Происхождение суверенитета. Верховная власть в мировоззрении и практике государственного строительства традиционного общества. Монография

ся воедино до неразличимости. Установив внутренний мир, он реформирует прежний или формирует новый Основной (религиоз ный и (или) правовой) Закон жизни страны; учреждает «новый» или возвращает утраченный негодными правителями политико правовой порядок, закладывает нормативный и политический ба зис обновленной традиции народной жизни. Начинается новый политический цикл возрождения и развития суверенной государ ственности.

Практика государственного строительства Древнего мира и Средневековья целиком и полностью соответствует религиозно мифологическим представлениям о государстве, основополагаю щим принципах его становления и существования, изложенный в мономифах. Она свидетельствует, что суверенитет как феномен Верховной Власти существовал и действовал начиная со времен возникновения государственности. Разумеется, о суверенитете в полном, современном значении этого слова на первоначальном этапе развития политических обществ говорить еще рано. Для са мых ранних этапов становления государственности уместнее гово рить о протосуверенитете верховенстве, так же как о ранних госу дарственных образованиях говорят как о протогосударстве, потес тарном обществе или чифдоме. Однако сама идея суверенитета начинает зарождаться именно на этой стадии. В ее содержании еще отсутствуют понятия территориального верховенства, поскольку сама территориальность, как свойство государства, еще не всегда проявляется как его необходимый признак. Протогосударства не имеют строгих и постоянных границ, часто являясь открытыми системами не только территориально, но и этнически, нередко пересекаясь с иными политическими образованиями или являясь номадическими (от греч. nomades — кочевники) политиями1. Но именно поэтому единственным или, во всяком случае, определяю щим институтом прочности и державности возникающей государ ственности выступает формирующаяся верховная власть.

Идея верховной власти в своеобразной, иногда в иносказа тельной форме содержится во всех религиозно мифологических системах (традициях). Она возникает раньше идеи государства.

1 Ильин М. В. Слова и смыслы. С. 197.

131

Само государство, как это было показано выше, первоначально трактуется как достояние и атрибут Человека Героя, Сверхчелове ка, воспринявшего от отеческого Божества божественную благо дать и приносящего ее своей земле и народу. И в народном созна нии первоначально государство мыслится «только при наличности государя», воплощается в его лице и поглощается им1. И лишь позднее, по мере изменения политических и социальных форм или, если следовать содержанию сакральной традиции, по мере удале ния тварного мира от своего Творца и утверждаемой Им Единой Истины, «идея государства отделяется от мысли о государе» и сливается с понятием народа, без которого не может обойтись ни государь, ни государство2. Но еще долго они не мыслятся как равнозначные элементы политического порядка, что было вполне естественно, так как в течение долгого времени народ, как род, племя, нация, отождествлялся с национальным (племенным, родо вым) первопредком или отеческим Божеством, имя которого этот народ брал в качестве самосознания, наименования полиса или гражданства общины, а его мистические свойства, качества стано вились образцом для всех последующих вождей и правителей. Так, Ромул в римской мифологии есть основатель и эпоним Рима, а затем и народа Рима. Эллин в древнегреческих легендах — родона чальник племени эллинов (так называли себя древние греки). Его сыновья Дор, Эол и Ксуф (отец Иона и Ахея) становятся предками главнейших древнегреческих племен — дорийцев, эолийцев, ахей цев, ионийцев. Позднее именами первых вождей и государей назы вают правящие династии и империи (Османская империя, Импе рия Цинь, Империя Каролингов, Держава Маурьев, Империя Габсбургов). Имя Цезарь становится нарицательным для всех мо нархов Европы и Евразии (цезарь — кесарь — царь), а имя Карла Великого преобразуется в монархический титул короля (Карл — кароль — король).

1 Ключевский В. О. Курс русской истории // Сочинения: В 9 т. Т. 3. М.: Мысль, 1988. С. 63.

2 Ключевский В. О. Указ. соч. С. 63–64.

