Очерки по истории философии. Том 2. Учебное пособие

ализм Бердяева соединяет различные и вполне самостоятельные философские и теологические построения. В общем виде он стремился подчинить христианский деизм традиции фило-

софского антропологизма.

Мыслитель принимает данную философскую традицию и отвергает онтологизм. В первой экзистенциалистской работе «Смыслтворчества» антропологизм провозглашается основной мировоззренческой интуицией: «…само сознание человека как центра мира, в себе таящего разгадку мира и возвышающегося над всеми вещами мира, есть предпосылка всякой философии, без которой нельзядерзатьфилософствовать»27.Причем антро- пологизмутверждаетсявсамойжесткойегоформе—какантро- поцентризм.Человекдля Бердяева—микрокосм и микротеос28. Тяготение русского автора к антропологическому титанизму получает следующую аргументацию: антропологизм в философии выполняется только при допущении абсолютного субъекта. В этом случае «человек станет не относительной, релятивистической предпосылкой философского познания, а его абсолютной предпосылкой, сообщающей познанию твердость и незыблемость. Тогда философия будет понята как творческая познавательная мощь человека, властвующая над миром»29. При этом автор критиковал психологистское истолкование антропологизма и подчеркивал, что последовательный философский антропологизм носит спекулятивный характер.По его словам, «философская антропология ни в каком смысле и ни в какой степени не зависит от антропологии научной, ибо человекдля нее не природный объект,а сверхприродный субъект»30.

Бердяев подчиняет антропологизму и религиозную интуицию. Философ согласен принять идею несовершенства Бога, поскольку в противном случае невозможно обосновать человеческое творчество; наличие же последнего не вызывает у автора сомнений.Философ утверждал: «Бог оправдываеттайну свободы, властно и мощно положив предел собственному предвидению»31. Самоограничение Божества есть фундамент человеческого творчества — абсолютное предвидение исключало бы появление нового, т. е. собственно акт творчества. По

27Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989. С. 294.

28Там же. С. 353.

29Там же. С. 288.

30Там же. С. 298.

31Там же. С. 381.

231

словам Бердяева, Бог ограничил «предвидение того, что раскроет творческая свобода человека, ибо в этом предвидении было бы уже насилие и ограничение свободы в творчестве. Творец не хочет знать, что сотворит человек»32. Религиозный энтузиазм философа в отношении человеческого творчества настолько велик, что ему видится зависимость Божества от человека.Последний восполняет Его недостаточность: «…человек призван обогатить саму божественную жизнь. Ибо абсолютно быть должен не только Бог и божественное, но также человек и человеческое»33.

Все это ставит Бердяева за пределы теизма (который был назван им «официальной теологией»).В поздней работе автора теизм критикуется именно за то, что в этой религиозной доктрине находит свое завершение онтологизм34. Мыслитель не был склонен к предметному различению философии и теологии. Их различие — социологическое. Теология — это философская схема,легализованная религиозным сообществом35.

Антропологистская ориентация подтверждается Бердяевым в книге «Я и мир объектов»36, несовместимость экзистенциализма и онтологической традиции отмечается в книге «Дух и реальность»37. В работе «О назначении человека» автор подчеркивал, что антропологизм — конститутивная, а не регулятивная идея, более того, единственно значимое для философии мировоззрение38. Бердяев исключительно высоко ценил Л. Фейербаха и разделял его мысль, что понимание природы человека — основа Богопонимания. Бог не может мыслиться как внеположенная человеку объективная сущность. Боже- ственное—атрибут человеческой природы.В этом смысле Бердяев — наиболее радикальный сторонник идеи непосредственного присутствия сверх-тварного в человеке39.

Требование антропоморфизации Божества — главный аргумент Бердяева в критике теизма и онтологизма. Послед-

32Бердяев Н.А. Философия свободы... С. 331.

33Там же. С. 356.

34См.: Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря. М., 1995. С. 259–260.

35См.: Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 231.

36См.: Там же. С. 246.

37См.: Там же. С. 378.

