Происхождение суверенитета. Верховная власть в мировоззрении и практике государственного строительства традиционного общества. Монография

тот же самый источник, что и в любом другом государстве. Тем более, что практически все исследователи, занимающиеся пробле, мой империи, подчеркивают сугубо централизованный характер имперской организации, наличие сильной и полномочной верхов, ной власти как центра нормативного и сугубо управленческого воздействия, обширные прерогативы носителей суверенного вер, ховенства.

Империя и другие формы государства имеют много общего. Империя есть государство во всех смыслах. Во внешнем отноше, нии — поскольку она противостоит другим государствам и над ней нет более высокого охватывающего ее политического целого. Во внутреннем отношении она обладает практически всеми признака, ми государства: собственным аппаратом власти и управления, каз, ной, правовой системой и т.д. Однако она есть, как это было указа, но, и нечто большее, чем государство, а именно, государственная форма определенной цивилизации. Поэтому при анализе импер, ского суверенитета необходимо иметь в виду, что он «формируется

врамках определенной цивилизационной традиции, взятой в ее целостности»1. Более того, империя всегда есть конкретная форма определенной политико,правовой традиции, питается ее культур, ными корнями и трансцедентными, религиозными по происхожде, нию идеями.

«Империя является Империей лишь представляя собой имма, нентную духовность»2, она опирается на такие метафизические категории, в которых только и выявляет себя действительная сущ, ность имперской верховной власти, как реальное проявление ее суверенитета. «Тем или иным путем, сознательно или бессозна, тельно» империя возвращается к древнему языческому религи, озному пониманию верховной власти как «солнечному синтезу ко, ролевского и жреческого», светского и духовного, что воплощается

впонятии «Священной Империи». В ней присутствует «идея бо, жественного короля,суверена, «живого закона на земле», сакрально, го властелина»3, объединяющего в себе оба начала. Именно в тра, диционных обществах Древности и Средневековья было принято

1 Кольев А. Н. Указ. соч. С. 321.

2 Эвола Ю. Языческий империализм. М.: Русское слово, 1992. С. 17. 3 Там же.

211

признавать священный характер верховной власти империи (как и любого другого государства). Слово «суверенный» обозначало здесь «нечто смежное с сакральным»1, а сама верховная государственная власть являлась одновременно общественным авторитетом

(autorites), обладая духовным и нравственным превосходством по отношению к подданным и гражданам.

Врелигиозно,мифологических традициях настоящей, подлин, ной властью обладает лишь тот, кто имеет качества высшего пре, восходного. На политическом уровне — это тот социальный субъект, который служит носителем и выразителем некоторых положитель, ных идей и идеалов, соответствующих духу данной исторической эпохи. Качеству «высшего» придается в данном случае самое ши, рокое значение во всех его физических и духовных смыслах2.

Но для того, чтобы это качество высшего было едино с верхов, ной властью, чтобы последняя в своей деятельности могло опи, раться на свое реальное превосходство, она должна быть обращена

кметафизическому, трансцедентному уровню, единственно даю, щему ей основание и узаконение в качестве высшего, независимо, го, первичного принципа3, являющегося основой ее права на от, правление своей генеральной функции — суверенного (самостоя, тельного и независимого) принятия решений по управлению государственным целым.

Вэтом смысле имперская модель суверенитета позволяет со, вершить прорыв к почти забытым религиозно,мифологическим характеристикам государственности4. Имперская верховная власть должна пониматься, и исторически она так всегда и понималась, как власть сакральная, «священная, призванная установить инсти, туциональную связь, между мирами горним и дольним. И только ощущаемый в качестве подлинного контакт с миром горним леги, тимизирует империю в сознании ее подданных»1, делает ее священ,

1 Батай Ж. Суверенность // Батай Ж. «Проклятая часть»: Сакральная соци, ология. М.: Ладомир, 2006. С. 375.

2 См.: Алексеев Н. Н. Современное положение науки о государстве и ее ближайшие задачи // Алексеев Н. Н. Русский народ и государство. М.: Аграф, 1998. С. 486–487.

3 Эвола Ю. Люди и руины. М.: МОО «Русское стрелковое общество», 2002.

