Происхождение суверенитета. Верховная власть в мировоззрении и практике государственного строительства традиционного общества. Монография

ходу Аристотеля, который, по его мнению, неправомерно включил в него элементы этики. Он считает надуманной проблему идеаль1 ного государства, считая, что проблемы государственной жизни не должны отрываться от реальной почвы1. Поэтому он уделяет вни1 мание не целям и задачам государства и его функциям, актуальным для современного ему состояния общества. Государство должно заботиться прежде всего о защите против внешних врагов, внут1 реннем мире и охране правосудия2.

Отделение государства от общества и верховной власти суве1 рена от государства выявляет в теории Бодена ярко выраженные креационистские мотивы и скрытую антитрадиционную (антика1 толическую) направленность. Это далеко не случайно. Выходец из бюргерского сословия (его отец был портным), Ж. Боден в религи1 озно1идеологическом плане отдавал предпочтение протестантизму. Авторитет Ветхого Завета (в котором наиболее полно проявился креационизм христианского учения) был для него несравненно выше Нового3. И нарождающаяся политическая идеология третье1 го сословия находит свое яркое отражение в учении французского философа, является самой противоречивой его частью, выступая своего рода античным суверенитетом.

Наделяя суверена многочисленными предикатами абсолют1 ной, неограниченной земной власти, Боден неожиданно вводит для него чисто посюсторонние этические и материальные ограничения, непосредственно вытекающие из протестантского учения Ж. Каль1 вина. Первым из них является необходимость наличия соглашения между сувереном и подданными4 , что выглядит весьма странным, так как до сих пор суверен в концепции Бодена выступал как абсолютный господин своих подданных, а его власти придавался характер исключительно однонаправленной воли. Речь в данном случае идет «не о каком1то частном соглашении, а о договоре, имеющем конституирующий характер»5. В соответствии с ним

1 См.: Bodin J. Op. cit. P. 30–33.

2 См.: Ibid.

3 См.: Азаркин Н. М. Всеобщая история юриспруденции. С. 237; Хачату' рян Н. А. Боден Жан // Антология мировой правовой мысли. Т. II. С. 688.

4 См.: Bodin J. Op. cit. P. 195.

5 Дегтярева М. Н. Указ. соч. С. 165.

281

подданные обязуются подчиняться суверену в обмен на то, что тот берет на себя функцию высшего судьи, правящего на основе зако1 на1. Как это согласуется с предыдущим тезисом, что «король не может быть подданным своих законов» и т.д., Боден не объясняет. И, по1видимому, не это является для него здесь важным. Можно согласиться с Н. Хеншеллом, что «Боден так часто менял свою точку зрения и украшал свои главные тезисы таким количеством глосс, что выяснить его истинные намерения нелегко»2. Однако в данном случае, на наш взгляд, все достаточно прозрачно. Консти1 туирующая конструкция соглашения между сувереном и поддан1 ными вводится Боденом, чтобы определить земной источник про1 исхождения верховной власти. Кроме воли Всевышнего появляется еще один источник суверенитета — соглашение, заключенное на земле. И между собой эти два источника никак не связаны, как это было, например, в теории императорской власти в Византии. Мате1 риальным ограничением (выраженным в юридической форме) яв1 ляется уважение суверена к имущественным правам своих поддан1 ных, результатом чего является положение, что государь не может облагать их налогами без их согласия. Такой подход находится совершенно в русле креационистской модели формирования поли1 тического общества с его сакрализацией юридического, договорно1 го характера происхождения верховной власти и акцентировании внимания на сугубо земных, материальных задачах ее деятельнос1 ти. Ибо суверен, «прекращая суд по закону, который он поклялся соблюдать, не держит больше своего обещания», но тогда «не мо1 жет быть подданных среди них, если Государь не способствует их процветанию»3.

В этом соглашении государя и народа за личностью суверена как высшего органа государства, сосредоточенного в одном лице, уже выглядывает правовой институт верховной власти, который может включать в себя несколько органов или даже какие1то соци1 ально1политические структуры. Боден практически не разводит понятия суверенитета и суверена, как его носителя. Суверенитет не рассматривается им отдельно от его непосредственного обладате1

1 См.: Bodin J. Op. cit. P. 195.

2 Хеншелл Н. Мир абсолютизма. С. 147.

3 Bodin J. Op. cit. P. 195.

282

ля. Но его суждение о наличии земного источника суверенитета потенциально предполагает такое разделение и ставит вопрос о правовой процедуре его передачи, возможности его переноса на иные субъекты верховенства и т.д., что и было сделано позднее представителями либерально1демократического направления по1 литико1правовой науки.

