Происхождение суверенитета. Верховная власть в мировоззрении и практике государственного строительства традиционного общества. Монография

но правовое единство построения и деятельности государственно го аппарата, как материального носителя власти в государстве.

Однако определенная степень единства любого социального организма предполагает иерархичность его строения и внутренней организации.

Исходя из религиозных традиций, иерархия есть такая града ция социальных статусов, такой лестничный принцип и строй, где все ступени определены их близостью к Богу1, который и есть источник любого земного авторитета, любой власти и силы, связы вающий мир в единое целое. Афоризм апостола Павла — «нет власти не от Бога; существующие власти от Бога установлены»2 — как бы закрепляет status quo, в котором постоянно пребывает вся кая власть.

Иерархия есть непременный атрибут любой власти. Будь то власть семейная, религиозная, государственная или какая либо дру гая, ей обязательно присуща эта основополагающая черта, высту пающая как ее непреходящее метафизическое качество3. Эта па ра — власть и иерархия — составляют неразрывную связку, в ко торой, по словам И. А. Исаева, «подчас трудно определить, что является первичным, однако очевидно неразрывное существование обоих феноменов»4.

Иерархичность власти означает ее ступенчатую структуриро ванность и организованность, т.е. наличие внутренней субордина ции в ее построении и деятельности. Власть изначально и принци пиально не может не быть организованной, структурированной и, следовательно, не может не иметь своего конечного, крайнего, пре дельного, последнего высшего центра (носителя), который концен трирует в своих руках, а затем распространяет по периферическим уровням властные функции и полномочия. Поэтому мы и наблюда ем в системе государственной власти любого государства различ

1 Дюмон Л. Homo hierarchicus: опыт описания системы каст. СПб.: Евразия, 2001. С. 90–103; Флоровский Г. Восточные отцы церкви. М.: АСТ, 2005. С. 450–451.

2 Рим. 13.

3 Исаев И. А. Метафизика власти и закона: У истоков политико правового сознания. М.: Юрист, 1998. С. 127–128; он же. Politika Germetica: скрытые аспекты власти. М.: Юрист, 2002. С. 99.

4 Там же. С. 99, 127.

51

ные уровни, звенья, органы, подразделения, находящиеся в опреде ленном соподчинении по отношению друг к другу. Они выполняют различные публичные функции, обладают разными полномочиями по их осуществлению. Но чем выше уровень отправления этих функций, тем полномочнее орган (или лицо), их выполняющий, и тем более значимый публичный характер носит его деятельность.

Признаки публичности и единства государственной власти оказы ваются прямо связанными с явлением иерархии и все вместе эти свойства проявляют себя в наличии одного из государственных органов (их группы, звена) или уровня государственной власти быть высшей, верховной «в порядке восхождения подчиненных властей»1. Поэтому «когда мы говорим о суверенитете и привязы ваем его к государственной власти, то здесь речь идет о государ ственной власти в одном единственном смысле — как о власти верховной»2. Верховная власть «всегда образует иерархию, где раз личные должности составляют социальные положения, которые возвышаются друг над другом и как бы поддерживают собой вер ховное властное достоинство, превосходящее их все и единственно обладающее бытийной (политической. — Г. Н.) полнотой»3. Такая иерархия начинает формироваться еще на стадии протогосудар ственного состояния общества. И в этом смысле можно с полным основанием утверждать, что государственность вырастает из есте ственно складывающейся социальной иерархии, определяемой бли зостью тех или иных людей и социальных групп, близостью к небесным, божественным силам, связанностью с ними. Вырастаю щее из этой иерархии государство, как новая форма существования общества, является тем самым не насилием над ним, а осознавае мая им самим жизненная необходимость, возникающая в процессе разложения родоплеменного строя.

В переводе с древнегреческого «иерархия» означает «священ ная власть»4. Не случайно в традиционных обществах Древности и Средневековья было принято признавать священный характер вер

1 Алексеев Н. Н. Основы философии права. С. 215.

2 Поздняков Э. А. Философия государства и права. М., 1995. С. 163.

3 Батай Ж. Суверенность // Батай Ж. «Проклятая часть»: Сакральная соци ология. М.: Ладомир, 2006. С. 351.

