Происхождение суверенитета. Верховная власть в мировоззрении и практике государственного строительства традиционного общества. Монография

власть получает качество абсолютности и персонифицируется. «Аб солютность, по определению, не может быть раздвоенной»1 и тре бует, чтобы во главе государства, олицетворяя его собой, был один единый символ.

При этом Родина (земля, отчизна, страна) для суверена уже не столько Мать, но скорее (ведь Он и Отец — одно) — невеста или «сестра жена». Посредством их брака, через ее оплодотворение божественной потенцией, полученной сверхчеловеком — вождем от своего Небесного родителя, и появляется на свет государство. В процессе его рождения происходит объединение различных на родов, племен, социальных и этнических групп в единый государ ственный организм, статус которого существует и проявляется как лицо монарха.

Происходит совпадение (отождествление) идеи верховной вла сти (внутреннего суверенитета) и личности верховного правителя (суверена), идеи государства как независимого и самостоятельного (т.е. суверенного) существования народа в среде других народов (внешнего суверенитета) и гаранта этой самостоятельности — су веренного государя, самодержца, ее живого олицетворения. Источ ник суверенитета, как независимости самостоятельности народа, находится в самом народе, его вере, традициях, земле, почве, Роди не, отечестве, то есть в единой семье — нации, как органичной социально духовной общности. Но реализация, проявление сувере нитета в жизни возможно лишь посредством политической самоор ганизации народа нации в государство. Государство и организует ся путем выделения из народной среды верховной власти, которая предстает как определенный «орган», «лицо» — непосредственный носитель и держатель, владелец суверенитета, его хранитель и га рант. Как пишет Гегель, «в народе, который мы не представляем себе ни как патриархальное племя, ни как пребывающий в нераз витом состоянии… а мыслим как внутри себя развитую, истинно органическую тотальность, суверенитет выступает как личность целого, а она в соответствующей ее понятию реальности выступает как лицо монарха»2. Идеи «отечества», «нации», страны, власти и,

1 Полосин В. С. Указ. соч. С. 173.

2 Гегель Г. В. Ф. Философия права. С. 321.

111

наконец, самого государства становятся имманентными «лицу» вла стелина. И «лицо монарха» предстает одновременно как лицо народа

илицо государства, их концентрированная воля и сила. Воплощая собой все высшие ценности, на которых строятся органическое единство и совместная жизнь народа, харизматический вождь го сударь может по праву сказать: «Государство, нация — это я»1. Подобное олицетворение (персонификация) верховной власти идет из глубин и толщи народной жизни, произрастает из ее духовного бытия. Само понятие «народ» содержит в себе нечто собиратель ное, предполагающее наличие некого объединительного начала. Общие мысль, воля, интерес народа для своего обнаружения долж ны превратиться в мысль и волю одного, единого лица, «одаренно го особым чутким нравственным слухом, особенно зорким ум ственным взглядом… Такие лица облекают в живое слово то, что до сих пор таилось в народной душе, и обращают в видимый подвиг неясные стремления и желания своих современников», — писал по этому поводу исследователь жизни Чингиз хана Э. Хара Даван. «История каждого народа начинается только тогда, когда глухие, таящиеся в глубинах душ народных стремления находят какого нибудь гениального выразителя, крупную личность, героя из его среды. Только тогда «племя», «род» становятся народом, только тогда… пробуждается в умах народа сознание о своем единстве…»2 «Единство народа требует зрелого, очевидного, духовно волевого

воплощения: единого центра, лица, персонажа, живого единоличного носителя, выражающего правовую волю и государственный дух народа. Отсюда потребность олицетворять государственное дело —

ивласть, и государство, и родину — отечество, и весь народ сразу»3. На высшей степени «личностный», персональный характер верхов ной власти и власти вообще указывают и многие другие авторы4. Именно этим во многом объясняется тот факт, что за любой, без

1 «Государство — это я» — слова французского короля Людовика XIV. «На ция — это я» — императора Наполеона I Бонапарта.

2 Хара Даван Э. Чингиз хан как полководец и его наследие // Альманах

«Арабески истории». Вып. 2: «Пустыня Тартари». М.: Танаис; ДИ ДИК, 1995. С. 82, 83.