132

§ 3. Социальные группы и народ

как объекты политической мифологии и субъекты

Верховной Власти традиционного общества

ОСНОВНЫМ объектом политической мифологии Древ ности и субъектом верховной власти древних государств почти всегда выступает монарх, часто совмещающий в своей персо

не также и функцию первосвященника. Однако уже в те исходные для формирования суверенной государственности, примордиаль ные времена объектом политической мифологии могла быть не только фигура монарха первосуверена, Героя основателя, но и об раз отдельных социальных групп (каст, сословий, классов) и даже целых народов наций, когда они выступают олицетворением вер ховной власти или рассматриваются как ее необходимый источник.

В древней Индии в Ригведе и Законах Ману основание касто вого деления возводится к Божественной воле, которая из тела первого, мирового Всечеловека — исполина Пуруши создала все многообразие вселенной, в том числе и естественные, соответству ющие внутренней природе человека варны (касты). При этом «Брах маном стали уста, руки кшатрием, его бедра стали вайшьей, из ног возник шудра»1.

Брахманы — жрецы, духовная и интеллектуальная элита, но сители высших метафизических знаний и вытекающих из них уче ний и священных наук.

Кшатрии — воины и управленцы, реализаторы священного на материальном уровне. Они осуществляют функцию упорядочения социума. Высшим статусом для кшатрия считается царский сан.

Вайшьи — земледельцы, скотоводы, ремесленники, торговцы и люди искусства. Они воплощают стратегию кшатриев на конкрет ном жизненном уровне, реализующих их воли.

Шудры — это слуги и рабы. Они не имеют никаких конкрет ных социальных функций и не являются самостоятельными и от ветственными личностями. Их обязанность участвовать в самых

1 См.: Ригведа: Избранные гимны. М.: Наука, 1972 (X. 90); Законы Ману. М.: ЭКСМО Пресс, 2002 (I. 31).

133

различных сферах деятельности в качестве подсобной рабочей силы, полностью подчиненной организующей воле высших варн1.

Понятие «варна» означает, собственно, «цвет», но также, в широком смысле, «качество» вообще и потому принимается для обозначения индивидуальной природы человека и целых соци альных групп, состоящих из людей определенных внутренних ка честв, или элементарных сущностей, которые соответствуют пяти основным природным элементам — эфиру, воздуху, огню, воде, зем ле2. Иерархизация варн, определяемых через их внутренние каче ства, которые в них доминируют, в точности совпадает с иерархией элементов, где брахманам соответствует воздух, кшатриям — огонь, вайшьям — вода, а шудрам — земля. Место эфира здесь принадле жит Хамсе — единой первоначальной касте андрогинов, царей мира и самому Ману, воплотившим в себе всю полноту исторического архетипа человека, которая существовала в «Золотом веке» (Кри таюге) и содержала в себе все последующие варны в качестве принципа в недифференцированном состоянии, таким же образом, как эфир содержит в себе все другие четыре элемента3.

Соответственно религиозная мифология Индии признает две господствующие варны: жрецов и воинов, на первый взгляд не отдавая предпочтение ни брахманству, ни кшатре. Исходя из зако нов Ману (IX.322), они не могут процветать раздельно, но только в тесном сотрудничестве и единстве. Однако, едва утвердившись, это единство тут же проявляет себя в иерархическом различии между этими «двумя силами». Брахман не подпадает по юрисдик цию кшатры, ибо «огонь произошел от воды, а кшатрий — от брахмана» (IX.321), то есть брахманство является высшим, оно есть исток для кшатры или, даже скорее, матерь, дающая ему рож дение; брахман может существовать без кшатрия, но не наоборот. Царь зависит от брахмана религиозно, духовно. Хотя они оба могут приносить жертвы, но только лишь брахман может совершать жерт воприношения (VII.19). Только брахманы могут обучать законам

1 См.: Дугин А. Пути Абсолюта. С. 127–128.

2 См.: Генон Р. Очерки об индуизме // Генон Р. Избранные сочинения: Царство количества и изменение времени. Очерки об индуизме. Эзотеризм Данте. М.: Беловодье, 2003. С. 340–341.

3 См.: Там же. С. 370; Дугин А. Пути Абсолюта. С. 131.

