Очерки по истории философии. Том 2. Учебное пособие

ное», природное существо и тогда аспекты сознания и свободы элиминируются, либо, наоборот, человек берется в качестве носителя духовного начала и тогда происходит абстракция от тех отношений, где он ведет себя «подобно всем другим вещам в природе»37.

Соответственно этому Кантом мыслились пути построения социальной науки (истории). Так, в статье «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» он писал: «Какие бы понятия мы ни составили себе с метафизической точки зрения о свободе воли, необходимо, однако, признать, что проявления воли, человеческие поступки, подобно всякому явлению природы, определяются общими законами природы. История, занимавшаяся изучением этих проявлений, как бы глубоко ни были скрыты их причины, позволяет думать, что если бы она рассматривала действия свободы человеческой воли в совокупности, то могла бы открыть ее закономерный ход, и то, что представляется запутанным и не поддающимся правилу у отдельных людей, можно было бы признать по отношению ко всему роду человеческому как неизменно поступательное, хотя и медленное развитие его первичных задатков.Taк,браки, обусловленные ими рождения и смерти, на которые свободная воля человека имеет столь большое влияние, кажутся не подчиненными никакому правилу, на основании которого можно было бы наперед математически определить их число. Между тем ежегодные данные о них в больших странах показывают, что они также происходят согласно постоянным законам природы, как те столь изменчивые колебания погоды, которые

вединичных случаях нельзя заранее определить, но которые

вобщем непрерывно и равномерно поддерживают произрастание злаков,течение рек и другие устроения природы»38.

Из кантовской программы обоснования социального знания в целом видно, что наука о человеке, взятом как деятельное,целеполагающеесущество,невозможна:будучиносителем духовного начала и свободы,человек выходит за пределы мира явлений,подчиняющихсяпричиннойзакономерности,необходимости. Его всеобщая история — это своего рода «социальная механика», проектируемая по образцу небулярной гипотезы, изложенной Кантом во «Всеобщей естественной истории и

37См.: Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане //

Соч.: в 6 т. Т. 6. М.: Мысль, 1966.

38Там же. С. 7.

61

теории неба». Подобно частицам вещества в первоначальной туманности, образующим под воздействием сил притяжения и отталкивания Солнечную систему, люди в «бессмысленном ходе» своих дел реализуют некий «план природы», который и остается только открыть. Ведь породила же природа, как писал Кант, «Кеплера, подчинившего неожиданным образом эксцентрические орбиты планет определенным законам, и Ньютона, объяснившего эти законы общей естественной причиной»39.

Но очевидный,эмпирически констатируемый факт состоит в том, что субъективность, целеполагание, свобода являются существенными факторами человеческого бытия, истории. Во многих случаях от них нельзя абстрагироваться подобно тому, как в механике, например, отвлекаются от размеров и формы тела, сводя его к материальной точке. С позиций реальных потребностей реально действующих людей такая абстракция оказывается «неинтересной». В этом, в частности, разгадка парадоксального, на первый взгляд, замечания Канта: «Отдельные люди и даже целые народы мало думают о том,что когда они, каждый по своему разумению и часто в ущерб другим, преследуют свои собственные цели, то они незаметно для самих себя идут к неведомой им цели природы как за путеводной нитью и содействуютдостижению этой цели,которой даже если бы она стала им известна, они бы мало интересовались»40.

Как, однако, реализовать идеал научности в обществознании,т. е. представить действительность в виде «естественного» процесса, если эмпирически социальная реальность репрезентирована деятельностью наделенных волей и сознанием людей, и от данных характеристик не представляется возможным отказаться? По-видимому,только одним путем, а именно, включив сознание, человеческую духовность в общий контекст «естественного» по своему характеру процесса, рассматривая сознание в качестве функции, проявления данного процесса. Подобным образом поступает, например, врач, для которого рассказ больного о своем самочувствии — лишь отражение, своего рода индикатор протекающих в организме пациента объективных физиологических изменений. Но точно так же можно рассуждать, имея в виду общественную жизнь, «социальный организм». Маркс, не отличавшийся отменным здоровьем и имевший богатую практику общения с врачами, первоначально так и подумал.

39Кант И.Указ. соч. С. 7.

40Там же. С. 8.

62

«Мы, — говорил Энгельс, — исходили не из того, что люди говорят,воображают,представляютсебе,мы исходилитакже не из существующих только на словах, мыслимых, воображаемых, представляемых людей, чтобы от них прийти к подлинным людям; для нас исходной точкой являются действительно деятельные люди, и из их действительного жизненного процесса мы выводим также и развитие идеологических отражений и отзвуковэтогожизненногопроцесса.Дажетуманныеобразования в мозгу людей, и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса,который можетбытьустановлен эмпирически и который связан с материальными предпосылками»41.