4 См.: Философский энциклопедический словарь. С. 208.

52

ховной власти государства. Здесь «слово суверенный… обозначает нечто смежное с сакральным»1, а сама верховная власть государ ства являлась в то же самое время общественным авторитетом (auctorites).

Она всегда представлялась и должна была оставаться автори тетом — обладать духовным и нравственным превосходством по отношению к гражданам и подданным, что делало ее естественным центром притяжения для всех и каждого и обеспечивало ей свобод ное признание и лояльность с их стороны.

Как указывают целый ряд исследователей, истинной (подлин ной, настоящей) властью может обладать лишь тот, кто имеет свойства (качества) высшего, превосходного; тот, кто представля ется, служит носителем и выразителем некоторых положительных идей и идеалов, соответствующих духу данной исторической эпо хи. Поэтому качеству «высшего» придается здесь самое широкое значение во всех его физических и духовных смыслах2. Но для того чтобы это качество высшего было едино с верховной властью, чтобы последняя в своей деятельности могла опираться на свое реальное превосходство, она должна быть обращена к метафизи ческому трансцендентному уровню, единственно дающему ей ос нование и узаконение в качестве высшего, независимого, первич ного принципа3, являющегося основной ее права на отправление своей генеральной функции.

Метафизический уровень — значит находящийся за предела ми физического мира, трансцендентный — то есть данный «свы ше» и потому являющийся для всех частей и граждан государства сакральным, освященным и распространяющим свою святость на Верховную Власть и ее носителей. Эта сакральность, освященность есть общий имманентный признак подлинной, настоящей Верхов ной Власти, позволяющий ей устанавливать и поддерживать госу дарственно правовой порядок без принуждения и насилия, во вся ком случае, постоянного или длительного.

1 Батай Ж. Указ. соч. С. 375.

2 См.: Алексеев Н. Н. Современное положение науки о государстве. С. 486–

487.

3 Эвола Ю. Люди и руины. С. 31.

53

В авторитете Верховной Власти проявляется и выражается такое ее свойство, как легитимность. Это ее главное, основное качество, из которого вытекают все остальные ее признаки. Леги тимной является власть, признаваемая гражданами и подданными законной, правомерной1. Но законность и правомерность власти оценивается ими не по формально юридическим критериям, а в основном психологически, эмоционально аффективно. Легитим ность — это внутреннее эмоциональное отношение к власти, осно ванное на вере «в право того или иного политического актора на властвование»2.

Такое отношение показывает степень готовности населения подчиняться нормативному регулированию и дискреционным ре шениям верховной власти. Естественно, что эта степень будет тем выше, чем более учитывается властью психология, и архетипы, и стереотипы поведения управляемых этнических и социальных групп, их верования, традиции, нравы, ценностные ориентации. В отношениях, по легитимации действующей власти, присутствуют взаимные ожидания: того, кто принимает властные отношения, что им будут повиноваться; тех, кто подчиняется, — что решения будут иметь тот характер, какой ими ожидается и потому с легкостью признается3. Здесь, таким образом, имеет место тождество «экзис тенциального решения», возникающего в глубинах народной жиз ни и акта волеизъявления властвующего субъекта4. Все это свиде тельствует, что легитимность власти может быть гарантированна только внутренне эмоционально психологически.

Согласно М. Веберу, существует три вида легитимного при знания власти:

1 См.: Бурдье П. Социология политики. М.: Прогресс, 1993. С. 208; Гаджи ев К. С. Введение в политическую науку. М.: Международные отношения, 1997. С. 73; Политология. Энциклопедический словарь. С. 151; Фетисов А. С. Полити ческая власть: проблемы легитимности // Социально политический журнал. 1995. № 3. С. 101 и др.

2Ильин М. В., Мельвиль А. Ю. Власть // Политические исследования. 1997.

№6. С. 160.

3 См.: Ачкасов В. А., Елисеев С. М., Ланцов С. А. Легитимация власти в постсоциалистическом российском обществе. М.: Аспект Пресс, 1996. С. 24; Гай денко П. П., Давыдов Ю. Н. История и рациональность: Социология М. Вебера и веберовский ренессанс. М.: Политиздат, 1991. С. 80.

4 См.: Шмитт К. Политическая теология. С. 15–98.