3 Ильин И. А. О монархии и республике // Ильин И. А. Собр. соч.: В 10 т. Т. 4. М.: Русская книга, 1994. С. 457.

4 См.: Кайуа Р. Указ. соч. С. 117–118; Кожев А. Понятие власти. С. 52–53 и др.

112

исключения, революцией следует индивидуализация верховной вла сти. О. Кромвель — в Англии, Наполеон — во Франции, И. В. Ста лин — в России, Мао Цзэдун — в Китае и т.д.

Сущность отожествления государственного, народного, пат риотического дела с личностью монарха — суверена имеет рели гиозную природу. Первоначальный суверен, реформатор, револю ционный вождь консолидирует народ на основе собственного ав торитета, источником которого являются его естественные качества, указывающие на связь с Небесами, потусторонними, божествен ными силами. Поэтому Отец основатель нового политического по рядка или вождь реформатор — это всегда, в первую очередь, за конодатель учредитель. Достаточно вспомнить в этом смысле ос нователей египетских и китайских императорских династий, а также Моисея, Мухаммеда, Чингиз хана, Цезаря, Октавиана Августа, Кон стантина Великого, Петра I, Наполеона и др. Их деятельность увенчивается принятием писаного Основного Закона (Законода тельство Моисея, Коран, Великая Яса) или формализуется в виде созданных институтов и учреждений, новой системы обществен ных отношений и юридически закрепляется наследниками, а иног да существует как живая традиция, что, как правило, относится к легендарным временам «Золотого века» (Хуан ди, Яо и Шань

вКитае, Тезей — в Афинах, Ромул — в Риме, Заратустра —

вИране).

Учредительная функция является первейшей прерогативой и, одновременно, заданием изначального суверена. Она основопола гающа для него, народа, государства и составляет саму сущность суверенитета в периоды самоопределения нации в качестве госу дарства, проведения коренных реформ и революционных преобра зований государственного порядка. Хотя при этом отец основа тель или вождь реформатор может осуществлять и иные важные функции: первосвященника, военного вождя, верховного судьи и т.д. Так и бывает. Власть политического суверена вырастает из власти отца семейства, как верховного главы в делах семьи, быта, хозяйства, религии. Потому царь, как родоначальник племени, на рода, государства, есть одновременно верховный жрец, верховный судья и верховный управитель, распорядитель. И в этом смысле верховная власть первомонарха «в полноте своей (как «суверени

113

тет») есть образ всемогущества»1. Его «непосредственная харизма, являющая себя в прямом триумфе сверхчеловека — героя, сама диктует, какие политические функции осуществляет сверхчеловек

вфорс мажорных, революционно реформаторских обстоятель ствах»2. Старый мир рушится, подвергаются существенным транс формациям общественный уклад, мораль и нравственность, возни кает новое право, строится новый государственно правовой порядок. В условиях строительства «нового мира» государственная власть не может осуществляться на основе общих традиций, привычных установлений или рациональных норм. Ее отправления «иррацио нальны», осуществляются в соответствии с конкретными открове ниями или вдохновением. Они «революционны» в том смысле, что совершенно не связаны с установлениями прошлого3. Классичес ким образцом, формулой создания новых правил в революционных обстоятельствах является логическая конституция Нагорной про поведи Иисуса Христа: «Вы слышали, что сказано… а Я говорю вам…»4 Именно осуществление верховной власти для учреждения и конституирования нового правового порядка требует мистичес кого озарения и религиозного вдохновения со стороны его носите ля и его ближайшего окружения. «Новое» право может привнести

всферу уже установленного и устоявшегося лишь обладатель ха ризмы. «Оно утверждается прорицаниями пророков или предписа ниями военных вождей. Откровения и меч, выходя за рамки по вседневности, вводят новые отношения»5.

Новые правила во всех случаях устанавливают, выявляют либо реформируют (приспосабливают к изменившемся социально по литическим условиям) содержание нравственного идеала нации, правовой формой выражения которого они и являются. Роль и назначение народа проявляется здесь в признании либо непризна нии (отказе в признании) в качестве своей новой конституции складывающегося политико правового порядка. А это во многом зависит от индивидуального соответствия личности вождя учреди

1 Булгаков С. Н. Свет невечерний. С. 336.