Тут-то и возник идол пресловутой «материальности» применительно к восприятию социальной жизни. Как понимать выражение «материальные отношения»? В традиции словоупотребления, связанной с категорией «материя», обязательно будет присутствовать соблазн, направляющий вектор интерпретации в сторону «вещи», как она фигурировала в философии со времен древних греков. Уже по смыслу «материальные отношения» заставляют воспринимать отношения людей как отношения вещей, что нелепо. Понятием «материальные» в марксизме характеризуются и отношения, и вещи (скажем, производительные силы). Однако герменевтика подвела. Чтобы уберечь себя от фундаментальных ошибок в толковании социальной реальности, Маркс должен был бы говорить: отношения, подобные материальным, вещественным. Подобные, но не тождественные им. Эти отношения объективны в смысле независимости от воли и сознания индивида, но не вещественны.Данный тип объективной реальности (но не материи) рефлектировался испокон веков, точнее со времен греков, в традиции философствования, получившей название объективного идеализма. Подобным статусом реальности обладают, скажем,механизмы языковой коммуникации,математические объекты, экономические законы вроде закона спроса и предложения и т. п.

Основываясьна этом,Маркс формируетпредмет,или парадигму, социального знания, исследовательскую программу своего рода социальной экологии,т.е.формы научного знания, претендующей на описание механизмов функционирования и развития общества, взятого на уровне целостного организма.

41 Энгельс Ф.Указ. соч. С. 25.

63

В предисловии к работе «К критике политической экономии» Маркс писал: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутрикоторыхонидосихпорразвивались.Изформразвитияпроизводительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественнонаучной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче — от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судитьна основаниитого,что он о себедумает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формациянепогибаетраньше,чемразовьютсявсепроизводительные силы,для которых онадаетдостаточно простора,и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что

64

сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условиях ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления»42.

Заметим, что Марксом в план социального анализа была перенесена формационная модель развития, сложившаяся первоначально в исторической геологии Чарльза Лайеля. Тем самым история человечества уподоблялась по своим механизмамисторииЗемли.Понятно,чтовподобноманализесознание человека, свободный выбор выносятся за скобки. Человеческая история становится частью истории природы. Маркс действительно полагал общественную жизнь в качестве «естественноисторического процесса», в то время как она в определенном смысле есть неестественноисторический процесс.

Такимобразом,марксистскаясоциальнаядоктринанестала сугубо научной теорией общества, сохранив в себе множество фрагментов,аналогичных донаучным формам естествознания. Таковы, например, марксовы теории стоимости и собственности, вполне сопоставимые по своему теоретико-познаватель- ному статусу с теориями «теплорода» (теплового вещества), «флогистона» (горючего начала), «звукорода» (звуковой материи) и т. п., конец которым наступил с переходом физики и химии к экспериментальным процедурам исследования явлений горения, тепловых процессов и т. д. Так, Маркс настаивал на принципиальном различении экономического и правового аспектов собственности (право владения,пользования и распоряжения объектом собственности),трактуя первый—собствен- ностьв экономическом смысле—как особую сущность,определяющую те или иные проявления общественной жизни.

Крайне двусмысленным и неопределенным, что, кстати, свойственновсякомунатурфилософскомузнанию,вмарксизме всегда оставалось представление о детерминации материальным производством (базисом) социально-политического процесса (надстройки). В марксистской литературе оно породило массу недоразумений и маловразумительных толкований. Не ясно, каков, собственно, механизм детерминации материальным производством других социальных подсистем. Более или менее рациональный смысл все это приобретает, если характер зависимостей, связывающих сферы духовной и социальнополитической жизни с материальным производством, понимать так, что последнее выступает в качестве фактора отбора

42 Маркс К. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.

М.: Госполитиздат, 1959. Т. 13. С. 6–7.

65

по отношению ко всем другим формам социальной и духовной жизни. Материальное производство осуществляет селекцию структур, возникающих в результате действия присущих каждой социальной области специфических механизмов изменений. Впрочем, хотя подобная интерпретация и не противоречитисторическому материализму,в работах его создателей она отсутствует.