54

1.Обусловленное исключительно аффективно эмоциональной преданностью носителю Верховной Власти, когда мотивом ее при знания является вера в необычайные, сверхъестественные качества верховного властителя (харизматический тип господства, харизма тическая легитимность).

2.Обусловлено религиозной верой в зависимость различных благ и спасения от сохранения данного порядка, когда признание верховной власти основывается на убежденности в законности, но

ив святости носителей верховенства и издревле существующих правил и норм (традиционная легитимность).

3.Обусловленная ценностно рациональной верой в абсолют ную значимость порядка в качестве выражения высочайших непре ложных ценностей, охранителем которых является данная Верхов ная Власть (легальная или целерациональная легитимность)1.

Но вне зависимости от типа легитимности верховной власти любые государства достигают пика своего расцвета и могущества только потому, что их учреждения и носители верховной власти представляются подданным или гражданами носителями высшей правды и справедливости. Как только эта вера иссекает, режим власти в лучшем случае продолжает действовать по инерции, по привычке, поддерживаемый лишь убеждением населения, что вся кое правительство лучше, чем хаос и анархия. Не случайно леги тимность часто связывают с истинностью и справедливостью дей ствий и решений власти, что обеспечивает ей принятие и согласие с ее требованиями. Легитимность выражает всегда тот факт, что граждане в явной или неявной форме, активно или пассивно вос принимают деятельность власти как соответствующую общим мо ральным принципам, а их субъективные ощущения истинного и справедливого совпадают с происходящим во властно политичес кой сфере2.

При этом легитимность следует считать, на наш взгляд, каче ством именно верховной, а не всей государственной власти. Дей ствия и акты иных государственных властей, подчиненных верхов

1 См.: Вебер М. Основные социологические понятия // Вебер М. Избран ные произведения. С. 639–640; он же. Хозяйственная этика мировых религий // Вебер М. Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994. С. 67–73.

2 См.: Easton D. System Analysis of Political dife. N. Y., 1965. P. 63–78.

55

ной власти органов и должностных лиц, часто представляются населению неправомерными, незаконными и не соответствующи ми принципам правды и справедливости, тогда как восприятие верховной власти и отношение к ней остается более чем лояльным. Это хорошо проявляется в народном фольклоре — в пословицах и поговорках. В них выражается «готовая формула нравственного поведения» древних народов, «мысль которых усматривает крите рий истины не в согласии с разумом, а в исконности, в ореоле нерушимого предания, завещенного от предков»1. Так, с одной стороны, «суд царев — суд Божий», «без царя земля не строится», «без царя — народ сирота», «без царя — земля вдова». С другой стороны — «не ведает царь, что делает псарь», «жалует царь, да не жалует псарь», «царь гладит, а бояре скребут», «царские милости в боярское решето сеются», «не князь грешит, а думцы наводят», «не царь гнетет народ, а временщик», «не боятся закона, боятся су дьи»2. Все это свидетельствует о моральной иерархии властей в народном сознании и психологии, которая в целом соответствует организационно правовой субординации в государственном аппа рате.

Таким образом, суверенитет как феномен Верховной Власти «является понятием, выражающим иерархичность (подчеркнуто нами. — Г. Н.) отношений между официальными носителями влас ти в государстве и утверждающим, что в этих отношениях должна быть некая высшая точка, некий высший центр действия, обладаю щий способностью последних решений»3. Элемент решения в по нятие суверенитета был внесен Ж. Боденом. Говоря о различии между магистратом (т.е. административным звеном) и верховным правителем, он указал, что приказ магистрата есть просто распо ряжение, то есть акт сугубо административный, управленческий, «в то время как приказ правителя – это решение», причем такое, которое может изменить содержание государственного и правового

1 Алексеев Н. Н. Русский народ и государство // Алексеев Н. Н. Русский народ и государство. С. 78.

2 См.: Даль В. И. Пословицы русского народа. М.: ЭКСМО Пресс, Издатель ство ННН, 2002. С. 151–153.

3 Алексеев Н. Н. Современное положение науки о государстве и ее ближайшие задачи. С. 540.