134

(I.103). Царь обязан иметь своего личного священнослужителя брахмана — пурохиту. Буквальный перевод этого термина — «тот, кто поставлен впереди». Пурохита для царя есть то же, что мысль для действия, Митра для Варуны. Царь от него зависит во всех действиях, которые в его отсутствие не могут иметь успеха1. «Царь, у которого брахман идет впереди, — гласит Ригведа, — благоден ствует в своем жилище, ему земля щедро расточает все свои дары, ему добровольно повинуется народ» (IV.50.8).

Таким образом, в Индии еще в середине — конце II тысячеле тия до н.э. (наиболее распространенная версия появления «Риг веды»2) впервые возникает представление о наличии двух властей в обществе — духовной (брахманской) и светской, царской (кшат ра), которая опирается на две соответствующие социальные груп пы. Соотношение их таково, что духовная власть, олицетворяемая кастой брахманов, выше власти светской, олицетворяемой варной военной аристократии (кшатриев), «как познание выше действия»3. И только признавая свою подчиненность духовной власти, свет ская власть может быть законной. Иначе, отделяясь от своего пер воначального принципа, она будет осуществляться беспорядочным образом и фатально приведет себя и государство к гибели.

Кшатриям естественно принадлежит внешнее могущество (ад министративное, военное, юридическое). Но оно есть ничто без внутреннего, чисто духовного принципа, в котором укоренен авто ритет брахманов, и в котором это могущество находит свою един ственную ценную гарантию. Таковы естественные и правильные отношения между духовной и светской властью. И, как считает идеология традиционализма, если бы это соотношение соблюда лось везде и всегда, «то никогда никакой конфликт между ними не смог бы возникнуть, каждая занимала бы свое место, которое по праву должно ей принадлежать в соответствии с иерархией функ ций… строго согласующейся с природой вещей»4. Мифология брах манов и кшатриев реально отражала противоречия двух господ

1 См.: Дюмон Л. Homo hierarchicus: опыт описания ситемы каст. С. 305–307.

2 См.: Ригведа / Вступительная статья Т. Я. Елизаренковой. С. 14–15; Антоно ва К. А., Бонград Левин Г. М., Котовский Г. Г. История Индии. М.: Наука, 1979. С. 48.

3 Генон Р. Указ. соч. С. 314.

4 Там же.

135

ствующих каст в Древней Индии и намечала основное направление их преодоления. В то же время она констатировала фундаменталь ный дуализм социальных типов в борьбе за государственное верхо венство: священства и воинства. Аналогичный дуализм и противо стояние существовали в древнем Египте1, древнем Иране2, средне вековой цивилизации Запада3. И каждое из претендующих на высшую власть сословий имело собственную политическую мифо логию, призванную обосновать свое право на верховное владыче ство.

В полноценной картине государственного устройства тради ционного общества на вершине социальной и политико правовой иерархии находится священный вождь — царь жрец, король маг, царь волхв, являющийся прообразом Царя Мира. Согласно индуист ским представлениям, он является представителем «касты Хамсы (лебедя)». Предания о наличии таких королей жрецов имеются и в других традициях, которые относили их эпоху к незапамятным временам или помещали их в волшебные царства4 . Его фигура воплощает и сочетает в себе все цели и политически значимые функции государства, само его духовно нравственное и политичес кое единство, существование, воспроизводство и развитие. В соот ветствии с этим, как верховный жрец, он формирует основные ценностные ориентиры, важнейшие принципы устройства и жиз недеятельности общества, наделяется правом толкования их содер жания и смысла. Как царь (король) он организует их проведение в жизнь, обеспечивает их выполнение и охрану. В нем одновременно заключены и жреческая, и царская ипостаси. Он осуществляет религиозную (идеологическую) функцию, связанную со знанием, и управленческую (военную, административную и юридическую) функцию, связанную с действием. Он обладает всей полнотой ду

1 См.: Матье М. Е. Избранные труды по мифологии и идеологии Древнего Египта. М.: Восточная литература РАН, 1996.

2 См.: Авеста. Избранные гимны из Видевдата; История политических и правовых учений: Древний мир. С. 99.

3 См.: Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. Екатеринбург: У Фактория, 2005. С. 48–50, 70, 322–334; Дугин А. Г. Философия Политики. М.: Арктогея, 2004. С. 240–266.