Таким образом, теория суверенитета Ж. Бодена является доста1 точно сложной и противоречивой по своему содержанию и возмож1 ным выводам концепцией. Вполне обосновано мнение М. Н. Дегтя1 ревой, что «высказанные им идеи глубоко контекстуальны»1. Вряд ли правомерен вывод, что они прямиком ведут к абсолютизму. Сам суверенитет в его учении не так уж и абсолютен. Не подлежит сомнению лишь то, что это учение стало серьезной вехой на пути десакрализации верховной власти, секуляризации знаний и пред1 ставлений о государстве, власти и праве.

Идеи, высказанные Боденом, использовали в самых различ1 ных целях и направлениях. Целый ряд комментаторов совместили его концепцию суверенитета с божественным правом королей на всю полноту верховной власти и получили теорию абсолютной монархии. Другие — вывели из них теорию общественного догово1 ра и обосновали верховенство парламентов или суверенитет на1 рода (Ж. Ж. Руссо). С этой стороны, интересен вывод, сделанный М. Гоше: «Символическая структура демократической власти офор1 мляется в зеркале монархической власти»2. Для этого необходимо было только лишь перенести секуляризированные понятия совре1 менного, светского учения о государстве с одного субъекта на дру1 гие. Место всемогущего и трансцендентного (но не метафизически, а юридически) Бога занял народ, место его наместника, непосред1 ственного носителя верховной власти — парламент (иногда и пре1 зидент), Божественное откровение заменила Конституция.

Но сакральная духовность, святой дух, воплощенный в миро1 воззренческом единстве народа и власти и являющийся основной ее легитимности и органичности государства, постепенно уходят из его жизни. Государство, возникшее в XVI–XVIII вв. и затем

1 Дегтярева Н. М. Указ. соч. С. 169.

2 Gauchet M. Op. cit. P. 58.

283

распространившееся по европейскому континенту, «является де1 лом рук человеческих и тем отличается от всех предшествующих видов политических единств»1. Но сквозь принятое в современном государственном праве секуляризированное понятие суверенитета неявно проступает образ Бога и Божественной эманации, находя1 щейся в поисках истинного суверена, как действительного вопло1 щения Небесной верховной власти на пока еще грешной земле.

1 Шмитт К. Левиафан в учении о государстве Томаса Гоббса. СПб.: Влади1 мир Даль, 2006. С. 151–152.

284

ОНАРОДНОМ

ИГОСУДАРСТВЕННОМ

СУВЕРЕНИТЕТЕ

(ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)

ГОСУДАРСТВО есть сложное политико1правовое террито1 риальное и этносоциальное образование. Оно представля1

ет собой наиболее высокую и развитую культурную форму суще1 ствования и жизнедеятельности человеческого общества. Оно все1 гда имеет определенные национальную и культурную основы, тесно между собой связанные. В качестве такой основы выступают базо1 вые ценности, составляющие содержание социально1нравственно1 го идеала, вырабатываемого государствообразующим народом или цивилизацией (группой культурно1родственных народов) в про1 цессе своего становления и развития. Эти ценности содержат в себе в свернутом, обобщающем виде все традиции, символы, веро1 вания государствообразующего народа, упорядочивают их, опреде1 ляя тем самым природу сакрального в государстве и обществе. Только наличие таких ценностей и делает возможным само их существование.

Базовые ценности, составляющие социально1культурный иде1 ал государствообразующего народа, имеют религиозно1мифологи1 ческое происхождение и природу. Поэтому в образовании и разви1 тии государственности на протяжении всего ее многовекового существования религия и мифология играли первостепенное зна1 чение. Именно они создают духовно1нравственную, ценностную основу жизнедеятельности любого народа, цивилизации и служат фундаментом их культурного единства. Однако для своего сохра1

285

нения и воспроизводства ценностная основа существования наро1 да, общества нуждается в возведении соответствующего ей здания суверенной (самостоятельной и независимой) государственности. Основной целью государства как раз и является обеспечение сво1 бодного, независимого и самостоятельного существования госу1 дарствообразующего народа, что возможно лишь при сохранении им своей идентичности. Государство — это та форма, в которой может свободно существовать и действовать народ или какая1то локальная цивилизация в соответствии со своими нравственными представителями о добром, должном и справедливом. А доброе, должное и справедливое ассоциируется изначально с Божествен1 ным и Небесным.