56

порядка1. Это акт конституирующий, имеющий политическую при роду и значение для всего государственно организованного обще ства, во всяком случае, могущий иметь такое значение. Это вытека ет, как подчеркивает К. Шмитт, из правомочия носителя верховной власти изменять или вовсе упразднять законы сообразно потреб ностям данного случая, времени и лиц2. Другими словами, носите лем суверенитета или той самой высшей точкой, высшим центром действия, верховной властью является тот субъект властной дея тельности, которому принадлежит право на окончательные реше ния по наиболее важным, значимым вопросам жизни государства, тот, который обладает монополией на эти последние решения. В конечном счете, в этом и «состоит сущность суверенитета, кото рый, — по мысли К. Шмитта, — юридически должен правильно определяться не как властная монополия или монополия принуж дения, но как монополия решения»3, исключительного и последне го, а потому не подлежащего оспариванию, обжалованию и пере смотру.

Государство немыслимо без суверенитета именно как верхов ной власти. Оно не может не обладать ее предельным, конечным носителем, сувереном. Государственный союз, не обладающий им, не может рассматриваться как самостоятельное, независимое госу дарство4. «Если такого Верховного носителя нет, если последнее решение за государство выносит кто то другой, то это уже не госу дарство, а провинция, область или что то иное, входящее в сферу каких то суверенных властных отношений как вполне несамостоя тельный член»5. Наличие суверенитета именно как верховной влас ти и есть самый существенный, отличительный признак государ ства, без которого оно не может существовать как самостоятельное, независимое политическое целое6.

1 См.: Боден Ж. Метод легкого познания истории. С. 146.

2 См.: Шмитт К. Политическая теология. Четыре главы к учению о сувере нитете// Шмитт К. Политическая теология: Сборник. М.: КАНОН пресс Ц, 2002. С. 19–21.

3 Там же. С. 26.

4 См.: Грачев Н. И. Суверенитет как феномен верховной власти // Вестник СГАП. 2006. № 6 (52). С. 17.

5 Алексеев Н. Н. Современное состояние науки о государстве. С. 540. 6 См.: Грачев Н. Н. Указ. соч. С. 17.

57

Исходя из этого, Ж. Боден и его последователи проводили различие между верховной и подчиненными (управительными) властями, выделяя их самые необходимые и важные отличитель ные признаки.

Верховная (суверенная) Власть обладает всем объемом полно мочий, ей юридически принадлежит вся компетенция по осуществ лению и реализации задач и функций государства, и отправляются эти полномочия ею по собственному праву. И в этом смысле Вер ховная Власть универсальна — она заключает в себе все проявле ния государственной власти, обладает всем объемом правомочий и прерогатив по непосредственному принятию на себя любой госу дарственной функции и всякого полномочия ad hoc (для данного, конкретного случая) или постоянно. Причем она может делать это в любое время и по собственному усмотрению (ad arbitrium). Все государственно значимые функции и полномочия восходят к Вер ховной Власти, концентрируются у нее. Верховная Власть облада ет общим полномочием на управление государством в целом. Вер ховная Власть обладает тем, что получило название «компетенция компетенций», или компетенция по вопросам наделения компетен цией, то есть прерогативой определять собственную компетенцию, а следовательно, компетенцию и статус всех остальных субъектов властной деятельности в государстве. Поэтому она выступает ис точником всякой другой публичной власти в государстве, которая делегируется ею нижестоящим, подчиненным ей органам, звеньям и уровням государственного аппарата.

Подчиненные власти, в отличие от Верховной, наделяются стро го определенной, точно обозначенной степенью властных функций и полномочий. Они не имеют общего полномочия на управление государством в целом и управомочиваются лишь на отправление отдельных, вполне определенных задач в пределах той компетен ции, которая установлена для них актами Верховной Власти или иных вышестоящих органов по ее делегации. Сами эти подчинен ные власти (органы, их уровни и звенья) являются производными от Власти Верховной. Они создаются на основе правовых предпи саний, источником которых выступает Верховная Власть. Их функ ции и полномочия не являются их собственными, потому что каж дому такому органу, звену или уровню они непосредственно (прямо)

58

или опосредованно (косвенно) вручаются Верховной Властью, ко торая тем самым и определяет их статус. Правовые акты и любая иная деятельность подчиненных властей находится под контролем и надзором Верховной Власти и подлежит в известных случаях кассации с ее стороны. За свои действия органы подчиненной власти и их должностные лица могут нести судебную, администра тивную и дисциплинарную ответственность1. Верховная власть юридически ничьему контролю не подлежит и не перед кем юриди ческой ответственности не несет.