2 Полосин В. С. Указ. соч. С. 188.

3 См.: Вебер М. Хозяйственная этика мировых религий. С. 68. 4 См.: Миф. (5:27 44).

5 Вебер М. Указ. соч. С. 69.

114

теля (реформатора), его публичных действий основным парамет рам архетипического образа своего мифического прототипа. При знание означает факт презумпции того, «что в данной личности действует некоторая высшая человеческая сила, которой нация желает подчиняться или не может не подчиняться»1.

Харизматический вождь, в котором сочетаются рыцарский и религиозный героизм, а «пророк сливается с борцом»2, мобилизует и консолидирует нацию, дарит ей «новое право», устанавливает (возвращает) справедливый, праведный порядок. В процессе этого вождь становится фактическим, реальным носителем и, одновре менно, олицетворением, символом небесного (божественного), на родного и государственного суверенитета, соединяя их в своем лице. Так возникает духовное единство людей, составляющих на цию, возникает ощущение единства, целостности, органичности государства, как одной Великой Семьи.

Правитель — это чуткий и заботливый отец, выразитель об щей воли и общего интереса, каковые и есть общее благо. Он мыслится как высший авторитет, последняя (крайняя конечная) инстанция принятия важнейших общегосударственных решений, наделенный для этого божественными качествами и небесными прерогативами, но находящийся внутри самой семьи — государ ства, являющийся его частью, хотя и высшей, но принадлежащей ему. Этот момент очень важен. Вне зависимости от того, восприни мается ли суверен как мудрый глава государства, гарантирующий порядок и стабильность, как боговдохновенный свыше гений про рок или воплощение Бога на земле, «помазанник» Божий, богоче ловек, — важнее для национально политического сознания его зем ные связи, его принадлежность к данному народу, внутреннее при звание к выполнению своей социально политической миссии — государствообразующей, реформаторской или охранительной, удер живающей государство в надлежащем порядке. Именно это ощу щение его взаимной связи с землей, народом, Родиной делает пра вителя государем по общему согласию, монархом, олицетворяю щим не только верховную государственную власть, но и самое

1 Тихомиров А. А. Монархическая государственность. С. 78.

2 Шпенглер О. Закат Европы. Т. 2. С. 259.

115

государство, политическое единство страны, сам народ и, следова тельно, тот порядок, ту фактическую конституцию, которую он строит или охраняет.

Свершив свое предназначение устроения нового социального порядка, вновь учрежденная конституция и ее создатель (первона чальный суверен) подпадает «под господство повседневности»1 или «нового» традиционализма. Вступает в силу процесс стабилизации установленного порядка, утверждение «новой» традиции. При этом олицетворенная должность главы государства начинает занимать постоянную нишу в общественном сознании. И возникает необхо димость хотя бы в какой то мере рационально осмыслить и функ ционально упорядочить предметы ведения и полномочия лица, занимающего эту должность. Требуется уточнение функциональ ных характеристик и самой должности безотносительно к персоне, ее занимающей. Особо остро такая необходимость проявляет себя после гибели или смерти харизматического вождя, когда встает вопрос о его преемнике.

Ранние монархии редко бывают наследственными. Вопрос о преемнике мог решаться, согласно М. Веберу, следующими спосо бами: а) выбором — «в начале это было не «выбором», а избранием по харизме», когда наиболее достойный из окружения павшего вождя провозглашался правителем; б) «посредством сакраменталь ного овеществления харизмы (назначение наследника рукопожа тием — иерократическое и апостольское «наследование»; в) насле дование харизмы — «наследственная королевская или иерократи ческая власть», возникающая «в результате веры в харизматические свойства рода»2.

Строгого порядка престолонаследия нет. Более важной счита ется реальная или хотя бы условная пригодность к пониманию и выполнению воли Богов, некая предначертанность, особая отме ченность судьбой. Это хорошо прослеживается на примере импер ских образований на начальных этапах, а иногда и на всем протя жении их существования (Римская империя, Византия, Арабский халифат, Монгольская империя).

1 Вебер М. Указ. соч. С. 69.