38См.: Бердяев Н.А. О назначении человека. М., 1993. С. 24–25.

39См.: Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 277.

232

ние отвергаются, поскольку отношение Бога к тварному миру здесь лишается «смысла». Философ же исходил из презумпции «осмысленности» Божьего действия для человека. Автор полагал, что антропоморфизация Божества в философском мышлениинеизбежна,чтокосвенносвидетельствуето«человечности» Бога.Недопустиматолько «ложная антропоморфизация»,которая обнаруживается Бердяевым в теизме. Он называл «рабьей и бессмысленной» теистическую схему о творении мира для самопрославления Божества, в которой Бог мыслится как восточный деспот, произвольно определяющий действия твари, безразличной для полноты Его существования40.

По Бердяеву, исторически антропология и религиозная метафизика пока не синтезировались сколько-нибудь полно. Предшествующий опыт такого синтеза — философия И. Канта. Русский автор видел в нем не разрушителя метафизики, а создателя новой — «метафизики свободы»41.Апофеоз метафизики свободы — идея о том, что Бог существует только в ситуации встречи с человеческим порывом к Нему. Бог «рождается» для человека и вне этого отношения Бог отсутствует.

Для систематического развертывания своей метафизики Бердяев прибегает к категориям «ноуменального» и «феноменального» миров. Эта кантовская конструкция рассматривается в контексте атрибутивистской концепции бытия. Бытие — не субстанция, а атрибут сущего (экзистенции). Ноумен совпадает с экзистенцией, а феномен — с «бытием». Интуиция «первичности»сущего,сформулированнаяещеАристотелем,русскимавтором радикализируется. Бытие и сущее не совпадают в Боге как абсолютной актуальности,а продолжаютоставаться полярными.

Бердяев находит для этого аргументы в логическом различении субъекта и предиката.Он повторял,что «бытие есть предикат субъекта-сущего». Кантовский ноумен истолковывается как субъект и сущее,не мыслимый как принадлежащий бытию. Ноумен не есть бытие, так как в противном случае он превращается в логическое сказуемое, в нечто вторичное, несамостоятельное.Эта схема исключаетпонимание ноумена как «идеи», идеального бытия. Для обозначения сверх-идеального сущего Бердяев используеттермин «дух».

40См.: Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 242.

41Там же. С. 168.

233

Итак, «дух есть не бытие, не сущность, а сущее, существующее, имеющее подлинное существование»42. Соответственно, то, что является бытием — противоположно духу.

Кантовский ноумен-экзистенция, совпадающий с субъектом, перестает быть только логическим термином. Подобной смелости быллишен Вл.С.Соловьев,также различавший бытие

исущее как различие предиката и субъекта. Поэтому Бердяев упрекает его в непоследовательности и приверженности онтологизму.

Отношение ноуменального и феноменального рассматривается в терминах «подлинное / неподлинное», «первичное / вторичное». По словам автора, «бытие лишь одно из порождений духа... Бытие же есть лишь продукт гипостазирования существования»43. Хотя термины «ноумен», «субъект», «сущее»

и«дух» для Бердяева тождественны, он предпочитает пользоваться последним.

Мир духа, ноумена не подлежит определению, не может быть выражен в понятии. Закрытый для рационального мышления мир постижим апофатически и мистически: «…о духе нельзявыработатьпонятия.Номожноуловитьпризнакидуха...

Можно сказать, что такими признаками духа являются свобода, смысл, творческая активность, целостность, любовь, ценность, обращение к высшему божественному миру и единение с ним»44. Дух не может мыслиться как законченная, идеальная, эйдетическая реальность.Универсалии «принадлежат» духу.

Автор совмещает принципиально различные варианты постижения ноуменального — апофатический и мистический. С одной стороны, ноумен, экзистенция, дух совпадают с Богом45. В апофатической теологии Бог оказывается пределом рационального мышления и обозначается как «ничто». Внебытийственный Бог рассматривается как абсолютная потенциальность (связь небытия и потенциальности еще рационально пояснима в классической метафизике). Однако это «ничто» отождествляется и со «свободой».В этом случае автор покидает пределы апофатической теологии, а значит, и рационального мышления. Такая «свобода» — нетварная первореальность, над

42Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 215.