Наличие и необходимость суверенитета как важнейшего при1 знака государства вытекает из основной цели государства, ради которой оно изначально и образуется. Поэтому вовне суверенитет проявляется в политическом единстве народа, его государственном статусе, необходимом ему для актуализации себя в среде других народов и обособлении от них. Народ действителен только в отно1 шениях с другими народами, как коллективная историческая лич1 ность. Нация, которая желает актуализировать свои жизненные силы во внешнем мире, должна строить себя именно как государ1 ство. Отсюда — изначально, в своем внешнем выражении, и иде1 ально, с точки зрения самого призвания, самой идеи государства, понятие суверенитета равнозначно понятию государства в его ши1 роком смысле, как политического единства народа, исторического общества, страны. Суверенитет в этом смысле тождественен само1 му государству или, по крайней мере, его идее и принадлежит государствообразующему народу как исторической личности, еди1 ному субъекту политической истории и современной ему междуна1 родной жизни. Государство выступает здесь как внешняя форма организации народной жизни. Оно не имеет цели в самом себе, а существует и изменяется в соответствии с потребностями народ1 ной жизни. Но для того чтобы строить, сохранять и развивать свое государство, народ или цивилизация должны обладать творческой энергией, пассионарностью, в основе которых находится стремле1 ние к достижению собственного социально1нравственного идеала, реализации базовых ценностей, которые носят религиозно1мифо1

286

логический характер и выступают как фундамент мировоззренчес1 кого единства народа (цивилизации).

Поэтому реальным основанием политического единства наро1 да, его государственного статуса является его мировоззренческое единство, что придает государству органический характер. Не слу1 чайно, на протяжении почти всей своей многовековой истории, за редким исключением, государство продолжало сохранять характер института религиозного или тесным образом связанного с религи1 озно1мифологическими представлениями.

Однако обеспечение политического и мировоззренческого единства требует наличия высшего внутреннего авторитета, послед1 ней инстанции, обладающей правом и способностью последних решений по всем вопросам жизнедеятельности государственно1 организованного народа. Более того, само осознание и деятель1 ность или интуитивное следование процессам формирования госу1 дарственности совершаются под воздействием такого авторитета (в лице политического лидера, вождя и его последователей), кото1 рый инициирует эти процессы, всегда опираясь на какие1то рели1 гиозные (метафизические) идеи и идеалы, формируя тем самым жизнеспособную политическую традицию. Этот авторитет инсти1 туализируется в качестве Верховной Власти государства и пред1 ставляет собой феномен «внутреннего» суверенитета. Он возника1 ет вместе с возникновением самого государства. Более того, можно с полной очевидностью утверждать, что само государство не может появиться на свет, пока в нации, народе, его образующем, не появи1 лось осознания необходимости собственной Верховной Власти и не обнаружились ее конкретные носители.

Всвязи с этим внешняя тождественность народа государству,

агосударства суверенитету и принадлежность последнего народу нуждается в уточнении: суверенитетом может обладать лишь на1 род, организованный в государство и обладающий собственной, национально (цивилизационно) ориентированной Верховной Вла1 стью. Без такого организационно1политического оформления на1 род не может стать главенствующим (т.е. суверенным) единством на занимаемой им территории, а следовательно, и самостоятельной исторической личностью и субъектом мировой истории. Суверени1 тет может принадлежать народу лишь в том смысле, в каком суве1

287

ренитет присущ государству этого народа в качестве имманентного ему субстанционального свойства или признака, имеющего свое изначальное основание в духовном, мировоззренческом единстве государствообразующей этносоциальной общности и ее Верховной Власти.

Именно рассмотрение роли и значения духовного, мировоз1 зренческого аспекта в жизни государства и общества позволяет, на наш взгляд, исторически верно и логически непротиворечиво опре1 делить соотношение народного и государственного суверенитета. Этносоциальный источник Верховной Власти действительно нахо1 дится в государствообразующем народе. Народ, нация, группа куль1 турно1родственных наций и народностей (цивилизация) и пред1 ставляет собой всю ту массу лиц и социальных групп, совместное историческое существование которых порождает идею государства

иВерховной Власти и выдвигает ее конкретных носителей (держа1 телей). Но, во1первых, народ выступает источником Верховной Власти, как правило, не непосредственно, а опосредованно, путем признания в качестве своего социально1нравственного идеала тех базовых ценностей (религиозных, этических, правовых), выразите1 лем и транслятором которых выступает Верховная Власть. Весьма часто народ формально выступает учредителем Верховной Власти. Это относится не только к демократическим государствам Нового

иНовейшего времени, но и к монархиям Древнего и Средневеково1 го мира. Но фактически такой акт означает лишь подтверждение народом признания общественного, исповедуемого Верховной Вла1 стью идеала и готовность следовать ему в повседневной жизни. Од1 нако после принятия такого идеала и утверждения его в качестве жизнеспособной традиции уже сама Верховная Власть начинает быть связанной этим идеалом, должна действовать в соответствии с его основополагающими принципами, хранить и охранять их.