Принципиальный недостаток марксизма, как на то указывал философ русского послеоктябрьского зарубежья Б. П. Вышеславцев, заключается в том, что «он не имеет категории ценности и боится ее, ибо она приводит к совершенно иному мировоззрению: ценное есть должное, обращенное к свободе, есть цель. А материализм есть детерминизм, изгоняющий свободу и выбор цели»43. Общий вывод, который делает Вышеславцев, сводится к следующему: смешение генетического (т.е.причинного) объяснения с систематической оценкой, с моральным и логическим оправданием составляет основной философский дефект марксизма. Марксизм утверждает: капитализм «необходимо» пролетаризирует, создает массу, «пролетариат», который «необходимо» уничтожает капитализм. Здесь две необходимости: первая есть необходимость генетическая, вторая есть необходимость, вытекающая из оценки, необходимость волевого акта — пролетариат решает произвести революцию ради идеальной цели коммунизма. Генетическая (причинная) необходимость никогда не дает оправдания тому, что она обосновывает, ибо все одинаково имеет свои необходимые причины: все заблуждения и всяческая неправда. Только моральная необходимость должного оправдывает то, что ею обосновано. Маркс оправдывает социальную революцию, ибо воспринимает ее как должное, а капитализм — как недолжное. Все его сочинения переполнены суждениями о должном и недолжном, хотя он отрицает всякую этику во имя «научного» материализма и атеизма. «Научный» материализм и натурализм требовал генетического метода, который, по словам Спинозы, устанавливает неумолимую причинную необходимость, «не оплакивая и не осмеивая». «Маркс, напротив, непрерывно “оплакивает и осмеивает”, точнее сказать, изобличает. Маркс изобличает и осуждает эксплуатацию как недолжное и требует “экспроприации экспроприаторов”как морально необходимой и правомерной»44.

43Вышеславцев Б. Н. Соч. М., 1955. С. 61.

44Там же. С. 54–55.

66

Диалектический материализм

Что касается диалектического материализма, то в своем реальном воплощении он стал благодаря Энгельсу вульгарноматериалистической интерпретацией гегелевской диалектики. В какой-то мере произошло нечто похожее на интерпретацию Марксом социальной реальности. Диалектика стала именоваться «материалистической диалектикой», наукой о всеобщих законах движения, изменения, развития природы, человеческого общества и мышления.

ВфилософииГегелядиалектикавыступаеткаклогика,механизм развития мышления, взятого в его истории, и как логика «роста» знания,т.е.продуцирования нового знания.И втом и в другом случае определяющим моментом выступаетрефлексия, диалектика является рефлексивной логикой. Это теория познания мира, уже нашедшего отражение в формах мышления, что и нашло выражение в гегелевском принципе тождества мышления и бытия. Бытие, картину которого строила гегелевская философия, есть мыслимое бытие, и именно законами так понятого бытия стали законы гегелевской диалектики. Формальная (аристотелевская) логика с ее законом противоречия есть форма организации внешнего опыта, а диалектическая (гегелевская) с ее законом единства и борьбы противоположностей — опыта внутреннего. Диалектическая логика имеет дело с ситуациями, когда мышление выходит на уровень предельно общих понятий — категорий, например, конечного и бесконечного, части и целого, количества и качества, свободы и необходимости и т. п.

Практически всякая постановка вопросов,связанных с обоснованием той или иной области духовного освоения мира человеком, выяснением ее познавательной компетенции и т. д., рано или поздно выводит на категориальный уровень. Известно, например, что развитие современной науки сильнейшим образом инспирировало интерес к категориям случайности и необходимости, породив вокруг них целый ряд дискуссий и обсуждений.

Дело в том, что большинство областей современного научного знания (квантовая механика, генетика, теория информации и т. д.) дают лишь вероятностно-статистическое описание исследуемых реальностей, в то время как классическая наука тяготелакоперированиюоднозначнымизаконами.Столкновение этих двух стилей мышления произошло, в частности, при

67

интерпретации квантовой механики. Так, М. Планк, Г. Лоренц, А.Эйнштейн,Э.Шредингер часто выражали свою неудовлетворенность квантово-механическим способом описания. Однако большинство физиков в конце концов пришли к общему мнению,что в этой областидействительности использование веро- ятностно-статистических понятий носит принципиальный характер.

Следует обратить внимание, что интерпретация категорий, помимопланафилософскойрефлексии,можетвестисьивпредметах специальных дисциплин, например, психологии. Можно сослаться, скажем, на экспериментальные работы Ж. Пиаже и его школы, описывавшие изменения в овладении ребенком понятиями количества, пространства, времени, случайности и т. п. с раннего детства и до начала подросткового возраста.

Оказалось, в частности, что маленький ребенок путает последовательность событий во времени и промежутки времени между событиями с их пространственными аналогами. Соответственно этому» возраст не дифференцируется от размера (особенно от высоты). Большие вещи старше меньших, а то, что перестало расти, больше и не стареет (достижение, о котором остаетсятолько мечтать!).Например,в одной работе ребенку показывали картинку сдвумядеревьями,явно разного вида,одно из которых было больше другого.Затем его спрашивали, какое дерево, по его мнению, старше или же этого нельзя сказать. Младшие дети говорили, что старше большее дерево; старшие дети отвечали, что на этот вопрос нельзя ответить, не зная, когда деревья были посажены. Вследствие своей ассоциации с величиной возраст не обязательно связывается с датой рождения. Если А родился после Б, но потом обогнал его по росту,то он «старше».