С. 31.

4 Кольев А. Н. Указ. соч. С. 320.

212

ной, сакральной. Сакральность и священность есть общий имма, нентный признак подлинной верховной власти, позволяющий ей устанавливать и поддерживать государственно,правовой порядок без принуждения и насилия, во всяком случае, постоянного или длительного. Поэтому могущество империи «не означает чисто материальную силу», ее господство «вовсе не идентично насиль, ственной власти», оно осуществляется более тонко с помощью идей («идей — сил мифов») как принципов, направленных на про, буждение энергии, социальных движений и течений посредством различных моральных, эмоциональных, религиозных и традицион, ных видов внушения, могущих воздействовать на массы»2. Этим совсем не отрицается принцип принудительности власти, полез, ность и необходимость применения насилия, но лишь там и тогда, где и когда в этом появляется действительная нужда.

Когда империя в своем движении наталкивается на затвердев, шие и отжившие социальные формы и образования (религиозные, политические, правовые, экономические), которые нужно преодо, леть, поглощая и включая в свой состав, когда необходим акт первичного, направленного, организующего вмешательства в хаос различных неорганизованных, бунтующих сил и структур — наси, лие и принуждение применяются имперской властью как вполне адекватные и органичные средства. Но в этом случае использова, ние силы является лишь инструментом и рассматривается как ру, диментарная, подготовительная фаза для установления должной иерархии и подлинных отношений властвования. Поэтому в перио, ды наивысшего расцвета имперского организма принуждение и насилие в нем становятся почти неощущаемыми, невидимыми; «мир подчиняется им, как ему кажется, добровольно и с готовностью, но в этом как раз и заключается высшее качество власти»3. Таким образом, эффективность имперской власти заключается в ее добро, вольном (в основном) признании со стороны всех составных час, тей империи и ее подданных (граждан), в том, что она не восприни, мается ими как произвол и насилие.

1 Каспэ С. Э. Конструировать федерацию — Renovatio Imperii как метод социальной инженерии // Политические исследования. 2000. № 5. С. 64.

2 Эвола Ю. Языческий империализм. С. 30–31.

3 Исаев И. А. Указ. соч. С. 55.

213

Фундаментальную основу такого подхода составляют воспри, ятие ими основополагающих мировоззренческих установок и идей, господствующих в империи, вера в законность и справедливость имперского политико,правового порядка, легитимация (призна, ние) верховной власти империи как выразительницы положитель, ного принципа авторитета, способного обеспечить консенсус, соци, альный мир, согласие и стабильность в многообразном и разнооб, разном этническом, религиозном, правовом и т.д. поле имперской государственности.

Империя всегда есть государство идеократическое (или даже теократическое), имеющее свою систему ценностей, убеждений, «свою идею,правительницу»1 (религиозную или этическую), и эта главная, доминирующая черта обусловливает остальные особенно, сти и признаки имперской государственной организации. Так, глав, ная идея и цель существования Византийской империи заключа, лась в том, чтобы нести Христову веру по всему миру, укреплять христианскую Церковь и жить по христовым заповедям. Осталь, ные принципы организации всей жизни империи вытекали из этой цели2. Отсюда вытекает, что роль и назначение верховной власти империи, ее функции и полномочия могут быть адекватно опреде, лены лишь в традиционном и неотделимом от религии или господ, ствующей идеологии понимании.

Кроме того, необходимо иметь в виду, что помимо официаль, но господствующей идеологии (религиозной или этической) импе, рия в процессе своего формирования и развития порождает свою собственную идею. «Империя, чтобы стать самодостаточной в зем, ном мире, — пишет по этому поводу И. А. Исаев, — должна выра, зить собственную идею как особую форму духовности»3, которая легитимирует имперскую верховную власть и имперский порядок сама по себе помимо официальной идеологии. Зарождение этой идеи происходит в Римской империи, где складывается концепция «вечного Рима» как великой всемирной державы, величие которой

1 Трубецкой Н. С. Об идее,правительнице идеократического государства // Трубецкой Н. С. История. Культура. Язык. М.: Прогресс, 1995. С. 438.