43Там же. С. 212.

44Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 379.

45Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 297.

234

которой не властен Бог тринитарного богословия и которая открывается только в мистике.

Впервые сколько-нибудь артикулированно эта мысль выражена в «Смысле творчества»46. Эта же мысль отстаивается и в «Философии свободного духа»: «дух» глубже Святого Духа христианского мировоззрения47; свобода как первореальность ограничивает Святую Троицу. По словам Бердяева, «свобода не сотворена, потому что она не есть природа, свобода предшествует миру, она вкоренена в изначальное ничто. Бог всесилен над бытием, но не над ничто, но не над свободой»48.

В чередовании апофатики, предостерегающей против рационализации «тайны Божества», и мистики, напротив, преодолевающей тварную ограниченность человека, как думал автор,и строится «метафизика свободы»,желающая бытьрелигиозным гнозисом.

Святая Троица появляется из глубины первореальности, из свободы, из божественной бездны. Трехипостасный Бог христианства мыслится как личность49 и как «просветленная свобода», как носитель «смысла», «ценности» и истины50.

Троица появляется в «ничто» вместе с человеком. По словам философа, «из бездны, из Божественного Ничто рождается Троичный Бог, и Ему противостоит свобода ничто. Он творит из ничто мир и человека и ждет от них ответа на свой зов». В этом смысле «человек есть дитя Божье и дитя свободы — ничто, небытия, меона. Свобода ничто согласилась на Божье творение»51.Итак,человек—синтез просветленной и «темной», потенциальной свободы.Нолюбая из этих сторон присутствует в человеке как дух.Философ писал: «…дух нетолько отБога,дух также отначальной,добытийственной свободы...В этом основной парадокс духа — он есть эманация Божества и он может давать ответ Божеству, который не от Божества исходит»52.

Антропологическая схема Бердяева находится в оппозиции к эссенциалистской версии модели «внутреннего» чело-

46Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989. С. 369.

47Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 48.

48Там же. С. 112.

49Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 23, 45.

50Там же. С. 49.

51Бердяев Н.А. О назначении человека... С. 39.

52Бердяев Н.А. Философия свободного духа… С. 379.

235

века (представленной, как было показано ранее, в философии Вл. С. Соловьева). Подчинение человека идеальной детерминации несовместимо со свободой, а последняя предполагается неотчуждаемой. Антропологический эссенциализм утверждал, что человек соответствует своей природе, если подчиняется нормамразумаитемосвобождаетсяотвластиприродыиобщества. По Бердяеву, человек в этом случае не освобождается, а исчезает. Присвоение идеям объективного существования — ложная процедура гипостазирования атрибутов духа. Иными словами, эссенциализм есть вид самоотчуждения субъекта. Бердяев писал: «…идеальная же детерминация есть самая беспощадная и при этом придающая себе возвышенный характер в отличие от детерминации материальной. Идеальная детерминация экстериоризирует, объективирует универсализм. Но этот универсализм есть смертельный враг свободы человека»53.

Личность—Божийзамыселочеловеке—универсалистична. Вне ее нетничего,она все в себе содержит54.В этом смыслеличность не может быть включена ни в какую иерархию55, для нее нетничеговнешнего,внеположенного,включаямиридеальных ценностей. Бердяев исключает понимание природы человека как духовной субстанции, которой он должен соответствовать, чтобы проявить антропологическое качество. Как утверждал мыслитель, «человек есть духовное существо, в нем есть духовная энергия, но у него нет объективной духовной природы»56. Человек наделен способностью к безграничному самоопределению относительно Бога и потому не включается в предзаданный идеальный космос, но творит его, создавая новые ценности57.Таким образом,творческий акт составляет природу человека58.Эти положения образуют экзистенциалистскую кон-

цепцию природы человека.

