Очерки по истории философии. Том 2. Учебное пособие

ФИЛОСОФИЯ МАРКСИЗМА: ИСТОРИЧЕСКИЙ И ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ

Традиция философствования, начало которой положили К. Маркс и Ф. Энгельс (ее самоназвание — «диалектический и исторический материализм»), составляет часть созданной ими идеологической доктрины наряду с политической экономией и научным социализмом (коммунизмом).

Содержание, особенности и основные векторы марксистского философствования определялись рядом моментов. Один из них — ориентация на науку как форму сознания, претензия доктрины на адекватность идеалам, нормам и ценностям науки. Показательно, что «конечной целью» основного сочинения К. Маркса «Капитал», как он ее сам сформулировал, было «открытие экономического закона движения современного общества»22. Но знание и открытие законов действительности представляет собой главнейший идеал научной познавательной деятельности. Обратим внимание на использование Марксом категории «движение», занимающей центральное положение в физической картине мира, хотя в данном случае речь идет об обществе и его развитии, которое в целом понималось им в качестве «естественноисторического процесса». Подобный сдвиг естественнонаучной картины мира на восприятие общественной жизни у Маркса и Энгельса привел к существенному перекосу, затрагивающему все аспекты сконструированной ими доктрины.

Наука как форма мышления и социальный институт возникает в Европе в Новое время «в лице» наук о природе: механики, физики, химии, науки об обществе — это уже вторая половина и конец ХIХ в. Маркс в университете изучал философию и,соответственно,окончил его со степеньюдоктора философии. Но философия и наука — существенно разные формы

22 См.:МарксК.Капитал//МарксК.,ЭнгельсФ.Соч.М.:Госполитиздат,1960.

Т. 23.

51

ментальности. Философия есть форма рефлексии, т. е. осознания предельных оснований человеческого бытия,в том числе и науки.Упрощенно рефлексивную позицию можно представить выражением: «мышление о мышлении». Как говорил Н. Бердяев, «философия видит мир из человека и только в этом ее специфичность. Наука же видит мир вне человека. Освобождение человека от всякого антропологизма есть умерщвление философии»23.

Науке рефлексивная позиция совершенно чужда. Ее интересуют свойства реальности: как они проявляются вне и независимо от человеческих потребностей и интересов. Адресатом науки является не мысль о реальности, а реальность, существующая независимо от наших мыслей о ней.Данная доминирующая в науке ориентация находит выражение в концепте мате- риализма.Материализм—мировоззренческая установка науки

всобственном смысле. Но, допустим, искусству или религии подобная установка совершенно чужда. Настоящий художник всегда основывается на презумпции первичности своего сознания, в религии исходят из первичности сознания Бога.

Итак, наука — особая форма общественного сознания, и ее специфика выражается мировоззренчески прежде всего в том, что ассимилируемая действительность представляется ею

ввиде объективной, т. е. существующей независимо от воли и сознания человека, реальности. Научный подход к освоению действительности означает, что она берется «сама по себе», вне контекста утилитарных, моральных, эстетических и т. п. человеческих интенций. Исследуемые наукой процессы — это всегда «естественные» процессы в том смысле, что они подчиняются имманентным,действующим помимо сознания,воли и желания человека механизмам.

Эпоха Нового времени характеризуется не только генерациейнауки,ноисвязаннымснаукойпрямойиобратнойсвязью процессом перехода от общества традиционного к так называемой техногенной цивилизации. По своей сути это трансформационный процесс, затрагивающий культуру в целом. Культура — это не часть социальной жизни, она есть совокупность устойчивых форм организации и воспроизводства человеческой жизнедеятельности. В определенном смысле она есть ее

«вертикальный» срез.Этим подчеркивается,что в обществе нет

23 Цит. по: Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 114.

52

ничего, что не было бы опосредовано культурой. В указанном смысле и способ есть с помощью ножа и вилки, и технология производства стали — явления одного и того же порядка.