2 См.: Величко А. М. Политико,правовые очерки по истории Византийской империи. М.: Фонд ИВ, 2008. С. 5–6.

3 Исаев И. А. Указ. соч. С. 36.

214

являлось производным не от священного характера царской влас, ти, личности правителя, но от священной сущности самой римской государственности. Представления о совершенстве своего строя постепенно трансформировались в идею провиденциальной пред, назначенности Римской империи, несущей «мир и порядок», спра, ведливость и законность всем народам, и ее священного характера, как находящейся под постоянным покровительством Богов иде, ального государства1. С принятием христианства Римская, а позд, нее и Византийская империи начинают представляться неким ме, тафизическим царством, обозначенным образом и символикой Рима, и в эту сакральную империю включаются и христианство, и сам Христос, вследствие чего она ассоциируется с земным Раем2, про, образом Царствия Небесного на земле. «Христианская церковь входит в уже существующую империю, воспринимает ее организа, цию и жизнь, постепенно наполняя языческие правовые и полити, ческие формы и институты новым светом христианского идеала»3. Империя не только утверждает христианство в качестве официаль, ной государственной религии, что дает ей ясную и постоянную религиозно,нравственную опору и более прочную и устойчивую легитимность. Она заимствует у него идеи космичности, вселенс, кости, единства и переносит их на все пространства своего властво, вания. В общественно,политической жизни Византии происходит совпадение исторической религиозной миссии православия с гео, политической миссией империи. Именно поэтому Византийская империя представляет собой совершенно уникальный образец им, перской организации, обладающей совершенно специфическими свойствами и особенностями. Здесь произошло сращивание госу, дарства с общиной верующих, его воцерковление, где консенсус правоверных являлся одновременно церковью, государством и на, цией. Империя выступает воплощением единства христианского мира, а императоры — его главы4. Но православие не убило и не

1 См.: Курбатов Г. Л. Политическая теория в ранней Византии. Идеология имперской власти и аристократическая оппозиция // Культура Византии. IV — первая половина VII в. / Отв. ред. З. В. Удальцова. М.: Наука, 1984. С. 101.

2 См.: Эвола Ю. Мистерии Грааля // Милый Ангел. М.: Арктогея, 1991. С. 47. 3 Величко А. М. Указ. соч. С. 141.

4 См.: Суворов Н. С. Учебник церковного права. М.: Зерцало, 2004. С. 35–40, 69–70.

215

поглотило собой имперскую идею, а только обогатило ее, придав ей теократический характер. Имперская идея настолько укрепилась в византийском сознании, что многие императоры вели длитель, ные и тяжелые войны, преследуя своей целью восстановление це, лостности всей Римской империи в полном объеме. Ведь отдель, ные народы и государства сами по себе не смогут выйти из состояния политической анархии, всегда будут враждовать, искать новых приобретений, и поэтому войны между ними неизбежны. Чтобы положить им конец, уничтожить саму причину всяческих войн и конфликтов, необходимо, как об этом писал Данте, «чтобы для благоденствия мира существовала монархия, или единствен, ная власть, именуемая империей»1.

Таким образом, уже в ранний период господства христианства империя формирует собственную, вполне разработанную, концеп, туальную идею и собственную сакральность, которые многое вос, принимают и заимствуют у религии, но имеют вполне самостоя, тельное и даже приоритетное значение. Именно этим объясняют факты конкуренции религиозной (католической) и имперской иде, ологий в средневековой Европе, коммунистической и почвенниче, ской (национально,государственнической) идеологий в СССР, ан, тихристианство германского «Третьего Рейха», борьба с конфуци, анством в маоистском Китае и др. В конечном итоге, империя «не может признавать никаких организаций, обладающих преимуще, ством по сравнению с ней самой в духовных вопросах»2. Поэтому имперская (политическая) и идеологическая (церковная, религи, озная) Власти никогда не сливаются воедино «(даже в символичес, кой фигуре византийского базилевса), сохраняя за собой автоном, ные сферы собственной юрисдикции: когда имперская власть обра, щается за легитимацией к власти церковной, она рассматривает это действие как фактор дополнительный и второстепенный, который не столько порождает ее суверенность, сколько усиливает ее»3. Отсюда становится ясным, почему, когда в Новое время в резуль, тате секуляризации и постепенной утраты религиозных ценностей материально,пространственный, геополитический аспект импер,

1 Данте А. Монархия. М.: КАНОН,пресс,Ц — Кучково поле, 1999. С. 35. 2 Эвола Ю. Языческий империализм. С. 17.