Вэтой связанности, зависимости Верховной государственной Власти от содержания национального (народного, цивилизацион1 ного) идеала и состоит сущность народного (национального) суве1 ренитета. «Здесь верховенство народа, — как очень точно заметил И. А. Аксаков, — есть закон естественный»1.

1Аксаков И. С. Ф. И. Тютчев и его статья «Римский вопрос и папство» //

Ф.И. Тютчев: pro et contra. СПб.: РХГИ, 2005. С. 171.

288

Народный суверенитет нельзя рассматривать как полновлас1 тие народа или как его исключительную прерогативу учреждения верховной власти путем референдумов и выборов. Суверенитет — это феномен Верховной Власти, который непосредственно связан не только с учреждением государства и верховной власти, но и с их последующей организацией и деятельностью. Учреждение новой государственности, что предполагает и конституирование самой верховной власти, есть важнейший акт суверенного значения. Но в нем непременно и обязательно участвует и сам предполагаемый суверен — носитель верховной власти. И зачастую его роль являет1 ся решающей. Но если даже определяющая роль в процессе такого учреждения принадлежит народу, необходимо иметь в виду следу1 ющее: быть естественным или формально1юридическим (или и тем и другим вместе) источником власти, учреждать ее, правильнее сказать, участвовать в ее учреждении и властвовать, отправлять власть непосредственно, будучи фактическим и юридическим дер1 жателем, — явления совершенно не идентичные, во многом разные.

Народ не может сидеть на престоле, одевать на себя «венец и порфиру», находясь в роли постоянно пребывающего суверенно1го правителя. Ни весь народ, ни даже его активное меньшинство (элита) не способны быть последней, окончательной инстанцией при принятии решений общегосударственного значения, особенно в экстраординарных ситуациях. Народ является прежде всего объ1 ектом верховной власти, а не ее субъектом. Не случайно отожде1 ствление субъекта и объекта верховной власти стало основным логическим противоречием либерально1демократических теорий XIX–XX вв., которое оказалось неразрешимым и для практики современных демократических государств.

Для народа в традиционном обществе предусматриваются со1 всем другая роль, совершенно иные функции и назначение. Они заключаются: в отвлечении от изначально содержащегося в народе принципа власти и переносе этого принципа на определенное лицо или учреждение вместе с добровольным обязыванием себя повино1 ваться этому признанному им субъекту как непосредственному носителю Верховной Власти, держателю государственного сувере1 нитета; в наличии способности выявить из своей среды или при1 нять извне для себя дееспособную Верховную Власть, а затем сво1

289

бодно и лояльно повиноваться ей, добровольно обязывая и ограни1 чивая личное «я» в своих отдельных единицах. В этом и заключает1 ся с точки зрения теории традиционализма акт народного сувере1 нитета, который дает возможность возникнуть, сформироваться и существовать государству1.

Государство — это всегда иерархически упорядоченное един1 ство народа. Поэтому быть сувереном народ может лишь опосредо1 ванно, через укоренение в своей исторической жизни собственной жизнеспособной культурной, национальной и политической тра1 диции, которая ложится в основание государственного самоопре1 деления народа, служит для Верховной Власти критерием содер1 жания судьбоносных для государства решений и принципом коллективного волеизъявления при их принятии. Именно в этом смысле, в первую очередь, народ выступает как источник Верхов1 ной Власти, строит и контролирует ее, соучаствуя в своей соб1 ственной судьбе. Во всех иных случаях народ выступает сувереном лишь формально.

Только в современных демократических государствах, где об1 щество уже давно утратило общую шкалу ценностей, раскололось на множество социальных страт со своими узкогрупповыми эгоис1 тическими интересами, а правящая элита оторвалась от нацио1 нальных корней и почвы, пытаясь стать частью глобального истеб1 лишмента, принцип народного суверенитета стал рассматриваться как некая политическая зрелость народа, доросшего до контроля за собственной верховной властью и ограничивающего тем самым ее возможный произвол, чего на самом деле не происходит в практи1 ческой государственной деятельности или присутствует в весьма ограниченных масштабах.

В органических государствах древности, где существовало ми1 ровоззренческое, религиозное и морально1политическое единство власти и народа, а каждое сословие и государственный институт в соответствии со своим местом и назначением четко выполняли возложенные на них функции, такой контроль был не нужен. Вер1 ховная Власть, духовно и нравственно связанная со своим наро1 дом, имея причину своего бытия в стране, цивилизации, общей с

1 См.: Аксаков И. С. Указ. соч. С. 170–172.

290