Что касается статуса самой Верховной Власти, то он объек тивно задается целями, задачами и функциями государства на каж дом данном этапе его существования и развития.

Кроме того, Ж. Боден указал на два существенных признака верховной власти, отличающих ее от подчиненных (администра тивных по своей природе) властей: постоянство и абсолютный характер2.

Постоянство верховной власти не имеет у Бодена временного критерия. Оно скорее определяется в границах социальных отно шений как независимость и непроизводность этой власти от всяко го иного источника на земле, кроме самого ее обладателя. Вообще же суверенен один лишь Бог, который обладает надмирским суве ренитетом, превыше которого нет ничего. Бог превыше земного правителя. Он есть абсолютный суверен всех государств в мире, чья верховная власть подчинена, как таковая, «закону Бога и при роды», а также «требованиям морального порядка». Но земной властелин есть представитель Бога на земле. В «Шестой книге о Государстве» Бодена содержится ссылка на место в Библии, где говорится о том, как Бог передал власть своему земному избран нику3.

1 См.: Алексеев А. С. Указ. соч. С. 284–285; Градовский А. Д. Начала русского государственного права. Т. 1. С. 143–152; Захаров Н. А. Система русской государ ственной власти. М.: Москва, 2002. С. 239–243; Казанский П. Е. Указ. соч. С. 59, 409; Коркунов Н. М. Указ. соч. Т. 1. С. 593; Т. 2. С. 3, 324; Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. С. 543–545.

2 См.: Дегтярева Н. И. Разработка понятия суверенитета Жаном Боденом // Политические исследования. 2000. № 3. С. 156–162.

3 См.: Маритен Ж. Человек и государство. С. 37.

59

Аналогичный подход к происхождению верховной власти мож но найти в любом обществе, основанном на религиозной тради ции1. Первоначальная власть практически во всех протогосударст венных образованиях носила монархический характер: «Все без исключения древние общества формируют монархии»2. Монархи же царствуют по собственному и божественному праву, соединяя в своих руках все направления деятельности и полномочия верхов ной власти, почему и называются суверенами или самодержавцами3.

Однако Боден, а вслед за ним и ряд других авторов приписы вают качества непроизводности и независимости также и другим формам верховной власти — аристократической и демократичес кой. Они сходятся в том, что, какую бы форму ни принимал сувере нитет, он имманентен самой идее государства и является его необходимым признаком. Поэтому, меняя свои формы, истинная, настоящая верховная власть никогда не меняет своей политико правовой природы, сущности, назначения, изначальной идеи. Ко ренные государственные установления, устои общественно поли тической жизни не «суть основные идеи… какого нибудь известного народа, — писал по этому поводу В. Г. Белинский. — Наоборот, государственность всех народов имеет общие корни, теряющиеся в таинственной глубине изначальной традиции, мифического про шлого, в силе векового предания, высшего трансцедентного откро вения. Эти коренные устои «не бывают законом изреченными от человека, но являются довременно и только выговариваются и создаются человеком»4. Все первые государственные образования древности были монархиями. Но один раз возникнув, ставши соци альным фактом, они диалектически развивались, меняя характер внутренних связей, могли принимать аристократический, демокра

1 См.: Грачев Н. И. Мифология и суверенитет. С. 13–24.

2 Омельченко О. А. Всеобщая история государства и права: В 2 т. Т. 1. М.: ТОН ПРИОР, 1999. С. 33.

3 См.: Алексеев А. С. Русское государственное право. М., 1895. С. 193; Казан ский П. Е. Власть Всероссийского Императора. М.: Москва, 1999. С. 408; Чиче рин Б. Н. Общее государственное право С. 141–142; Палиенко Н. И. Суверенитет. Историческое развитие идеи суверенитета и его правовое значение. Ярославль, 1903. С. 311.

4 Белинский В. Г. Полн. собр. соч. СПб., 1901. Т. 4. С. 408. (Цит. по: Казан ский П. Е. Указ. соч. С. 408.)

60