3 Исаев И. А. Указ. соч. С. 41.

216

ской организации становится преобладающим, а сама империя все более утрачивает образ Небесного Града, идея империи не умирает и она продолжает рассматриваться большинством своих граждан как цель исторического процесса, панацея от бед смутного време, ни, как идеальный миропорядок, изначальным предназначением которого являются законность, справедливость и всеобщее согла, сие.

Это дает основание рассматривать любую империю как госу, дарство, носящее в большей или меньшей степени традиционный и органичный характер.

В теории традиционализма органичным считается государ, ство, суверенное единство которого носит «не просто политичес, кий, но скорее духовный, — а зачастую прямо религиозный — характер». Сама область политики в узком смысле формируется и держится в нем единой идеей, общей концепцией, что находит свое отражение в мышлении, обычаях, искусстве, праве, культуре и способах хозяйствования1. Именно мировоззренческое единство, некая общая духовность имперского сообщества позволяют до, стичь политической интеграции различных гетерогенных во мно, гих отношениях территориальных частей империи, а не их подав, ления и разрушения. Отсюда происходит многообразие и разнооб, разие политических и административных статусов различных периферийных частей империи, существенная децентрализация по, литико,правового характера в управлении, которые являются ее отличительными признаками, а также особые формы и методы правления и контроля над населением и в отношениях с отдельны, ми периферийными сообществами.

Родовым признаком империй являются непрямые формы и методы властвования (правления)2. Верховная власть империи (имперский центр) всегда осуществляет непосредственное полити, ческое и административное управление какой,то, иногда достаточ, но обширной, частью территории — национальным ядром импер, ской организации и некоторыми наиболее важными на данный

1 См.: Эвола Ю. Люди и руины. С. 69.

2 См.: Tilli Ch. How empires end // After empire. Multiethnic societies and nation — building: The Soliet Union and the Russian, Ottoman and Habsburg empires / Ed. by Barkey K., Hagen M. von. Boulder, 1997. P. 3.

217

момент региональными подразделениями. Что касается остальных периферийных частей империи, то по отношению к ним имперский центр совершает достаточно жесткий внешнеполитический, воен, ный и финансовый контроль, но вполне мирится или позволяет существовать как минимум двум важным элементам непрямого правления: 1) сохранению их государственного либо иного полити, ческого статуса (полусуверенный член союза, протекторат, субъект федерации, автономное образование), что предполагает установле, ние особых нормативных соглашений о форме и характере взаимо, отношений с каждой из них или какой,то их группой; 2) призна, нию их формальной независимости, существующего в них образа правления, результатом чего является реализация имперской влас, ти через посредников, которые пользуются в пределах подведом, ственной им территории значительной автономией во внутреннем правлении взамен выполнения ее воли в вопросах внешнеполити, ческого, военного и налогово,финансового характера.

Тем самым имперская верховная власть и юридически, и фак, тически осуществляет в отношении целого ряда территориальных образований, находящихся в ее составе или в зоне ее влияния, не все, а лишь некоторые, хотя и весьма важные, суверенные права и прерогативы. При этом суверенный контроль имперского центра в указанных сферах совсем не обязательно предполагает формаль, ное включение таких территорий в состав империи на правах субъек, та федерации автономии, в роли колонии и т.д. Так называемые социалистические страны «народной демократии» не были частью

СССР, но частью «империи Кремля» они, безусловно, являлись. То же самое можно сказать о многих союзниках США по блоку НАТО или о римских федератах эпохи республики и ранней импе, рии. Суверенные прерогативы имперского центра в отношении внешней политики позволяют ему достаточно эффективно контро, лировать и внутреннюю политику своих «союзников», протектора, тов и сателлитов непрямыми методами, при помощи установления и навязывания им определенной политической программы дей, ствий, практически без использования прямого принуждения и насилия. Случаи, когда Древний Рим, послевоенный СССР или современные США «вынуждены были прибегать к прямой воен, ной интервенции для удержания своего контроля, были не столько

218

апофеозами их мощи, сколько провалами их обычной политики непрямого контроля»1.