Действие Бога на человека — «благодать», «зов», бесконечноеобаяние,нонесила.ОтветчеловеканаБожийзовбылотрицательный,и он был дан в ноуменальном мире: человек решил испытать свою свободу без Бога, оставаясь творцом, распола-

53Бердяев Н.А. О назначении человека... С. 47.

54См.: Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 13.

55См.: Там же. С. 24.

56Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 366.

57Бердяев Н.А. О назначении человека... С. 53.

58См.: Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества… С. 340.

236

гая бесконечной творческой возможностью и свободой. Самоопределение свободы вне Бога порождает зло. Источником зла оказываетсятеперь«ничто»,само по себе находящееся вне различия добра и зла.

Тема метафизического зла традиционна для философии, как традиционна и роль этой темы — она опосредует переход

кболее частным мировоззренческим концепциям: космологии, социальной философии и т. д. Как христианский мыслитель Бердяев видит в акте самоопределения человека нетолько «грехопадение», но и космическую катастрофу — превращение прозрачного и светоносного мира в мир непрозрачный инепроницаемый, т. е. эмпирически данный, материальный и телесный59. Эта космологическая схема разрабатывалась Лейбницем, а в России — Соловьевым и Лосским. Рассуждения Бердяева в этом вопросе очень близки к взглядам данных русских авторов, хотя и существенно радикализированы.

Феноменальный мир—мир «падший»,«Богооставленный»,

кнемунеприложимосвойствосуществования—«невыброшен- ности вовне»60. Это мир гипостазированных сущностей, в ноуменальном мире принадлежащих субъекту. В феноменальном мире они приобретают самостоятельное (и взаимоисключающее) существование — таковы отношения добра и красоты, любви и жалости, истины и пользы61. По мысли Бердяева, объект — это неудавшийся субъект62. Процесс, когда ценности как атрибуты субъекта приобретают самостоятельность, он называет«объективацией».Приобретающие самостоятельностьценности становятся внешними субъекту: «объективация есть прежде всего экстериоризация, отчуждение духа от самого себя»63.

Хаотическая и противонаправленная творческая активность ноуменальных существ создает телесность — проявление системы «сил отталкивания». Она — порождение свободы, но делает свободу необнаружимой. Философ писал: «…мир детерминированный, мир физической и психической причинности есть уже вторичный мир, порождение и дитя свободы ...

59Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества… С. 376.

60Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 254.

61Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 206.

62Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 269.

63Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 196.

237

Природный, душевный и физический мир есть порождение событий и актов мира духовного. Все внешнее есть результат внутреннего. Отпадение от Бога, от первоисточника жизни в мире духовном, внутренний раздор и распад бытия, порожденный направлением иррациональной свободы, и отображается в затверделом, подчиненном необходимости, природном душевно-материальном мире»64. Итак, феноменальный мир — результат «грехопадения свободы»65, результат самоотчуждения ноуменального и символ неблагополучия последнего66.

БердяевлюбилповторятьсловаЯ.Бёме,чтозловозниклоиз дурного воображения. Ложная направленность человеческого духа создала призрачный мир объектов67.Феноменальный мир

— не подлинный, а символический, создающий подобия духа: «…мир объектов — множественен, но в нем потеряна личность, он бесконечен, но в нем закрыта вечность, в нем торжествует общее, но нет единства, он рационализирован, но он полон дурного иррационального, противоположен смыслу»68. Символ скорее закрывает ноуменальное, чем его открывает, и в этом смысле подлинный мир трансцендентен феноменальному миру. Философ писал: «…я не верю в твердость и прочность так называемого “объективного” мира, мира природы и истории.Объективной реальности не существует,этолишьиллюзия сознания, существует лишь объективация реальности ... Объективированный мир не естьподлинный реальный мир,этолишь состояние подлинного реального мира»69.

Иллюзорный мир не может быть удален актом выявления иллюзии. Этот тезис Бердяев все время подчеркивал. Стабильность и объективность феноменального мира он объяснял так: самоотчуждение ноуменов произошло в плане вечности, вне времени. Символизация вечности в феноменальном мире — бесконечность временного потока. Феноменальный мир сам по себе в любой момент времени подчинен единообразному порядку воспроизведения, созданному в вечности70. Вместе

64Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 91.