2 См.: Там же.

116

Вне зависимости от способа замещения должности главы го сударства преемник обязан войти в миф, отождествить в общест венном сознании свой образ с мифическим или реальным образом своего предшественника (предшественников). Для этого создается государственный ритуал, который в силу религиозного восприя тия бытия выступает как религиозно политический. Отсутствие личных заслуг претендента на престол компенсируется публично символическими действиями, которые как бы сообщают носителю функции главы государства все недостающие ему лично харизма тические свойства и освящают уже саму должность верховного правителя, сакрализуют место, которое он занимает. В том или ином виде начинается господство правил, происходит становление государственной традиции. Правитель приобретает теперь власть «не в силу чисто личных, а в силу обретенных или унаследованных качеств или в силу легитимации актов избрания»1. Происходит «рутинизация харизмы»2. Харизма начинает приобретаться по дол жности.

Наряду с «рутинизацией харизмы» властителя идет процесс организационного оформления и становления государственного ап парата и его бюрократизации.

Первоначальный суверен сам делегирует определенные функ ции и полномочия своим последователям в зависимости от личных способностей каждого из них и требований обстановки. Единая нераздельная власть, концентрирующаяся в особе государя, для своего осуществления и распространения по всему пространству «священной земли отцов» требует своего распределения между множественными органами и должностными лицами. Окружаю щие властителя последователи и сподвижники становятся высоко поставленными чиновниками, важными сановниками, носителями определенных государственных функций. Постепенно «харизмати ческое сообщество» сподвижников и адептов превращается в слой государственных служащих, первичную бюрократию, аппарат го сударства. Лица, ее составляющие, получают различные источники доходов в виде пользования землей, денежных вознаграждений и

1 Вебер М. Указ. соч. С. 69.

2 См.: Современная буржуазная политическая наука: проблемы государства и демократии. М.: Наука, 1982. С. 61.

117

т.д. Они становятся владельцами средств управления «подобно тому, как ремесленник владеет средствами производства»1. Появля ется национально государственная элита: первоначально религи озная и административная. Наступает период стабильности, содер жание которого составляет господство правил актуализированного национального идеала — первейшей нравственной и правовой кон ституции народной и государственной жизни.

В условиях длительного стабильного существования государ ства законодательная функция, и соответствующие ей полномочия уже не могут составлять настоящую (реальную, действительную) основу и ядро суверенитета как феномена верховной власти. Это вытекает из особого места и роли правил религиозно нравственно го идеала, данного народу (нации) в виде священного текста Боже ственного Закона. Такой закон есть божественное веление. Он учреждается и проводится в жизнь непосредственно отеческим Божеством (Осирис, Зевс, Будда), либо его посредниками про роками (Моисей, Заратустра, Мухаммед), первосуверенами царя ми и героями народоводителями (Хаммурапи, Чингиз хан, Влади мир) или божественными посланцами мессиями (Иисус Христос, он же — Бого сын). Его нормы ведут свое происхождение от самых «первых» легендарных времен «Золотого века». Их появление свя зывается с героическими подвигами мифических прародителей или богоизбранных посредников. Эти нормы носят богооткровенный характер. Они суть воплощенные справедливость, правда и истина. Отсюда нерасчлененность священных, религиозно нравственных и юридических предписаний, отожествление права и морали, закона и справедливости. Причем это проявляется не только на востоке (Авеста, Веды, Пятикнижие Моисея, Коран), но и на западе, хотя и не так явно2.

Само понятие «закон» относится первоначально исключитель но к верховным божественным установлениям, имеющим теологи ческое, морально этическое и лишь в последнюю очередь юриди ческое содержание. Такая многозначимость Божественного откро

1 Вебер М. Указ. соч. С. 70.

2 См., например: Дигесты Юстиниана. I. III. 2 — «Закон есть, чему все люди должны повиноваться в силу разных оснований, но главным образом потому, что всякий закон есть мысль (изобретение) и дар богов…».