4 См.: Генон Р. Царь мира. С. 102–104; Дугин А. Г. Философия Политики.

С. 95.

136

ховной и мирской власти1. «Царь жрец, таким образом, выступал как высший и изначально персонифицированный архетип Полити ческого как такового»2.

В традиционном обществе фигура царя жреца являлась смыс лом и целью верховной власти, венцом социальной и государствен ной иерархии, основой правовой системы, формой политической самоидентификации государствообразующего народа. Она же была ядром ценностной системы и источником легитимного насилия в случае отступления от основополагающих ценностных ориентиров.

Царь жрец выступал как суверенный центр, вокруг которого происходила структуризация государственного целого, периферий ными частями которого являлись его отдельные социальные (пле менные, родовые, сословные) и территориальные части3 . Соци альная и территориальная ткани государства, все общество высту пало как продолжение царя жреца, как его тело или тень4.

Представления о касте царей жрецов относятся в основном к мифологическому прошлому. Однако в своей остаточной форме они не только сохранились как ностальгический мотив по утрачен ной полноте сакральной власти. Достаточно удачные, и не совсем, попытки возрождения этого института имели место в историчес кой практике многих государств: Соломон — в Древнем Израиле, Константин Великий в императорском Риме, Юстиниан — в Ви зантии, первые халифы — Магомет, Абу Бакр, Омар — в Арабском халифате, Чингиз хан — в Монгольской империи, Иван Грозный — в Московской Руси, Ленин и Сталин в социалистической России и

СССР, Карл Великий, Гитлер, Муссолини и Мао Цзэдун в средне вековой и новейшей истории Европы и Азии — выступают как верховные правители, объединяющие в своем мире идеологическую и политическую власть.

После исчезновения этой высшей касты, которое было связа но, по преданиям, с какой то циклической катастрофой, верховная власть разделяется на две части (ветви) в соответствии с двумя

1 См.: Дугин А. Г. Указ. соч. С. 95–96; Исаев И. А. Politica Germetica: скрытые аспекты власти. С. 86–90.

2 Дугин А. Г. Указ. соч. С. 96.

3 См.: Там же. С. 98–99.

4 См.: Там же. С. 96.

137

основными видами деятельности царя волхва. И в целом ряде древ них государств уже на ранней стадии складывается определенный дуализм верховной власти в лице двух основных сословий — жре цов (брахманов, волхвов, священников, духовенства) и воинов (кшатриев, князей, рыцарей, дворян). Именно в этом дуализме лежат изначальные истоки теории и практики разделения властей, получившей свое развитие в XVII—XIX веках в буржуазной Евро пе, хотя в данном случае речь идет не о разделении верховной власти, а о разделении функций внутри нее. Функциональный дуализм верховной власти и разделения между основными сосло виями ее основных направлений деятельности не предполагает, однако, их полного равенства или тождественности ролей при их осуществлении. Согласно Р. Генону, нормальная иерархия между ними существует лишь в том случае, когда знание доминирует над действием, в духовно идеологическом смысле подчиняет его себе и, соответственно, священство в духовном плане руководит воин ством, политико административной элитой. Это относится также и к царю, так как царская функция включает в себя все то, что на политико правовом уровне определяется как государственное уп равление, и эта функция целиком возлагается на все сословие (касту) воинов, а царь являлся лишь первым из них.

Основная задача духовенства — сохранение и передача уже существующего традиционного учения, в котором содержатся ос новополагающие принципы жизнедеятельности всего социально политического организма, духовное обучение и его регулярная пе редача сокровенного знания, а также его приспособление и адапта ция к конкретным условиям жизни народа или эпохи, и контроль за четким соответствием этим принципам деятельности светской власти. Основная задача светской власти заключается в приложе нии этих принципов к конкретной практической жизни государ ственно организованного общества, к самому процессу осуществ ления власти и управления, в котором высшим ценностным ориен тиром для светской власти становится соблюдение, сохранение и защита традиционных ценностей1. Именно поэтому Р. Генон харак

1 См.: Генон Р. Духовное владычество и светская власть. М.: Прогресс Тради ция, 2000. С. 24–26.