Традиционные общества, действительно, характеризуются вполне определенными формами исторического сознания или исторического времени, обусловливающими отношение к реальной действительности. В случае техногенной цивилизации это динамическое,стимулирующее изменения восприятие мира,в случаетрадиционного—статичное,косное,придающее изменениям негативный смысл. Учитывая данный параметр, известный французский этнограф и философ К. Леви-Стросс различал общества «горячие» и общества «холодные». «Горячие» общества ориентированы на изменения. Изменяется вещная среда, нравы, обычаи, взгляды, язык, т. е. эмпирическая реальность. Именно в таком обществе живет значительная часть современного человечества. Главной особенностью «холодного» общества является способность не изменяться.

Сознание человека традиционного общества статично, носит чуждый идее временной направленности циклический характер. Оно ориентировано не на изменение действительности, а на удерживание системы, в которой живет человек, в неизменном состоянии. Здесь цели деятельности неизменны и постоянны. Они не кореллируют с меняющейся действительностью. Такое общество лишь воспроизводит себя. Не воспринимая мир как нечто изменяющееся, подобное общество не может ставить перед собой задачи его изменить. По сути дела, сознание традиционного общества аисторично. Если историческое,т. е. ориентированное на изменения действительности, сознание означает «присвоение» истории, то аисторическое сознание ведет к «бегству» от истории. «Архаическое человечество защищалось, как могло, от всего нового и необратимого, что есть в истории» (М. Элиаде).

Со студенческой скамьи Маркс, подобно многим своим современникам, испытывал сильнейшее влияние философии Гегеля.Нотутвосходитзвездадругогофилософа(тожевстуденчестве поклонника Гегеля, однако в конце концов порвавшего с ним). Это был Л. Фейербах, который считал задачей подлинной философии является познание вещей и сущности такими, каковы они есть в действительности, она должна «вновь связаться с естествознанием». Как он говорил, «новая философия превращает человека, включая и природу как базис человека,

53

а следовательно, антропологию, в том числе и физиологию, в универсальную науку»24.

Показательно, что стартовый пункт аргументации Маркса связан с «Тезисами о Фейербахе», демонстрировавшими критический разрыв его уже с философией Фейербаха, но с учетом обозначенного последним вектора теоретического движения, указывавшего на науку. Следует, конечно, учитывать и личностную мотивацию Маркса — человека становящейся техногенной цивилизации с ее доминантой, указывавшей на необходимостьизменения,преобразования мира,в который он был «вброшен».

«Философы лишь различным образом объясняли мир, — провозглашает он, — но дело заключается в том, чтобы изменитьего»25.Повсейвидимости,вэтомзнаменитомтезисеимеет место противопоставление двух разных позиций: философской (рефлексивной), с одной стороны, с другой же — научной и связанной с ней инженерной. В первой части рассуждения слышится явный отзвук гегелевского пассажа из «Философии права», которого Маркс, очевидно, не мог не знать: «Когда философия начинает рисовать своей серой краской по серому, этопоказывает,чтонекотораяформажизнипостарела,исвоим серым по серому философия может не омолодить, а лишь понятьее; сова Минервы начинаетсвой полетлишьс наступлением сумерек»26. Гегель здесь вполне адекватно выразил социальное назначение философии — тематизировать коллизии, разломы человеческого бытия, переводить их в план сознания. Поскольку же ставится задача изменить, преобразовать мир, философская рефлексия, «понимание» должны уступить место знанию механизмов,законов этого мира,каковые продуцирует не философия, а наука. Именно поэтому Маркс, увидевший смысл своей жизни в революционном преобразовании действительности, покидает поприще философии и, опираясь на каноны научной рациональности, обращается к исследованию, как он считает, законов развития социума.

Учтемтакже,чтоксерединеXIXв.науканачинаетявственно обнаруживать себя в качестве эффективного средства преобразования вещного, природного мира. Ведь именно в это время

24Цит.по:Антологиямировойфилософии:в4т.Т.3.М.:Мысль,1971.С.460.

25Маркс К.Тезисы о Фейербахе // Маркс К.,Энгельс Ф.Соч.М.: Госполитиз-

дат, 1955. Т. 3. С. 4.

26Гегель Г. В. Ф. Философия права. М.: Мир книги; Литература, 2007. С. 44.

