всей полнотой духов1 ной и светской власти.

На рубеже VIII–IX вв. церковное единство Западной Европы получило свое дополнительное измерение в империи Карла Велико' го (сына Пипина Короткого), объединившего под своей властью обширные европейские территории. Короновавшись в 800 г. в Риме как император Священной Римской империи, Карл предъявил пре1 тензии на прямую преемственность с Римской империей античнос1 ти. Тем самым теория трансляции империи была приложена к

1 См.: Епископ [Римский] Геласий к августу Анастасию // Антология миро1 вой правовой мысли: В 5 Т. т. II: Европа: V–XVII вв. М.: Мысль, 1999. С. 167–168.

2 См.: Дугин А. Г. Философия политики. С. 246; Хачатурян Н. А. Король — sacre в пространстве отношений духовной и светской власти в средневековой Европе (мифология понятия власти) // Священное тело короля: Ритуалы и мифо1 логия власти / Отв. ред. Н. А. Хачатурян. М.: Наука, 2006. С. 20–21; Чичерин Б. Н. История политических учений. С. 127–128.

3См.: Осокин Н. А. История средних веков. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2008.

С.206.

4 Хачатурян Н. А. Указ. соч. С. 20.

230