Таким образом, реализация имперского суверенитета с необ, ходимостью предполагает достаточно жесткие отношения иерархи, ческой субординации между имперским центром и периферийны, ми частями империи при решении вопросов внешнеполитического характера и достаточно мягкую координацию — согласование дея, тельности относительно автономных политических единиц для обес, печения их гармоничного функционирования в рамках единой им, перской системы — при решении всех или многих иных вопросов. Но в любом случае координация, осуществляемая имперским цен, тром, всегда носит вертикальный, императивный характер. Коор, динация выступает здесь скорее формой, в которой происходит принятие решений, чем реальным методом определения их конк, ретного содержания. В этом проявляется основной политико,пра, вовой признак империи — единство политического пространства и единство имперского суверенитета, его незыблемость по отноше, нию к внешнему миру как исключительной сфере деятельности имперского центра. «Вовне империя всегда выступает как единый субъект, как «юридическое лицо», органы которого выражают ин, тересы всех составляющих это лицо субъектов»2. Причем никакого акта массового представительства, репрезентации и делегирования здесь не происходит. Оно может иметь место, а может и не иметь. Поэтому имперский центр, представляя вовне все включенные в империю части, наглядно демонстрирует лишь тот факт, что един, ство ее лица обусловлено исключительно только единством самого представителя (верховной власти империи), но отнюдь не един, ством представляемых, которого реально может и не быть, особен, но на самой дальней периферии, где границы подвижны и неустой, чивы, а реализация суверенитета (решений верховной власти) носит дискретный и маргинальный характер.

По,существу, фактически, за высшим государственным орга, ном империи всегда и в полном объеме сохраняется вся полнота верховной власти при решении вопросов общегосударственного

1 Миллер А. Н. Указ. соч. С. 9.

2 Исаев И. А. Указ. соч. С. 22.

219

(всеимперского) значения. Наличие специфических территориаль, ных единиц с особым статусом, включающим элементы конфедера, лизма, федерализма, политической автономии и самоуправления, не создает существенных предпосылок для полной федерализации или конфедерализации политико,территориальных отношений. Империи, вступавшие на этот путь, быстро разрушались. Поэтому, какой бы широкий характер ни носила политическая и админист, ративная самостоятельность отдельных регионов империи, они все, гда находятся под суверенным надзором и контролем верховной власти, откуда и происходит институт наместников, прокураторов, генерал,губернаторов, пользующихся на подконтрольных террито, риях большой свободой усмотрения, хотя нередко функцию обес, печения имперских интересов на подведомственных территориях хорошо исполняют сами местные, изначально существующие здесь, структуры власти, принимающие имперскую политическую про, грамму и становящиеся проводниками ее политики.

Относительное многообразие статусов таких территорий, как и их относительная самостоятельность, могут быть тем шире, чем более духовным (идейным, культурным, интеллектуальным, мо, ральным) и в некотором роде трансцедентным характером облада, ет объединяющий их суверенный имперский центр, чем могуще, ственнее его верховная уравновешивающая сила и его глубинное влияние.

И в этом смысле любая империя в лучший период своего существования проявляет основополагающие качественные черты, свойственные традиционной теократической государственности. Реальным основанием ее суверенитета, признания обязательного характера решений ее верховной власти служит не система демок, ратического представительства и не ее правовая форма (как вид легальной, рациональной осмысленной легитимации), а вера в жиз, ненную силу господствующих в империи идеалов, ценностных ори, ентиров, а также нравственные качества непосредственных носите, лей верховной власти, которые являются сакральными фигурами, основателями имперских традиций. Именно они символизируют священный характер империи, воплощая собой имперскую идею. Они формируют положительный принцип авторитета самого ин, ститута верховной власти, а не отдельных носителей. В империи,

220