54

появляется формула Маркса: наука есть производительная сила общества.Но почему бы ей не статьсилой преобразования самого общества?

Однако Маркса как человека сознательно принявшего роль революционера должны были привлекать не всякие изменения вообще, а лишь такие, которые вели к качественному преобразованию социального мира в целом, изменения необратимые и направленные, иными словами — история. «Мы, — писали в “Немецкой идеологии” Маркс и Энгельс, — знаем только однуединственную науку, науку истории»27. Заметим, что большинство разделов естествознания имеет своим предметом исследования исключительно обратимые изменения, т. е. такие, которые можно воспроизводить с одинаковым результатом сколь угодно большое количество раз. При этом, в отличие от естествознания, например физики, общество мыслится Марксом как сугубо теоретический объект, т. е. объект, не имеющий эмпирического репрезентатора. Например, в механике такой объект, как тяготение, и, соответственно, закон гравитации репрезентированы множеством случаев падения тел: подброшенного камня, орудийного снаряда, стрелы и т. п. Наблюдая и экспериментируя с подобными явлениями, физика — от Аристотеля до Галилея и Ньютона — пришла к формулировке закона гравитации.

Первоначально Маркс как будто бы аналогичным образом представлял себе пути «открытия экономического закона движения современного общества». По крайней мере, в той же «Немецкойидеологии»утверждалось:«предпосылки,скоторых мы начинаем, не произвольны, они — не догмы; это действительные индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни,которые они находятуже готовыми,так ите,которые созданы их собственной деятельностью. Таким образом, предпосылки эти можно установить чисто эмпирическим путем»28.

Однако, вопреки своей начальной установке, по завершении работы над первым томом «Капитала» Маркс говорит: «При анализе экономических форм нельзя пользоваться ни микроскопом,нихимическимиреактивами.Тоидругоедолжна заменитьсила абстракции»29.Тем самым Маркс признаетнеэм-

27Маркс К.,Энгельс Ф.Немецкая идеология // Соч.М.: Госполитиздат,1955.

Т. 3. С. 16.

28Там же. С. 18.

29Маркс К. Капитал… С. 6.

55

пирический характер своего исследования, ибо одной «силы абстракции» для выявления законов реального мира недостаточно. Как показывает исторический опыт естествознания, двигаясь в подобном русле, знание приобретает натурфилософский характер. В рамках натурфилософии формы преднаучного, научного и философского знания еще не дифференцированы, представляют собой синкретическое единство. Поэтому решающий шаг на путях генезиса всякой науки—отказ от натурфилософской позиции и переход к формированию эмпирических познавательных процедур.

Таким образом, в общем и целом социальная доктрина Маркса не вышла на уровень знания, вполне соответствующего идеалам и нормам науки. В лучшем случае она может быть по своему теоретико-познавательному статусу сопоставлена, например, с «физической философией» Аристотеля. Данное обстоятельство, точнее отсутствие его адекватной оценки, породило целый ряд негативных последствий и в «практике социалистического строительства», например лысенковщину, борьбу с генетикой, кибернетикой и т. п. Сами превратности и общий крах этого строительства также имели своими теоретическими источниками не соответствующую действительности идентификацию марксистской социальной доктрины в качестве формы собственно научного знания.

Сущность материалистического понимания истории

Согласно энгельсовской характеристике, человечество обязано Марксу двумя «великими открытиями — материалистическим пониманием истории и разоблачением тайны капиталистического производства посредством прибавочной стоимости».Суть первого из них Энгельс излагал следующим образом: «Подобно тому как Дарвин открыл закон развития органического мира, Маркс открыл закон развития человеческой истории:тот,допоследнеговременискрытыйподидеологическими наслоениями факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.; что, следовательно, производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу,

56

из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они поэтому должны быть объяснены, а не наоборот, как это делалось до сих пор»30.