118

вения связана не только и не столько с неразвитостью автономных форм сознания людей того времени или интеграционным характе ром самого религиозно мифологического мировоззрения. Дело в том, что не весь Божественный Закон, данный людям в откровение, может быть доступен человеческому пониманию и разумению. Так, например, согласно митрополиту Илариону (IX в.) постижение истины (благодати), изложенной Иисусом в Новом Завете, требует высочайшего нравственного совершенства. Достичь его тяжело. Но этому должны помочь божественные веления, данные в Новом Завете как обязательные правовые предписания (закон — в соб ственном, юридическом понимании). «Закон определяет поступки человека на той ступени, когда люди еще не достигли совершен ства. Он дан человечеству на приготовление к Истине и Благода ти… Истина воспринимается человечеством благодаря Закону…»1 «Закон предтеча бе слуга Благодати и Истине». «Прежде Закон потом… Благодать»2.

В процессе исполнения, реализации людьми Закона на пути к постижению Истины (Правды и Справедливости) возникает и скла дывается определенная, заданная Законом, правовая традиция, и постепенно понятие Закона начинает относиться к ней. Со време нем Законом становится сама правовая традиция применения и соблюдения обязательных предписаний, содержащихся в Богом даденной конституции. Поэтому в условиях стабильного существо вания традиционного общества цари не наделяются правом тво рить новые законы. «Политика, основанная на божественном зако ноустановлении», признается в традиционном обществе лучшей, «чем политика, основанная на разуме, ибо разуму не дано знать действительный результат», — гласит одно анонимное произведе ние арабско мусульманского средневековья3. На это же указывал и Диодор, говоря о восточном образе правления и царском периоде греческой истории: «Цари не вольны поступать по своему усмотре

1 Исаев И. А., Золотухина М. Н. История политических и правовых учений XI–XX вв. М.: Изд во МГУ, 1995. С. 11.

2 Иларион. Слово о Законе и Благодати. С. 32, 33.

3 См.: Игнатенко А. А. Средневековые «Поручения владыкам» и проблемати ка власти // Социально политические представления в исламе. История и совре менность. М.: Наука, 1987. С. 37.

119

нию; все было предписано законами, и не только государственная, но и частная, обыденная жизнь»1. Подобные утверждения можно встретить и у Гомера2.

Согласно ветхозаветной традиции даруемая богом власть не абсолютна, ее отправления монархом ограничиваются моральными обязательствами и законом, определяющим даже право рабов. Власть, не соблюдающая норм закона, подвергается «божьему суду», сокращающему ее вместе с силами зла, которым она предалась3. Такое же соотношение Закона и действий правителей мы находим

вНовом Завете, в первом послании Петра, где утверждается, что политические власти должны подчиняться Закону Божию4.

Каждый новый император или правитель улуса в Монголь ской империи начинал свое правление с подтверждения привер женности Великой Ясе, сформулированной Чингиз ханом. Монго лы и тюрки приписывали ей магическое значение. Ее нарушение принцем крови — Чингизидом влекло за собой его низложение. Все это не исключало, однако, дополнительного законодательства на следников Чингиз хана. Но подобное законодательство не должно было противоречить принципам Великой Ясы и имело в основном местное значение5.

ВАрабском халифате и в других мусульманских странах Ко ран, Сунна, Шариат считаются основным Законом, обязательным

втом числе и для халифа и избранной элиты исламских богосло вов законоведов (муджтахедов). Мнение халифа и муджтахедов является «законом» для простых мусульман. По всем проблемам, не урегулированным Кораном и Сунной, т.е. допускающим само стоятельное решение, введение новых правовых норм, глава госу дарства был обязан советоваться с муджтахедами. При этом если сам правитель не принадлежал к их числу, то мнение консульта тивного совета муджтахедов, принятое единогласно или большин

1 Цит. по: Омельченко О. А. Указ. соч. Т. 1. С. 64.

2 См.: Графский В. Г. Власть законов: История и идея современности // Политико правовые ценности: история и современность / Под. ред. В. С. Нерсе сянца. М.: Эдиториал УРСС, 2000. С. 34.

3 См.: Исх. 21; 1 6, 26; Втор. 15; 12 18; Сир. 33, 31. 4 См.: 1. Пет. 2: 13 15.

5См.: Вернадский Г. В. Монголы и Русь. Тверь: ЛЕАН; М.: АГРАФ, 1997.

С.107, 115.

120