138

теризует функцию священства как «духовное владычество», а во инство определяет как «временную власть»1.

Соотношение духовной и светской власти хорошо иллюстри рует характер взаимоотношений между королем Артуром и магом Мерлином в цикле легенд о Короле Артуре и рыцарях «Круглого стола». Несмотря на то, что основное внимание в них уделено подвигам короля и рыцарей, важнейшей фигурой цикла является Мерлин — маг, жрец, колдун и главный советник и наставник Артура. Король выступает последней инстанцией принятия тех решений, которые касаются необходимости проявления силы и могущества в мире посюстроннем и видимом. Он судит, распреде ляет, управляет, т.е. выступает полноценным суверенным власте лином при решении каждодневных текущих дел. Когда же Артур вплотную подходит к границам, выходящим за рамки текущего, сталкивается с необходимостью принятия перспективных реше ний и когда в дело вступают потусторонние силы, появляется Мерлин — хранитель сверхъестественного знания и сверхматери ального могущества. Он связан с глобальными проектами, круг его компетенции носит тайный характер, находясь за границей явной компетенции короля Артура. Он решает те вопросы, которые ко роль решить не в состоянии. Поэтому функции Мерлина являются здесь главенствующими и основополагающими, хотя они и невиди мы. На самом деле тайная власть и есть настоящая верховная власть, а всякая верховная власть, по определению, в некотором смысле всегда является тайной2. Таким образом, функции Артура и Мерлина, как два фундаментальных направления деятельности вер ховной власти, показывают, как сочетаются в процессе ее осуще ствления воинские и жреческие, духовные и мирские начала, явная и тайная власть3.

На самом деле в конкретной исторической реальности, единая Верховная государственная власть, в наибольшей степени отвеча ющая своему архетипическому образцу, содержит в себе оба эти начала нераздельно. Характерно, что обоими указанными принципа

1 Генон Р. Духовное владычество и светская власть. С. 18–19 и след.

2 См.: Эвола Ю. Тайна Грааля // Альманах «Милый ангел». 1990. № 1; Ду гин А. Г. Философия Политики. С. 125–129.

3 Дугин А. Г. Философия Политики. С. 127.

139

ми пронизана деятельность всего «рыцарства» при дворе короля Артура, и именно тесная связь между ними предопределяет осо бенность и смысл совершаемых ими подвигов. Поэтому Мерлин в данном случае являет собой «не столько отдельную личность, сколь ко персонификацию трансцедентной и духовной стороны самого Артура»1.

В государстве, где существует правильная иерархия, включая адекватное соотношение первых двух сословий с другими соци альными группами, происходит отождествление государства с сак ральным организмом. Государство, сословия, весь народ, святая церковь составляют единое целое и юридически олицетворяются принадлежащей к ним верховной властью. При этом она совсем не обязательно должна быть монархической и вполне способна при нимать другие формы. Но в любом случае, вне зависимости от формы правления, при правильном распределении функций между двумя своими принципами, верховная власть всегда будет выра жать всю полноту сакрального жреческо царского архетипа, объе диняя людей в государство на основе определенных положитель ных идей, духовных ценностей, но не голой силы принуждения.

Поэтому «традиционное государство органично, а не тоталитар но»2. Оно строится на достаточно жесткой иерархической основе, но вполне допускает существование социальной и территориаль ной политико правовой автономии. Оно сплачивает в высшем един стве различные социальные группы и интересы, координирует их, однако признает за ними достаточно высокую степень свободы. Благодаря духовной силе и авторитету своей Верховной власти та кое государство не нуждается в механической централизации, эф фективность которой носит временный характер, лишь сдерживая разложение и хаос в обществе, но не устраняя его окончательно3.

Вся сумма властных функций и полномочий в традиционном государстве в силу его сакрального характера концентрически сво дится к своей центральной точке — к полюсу, суверену, который и есть видимое воплощение всего священного и политического4. По

1 Дугин А. Г. Философия Политики. С. 126.

2 Эвола Ю. Критика фашизма: взгляд справа. С. 291.

3 См.: Там же.

4 Дугин А. Г. Философия Политики. С. 111–112.

140