Поставим в связи с этим вопрос следующим образом: как с точки зрения общих механизмов функционирования и развития человеческого познания следует квалифицировать реализованную Марксом задачу, результатом чего и явилось открытие материалистического понимания истории? Каков гносеологический тип представляемого им знания? Можно ли его квалифицировать в терминах закона? К тому же очень странной выглядитссылка Энгельса на якобы открытый Дарвином некий закон «развития органического мира».Дарвин лишь вполнеубедительноэмпирическиобосновалгипотезудействия механизма естественного отбора в органическом мире. Знание законов органического мира пришло в биологию с генетикой.

Для понимания того, чем явилось на самом деле «материалистическое понимание истории», видимо, необходимо обратиться к процессам формирования социальных наук в целом.

Если «настоящее» естествознание, согласно тому же Энгельсу, начинается только со второй половины XV в., то общеcтвознание в силу целого ряда причин проделывает аналогичную эволюцию значительно позже. Имеется определенная последовательностьизучения мира: вначале изучается мир неорганической материи, далее — мир живой материи, следующая стадия — исследование организации живой материи и, наконец, изучение коллективов, общества.

Нельзя, конечно, сказать, что знания о социальных процессах вообще не продуцировались и не накапливались. Речь в данном случае идет лишь о собственно научных знаниях об обществе,а не,например,обыденных или практико-методиче- ских (рецептурных). Примеры знаний последнего типа можно найти,скажем,втрактате«Князь»Макиавелли,одногоизвыдающихся. «Князь» (или «Государь») — это своего рода политическое руководство, сборник рецептов, помогающих государю удерживаться у власти или захватывать ее. Как подчеркивал Маркс, у Макиавелли рассмотрение политики полностью освобождено от ее связей с моралью и религией. Вот образцы рассуждений Макиавелли: «Возвращаясь к тому, нужно ли Князю, чтобы его любили или боялись, я заключаю, что, так как люди

30 Энгельс Ф. Речь на могиле Карла Маркса 17 марта 1883 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. М.: Госполитиздат, 1960. Т. 19. С. 350.

57

любят как им вздумается, а боятся по воле властителя, то мудрый Князь должен опираться на то, что зависит от него, а не на то, что зависит от других; надо только суметь избежать ненависти...». Или, например: «Люди охотно меняют господина,веря,что им будетлучше,и эта уверенностьзаставляетих браться за оружие против правителя; они обманываютсебя,так как потом видят на опыте,что им стало хуже».«Князья должны передавать другим дела,вызывающие недовольство,а милости оказывать сами»31.

В целом социальное знание вплоть до середины XIX в. не поднимается выше уровня обыденного, повседневного сознания или здравого смысла. Обыденные знания, в отличие от научных (теоретических), порождаются стихийными процессами повседневной, будничной деятельности людей. Это конгломерат возникших в разное время и в разных условиях представлений, аккумулировавших непосредственный практический опыт людей. Обыденное сознание играет существенную роль в поведении и деятельности, более того, оно составляет, так сказать, «нулевой цикл» научного, теоретического сознания. «Вся наука, — писал Эйнштейн, — является не чем иным, как усовершенствованием повседневного мышления»32. Тем не менее пунктов, в которых теоретическое сознание отличается от сознания обыденного, не совпадает с последним, значительно больше в количественном отношении, и они гораздо весомее по существу, нежели пункты, в которых эти сферы соприкасаются, совпадают друг с другом.

Общая закономерность развития познавательной деятельности состоит в том, что ситуативность, неупорядоченность, узкоэмпирический характер обыденного сознания преодолевается возникающими формами научного знания.

Процесс конституирования научных дисциплин в разных сферах практически-духовного освоения человеком мира, как уже говорилось, идет отнюдь не равномерно. Учет данного обстоятельства особенно существен при анализе эволюции социального познания, в том числе и на современном этапе. Еще в середине ХХ в.не вызывало возражений,допустим,такое суждение: «Современное состояние науки о человеческом поведении в некотором отношении очень напоминает состояние математики до Евклида. Поразительный подвиг строите-

31См.: Макиавелли Н. Государь // Избр. произв. М., 1982.

32Эйнштейн А. Собрание научных трудов. М.: Наука, 1967. Т. IV. С. 200.