65Там же. С. 254.

66Там же. С. 197.

67См.: Там же. С. 461.

68Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 204.

69Там же.

70Там же. С. 203.

238

с тем, Бердяев отрицал «абсолютные» законы — последние сами эволюционируют, хотя закон как организация этого мира непреходящ71. Выражая эту мысль афористично, мыслитель утверждал, что нет «естественных законов», любой закон — неестественен, он есть следствие греха72. Автор специально останавливался на социальных законах. Они представлялись ему автоматизмами ответов индивидов на то, что им кажется реальностью73.

Объективная иллюзия, создающая псевдореальность, функционирует и как языковая картина мира74. Эта иллюзия — не индивидуальная, субъект иллюзии приобретает всеобщий характер. Философ отмечал, что «объективированный мир, мир феноменов, обусловлен не индивидуальным разумом и не божественным разумом, не индивидуальной и универсальной, всеобщей чувствительностью, а социализированным разумом и социализированной чувствительностью. Объективированный мир,который некритично считают«объективным миром», обусловлен трансцендентально-социальным»75.

Согласно метафизической схеме Бердяева, человек претерпевает следующие изменения. (1) Он получает физическую телесность, признаками которой являются страдание и смерть. Человек утрачивает целостность и становится двойственным— он принадлежит как ноуменальному, так и феноменальному плану76. При этом ноуменальное в человеке остается его подлинным существованием77. Однако ноуменальная сторона человека не дана явным образом и образует лишь антропологическую глубину, природу человека78. (2) Человек, как и объективированный мир, подчинен каузальной детерминации79, телеологическая обусловленность здесь отсутствует80. Подчинение человека объективированному миру Бердяев назы-

71Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 239.

72Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 221.

73Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 66.

74Там же. С. 292.

75Там же. С. 200–201.

76Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 118.

77Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 206.

78Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 282.

79Там же. С. 288.

80Там же. С. 51.

239

вает «социализацией»81. Социализированное существование — ролевое. Человек утрачивает осознание единства существования, т. е. глубинное «я». Оно заменяется поверхностным «я» — самоотождествлением человека с выполняемой социальной ролью82. (3) Утрата подлинного существования сопровождается изменением психического мира человека. Ноуменальное закрывается для человека рефлексивным сознанием. Рефлексивное сознание создает иллюзию атомарного и замкнутого существования. Бердяев ставил под сомнение способность мышления удостоверятьсуществование83.Еще в работе «Смысл творчества» философ видел в рефлексии фактор порабощения человека. Он писал, что «рефлексия, раздвоение и сомнение есть расслабленная приспособленность к дурной множественности мира необходимости. Состояние сомнения есть состояние несвободы, зависимости, подавленности»84. Этой же точки зрения он придерживался и позднее. Логичность и рациональность виделись ему продуктами объективации85.Вместе с тем и в отношении сознания сохраняется принцип, общий для всей метафизики Бердяева: приоритет ноуменального как подлинной реальности, в том числе как основания сознания. Философ писал: «…сознание определяет объективированный, феноменальныймир.Можноутверждатьприматсознаниянадбытием. Но это не окончательная истина. Само сознание определяется ноуменальным миром, “умопостигаемой” свободой этого первичного мира», при этом сознание есть символ самоотчуждения ноуменального субъекта и само не может быть фактором преодоления объективированного мира: «перво-жизнь, глубина существования (ноуменальная) определяет структуру сознания, от которого зависит то, каким нам предстоит мир. Для изменившегося сознания мир предстал бы иным. Но это изменение в характере существования, в самой первожизни»86.

В общем виде принадлежность человека двум мирам так структурирует психический состав человека: подсознание,

81Бердяев Н.А. Философия свободного духа... С. 265.

82Там же. С. 271.

83Там же. С. 265.

84Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества... С. 283.

85См.: Бердяев Н. А. Философия свободного духа... С. 257; Бердяев Н. А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 202.

86Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря... С. 193, 199.

240