Таким образом, проблематика категорий получает отражение и в специальных научных дисциплинах, а не только в философии, как можно было бы заключить на основании имеющейся справочной литературы, где сплошь и рядом фигурирует термин «философские категории». Будучи формами и устойчивыми организующими принципами процесса мышления,категории выполняют эту свою функцию безотносительно к их возможным философским интерпретациям.

Учение о категориях принято начинать с Аристотеля, хотя, возможно, его предшественниками были пифагорейцы и Платон. Наиболее полная из приводимых Аристотелем таблица содержит десять категорий. И хотя ясного определения кате-

68

горий Аристотель не дает, согласно его учению, это предельно общие понятия.

Следующий существенный шаг в традиции философского анализа категорий связан с именем Канта, гордившегося тем, что он первым после Аристотеля обратился к их исследованию. Согласно Канту, категории — это чистые, априорные понятия рассудка. Они не выводимы из опыта, а являются присущими самой познавательной способности человека. Категории выступают в качестве элементов «аппарата», посредством которого рассудок упорядочивает хаос ощущений, придавая ему вид связной картины реальности. На основе категорий рассудка формируются все наши суждения о внешнем мире. Именно из соответствующей категориальной вооруженности рассудка вытекает, что всякий данный нам предмет получает свои качественную и количественную определенности,полагается находящимся в определенном отношении к другим предметам и представляет определенный способ существования (модальность).

Исторический план при рассмотрении категорий впервые появляется у Гегеля. Если Аристотель составил «карту» категорий, а Кант открыл их роль в получении нового знания, то Гегель ставит их в контекст развития. Категории становятся у него «органами» диалектического универсума, «ступеньками» его эволюции.Универсум, представленный в его философии,— это субстанция мира, идея, ступенями самопознания которой

ивыступают категории. Гегель всесторонне обосновывает подвижный, «текучий» характер категорий, их взаимопереходы

ивзаимозависимости. Здесь он формулирует три известных закона: закон перехода количественных изменений в качественные,закон взаимопроникновения противоположностей и закон отрицания отрицания, которые выступают у Гегеля как основные законы мышления и бытия. «Количество, — говорит, например, Гегель, — есть во всяком случае ступень идеи, которой как таковой следует воздавать должное прежде всего как логической категории, а затем также и в предметном мире — как в царстве природы,так и в царстве духа»45.

Основная присущая марксизму аберрация трактовки гегелевской философии связана с непониманием бытийного статуса его объективной идеи. Объективная идея у Гегеля — это

предельно абстрактное выражение способа существования

45 Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. М., 1974. С. 244.–245.

69

культуры в ее отношении к человеческой Я-субъективности. Вообще культура представляет собой совокупность не от природы данных форм человеческой жизнедеятельности. Эти формынеимеютвещнойприроды,втожевремябудучипервичными к отдельно взятому индивидуальному Я. Таковы, например, формы языковой коммуникации, формально-логические «законы» и т. п. Точно так же, независимо от воли и сознания людей, действуют механизмы функционирования и развития культуры. Действием данных механизмов обусловлены происходящие в истории человечества изменения, в конечном счете, то, что может быть интерпретировано как социальная эволюция. Категориальные структуры тоже суть культурные формы, существование которых первоначально было открыто философской рефлексией. В «Науке логики» Гегеля исторический процесс формирования категориальных структур, конечно, представлен вне процесса реальной эволюции человечества.

Во имя справедливости следуетпризнать,что у Маркса есть одинпосыл,намечающийосновнойпринциппониманияпутей генезиса категориальных структур человеческого мышления. Это концепт практики, человеческой деятельности. Как и сознание вообще, понятийное мышление у человека генерируется историческими процессами практической деятельности. Вот как этот посыл выглядит у самого Маркса: «Люди, — писал он, — никоим образом не начинают с того, что “стоят”в этом теоретическом отношении к предметам внешнего мира. Как и всякое животное, они начинают с того, чтобы есть, пить и т. д., т. е. не “стоять” в каком-нибудь отношении, а активно действовать, овладевать при помощи действия известными предметами внешнего мира и таким образом удовлетворять свои потребности. (Начинают они, таким образом с производства.) Благодаря повторению этого процесса способность этих предметов “удовлетворять потребности” людей запечатлевается в их мозгу, люди и звери научаются и “теоретически” отличать внешние предметы, служащие удовлетворению их потребностей, от всех других предметов. На известном уровне дальнейшего развития, после того как умножились и дальше развились тем временем потребности людей и виды деятельности, при помощи которых они удовлетворяются, люди дают отдельные названия целым классам предметов, которые они уже отличают на опыте от остального внешнего мира. Это неизбежно наступает, так как они находятся в процессе производства, т. е. в процессе присвоения этих предметов, постоянно в трудовой

70