58

лей египетских пирамид свидетельствует о том, что в то время имелись определенные математические знания. Но геометрия была лишь собранием разрозненных сведений и полезных эмпирических правил. Евклид ввел точные определения, связал термины в теоремы и вывел теоремы одну из другой, преобразив тем самым существующую информацию в стройную систему знания. Сегодня накоплено много сведений о человеческом поведении, но они еще не получили адекватной систематизации»33.

При этом важно учитывать, что возникновение форм научного знания, о какой бы сфере действительности речь ни шла, требует определенных предпосылок мировоззренческого характера.

В генезисе естествознания как специфической формы познания природы складывание подобной мировоззренческой установки интерпретируется многими историками науки в качестве первой научной революции и относится по времени к XVIIв.Показательно,чтоивдальнейшемвозникновениеновых научных дисциплин, как правило, предваряется осознанием необходимости обращения к данному мировоззренческому императиву. Из сказанного следует, что и в сфере социального знания, поскольку оно претендует на статус научности,должна была сложиться мировоззренческая установка,задающая социальную действительность в виде «естественного тела»—объек- тивной, независимой от сознания и воли реальности.

Показательно, что эволюция этого рода имела место и в политической теологии. Правда, понятие последней возникло не в ХVII в., как понятие естественной теологии, а в веке ХХ и вошло в обиход благодаря знаменитому трактату Э. Канторовича «Два тела короля»34. Два тела короля — это симулякр, выработанный в политико-правовой практике средневековой Англии и призванный объяснить и обосновать сверхличностный характер политической власти. Теологическая мысль эпохи не находила иного способа выразитьобъективный статус власти, как только уподобляя ее телесному миру. Со смертью одноготела (властителя) вовсе не заканчивается жизнь второго (власти). Таким образом, политологическая мысль обнаруживаласклонностьидтиксвоимбудущимнаучнымформамтойже

33Шибутани Т.Указ. соч. С. 15.

34См.: Канторович Э.Два тела короля.Исследования по средневековой политической теологии. М.: Изд-во Ин-та Гайдара, 2014.

59

дорогой, что и физикалистская. Например, во времена Галилея невозможностьподниматьводу насосами выше определенного уровня объясняли существованием «силы боязни пустоты», понятием, вполне гносеологическим и корреспондирующим с «двумя телами короля». Правда, в отличие от естествознания, успехи политологии в осознании своих оснований куда менее значительны. Впрочем, принципиальной важности шаг в данном направлении все же был сделан Томасом Гоббсом.На месте фикции «двух тел» в его онтологической картине социума оказывается одно тело, причем лишенное каких-либо сверхъестественных свойств. Теологию же, по его мнению, призвана была заменить «специальная физика человеческого тела»35.

Однако в данном случае возникает одна трудность, специфичная именно для социального познания. Тот же Энгельс, к примеру, писал: «Но история развития общества в одном пункте существенно отличается от истории развития природы. В природе (поскольку мы оставляем в стороне обратное влияние на нее человека) действуют одна на другую лишь слепые, бессознательные силы, во взаимодействии которых и проявляются общие законы. Здесь нигде нет сознательной, желаемой цели: ни в бесчисленных, кажущихся случайностях, видимых на поверхности, ни в окончательных результатах, подтверждающих наличие закономерности внутри этих случайностей. Наоборот, в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящиеся к определенным целям. Здесь ничего не делается без сознательного намерения, без желаемой цели»36. Таким образом, налицо видимое противоречие. Чтобы реализовать научный подход в понимании истории, нужно феномен, существенным свойством которого выступает наличие сознания и «свободной воли», представить в виде объективной реальности, «вещей самих по себе», т. е. способом, аналогичным тому, каким природа интерпретируется в контексте естественных наук.

Впервые отчетливое осознание данная ситуация получила в философии Канта, который постулировал ее принципиальную антиномичность. Согласно Канту, одно исключает другое: либо человек в его истории рассматривается как «естествен-

35Гоббс Т. Соч.: в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1989. С. 68.

36Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. М.: Госполитиздат, 1961. Т. 21. С. 305.

60