37. Гражданское (арбитражное) процессуальное право, административное судопроизводство: дискуссионные вопросы.

В современной процессуальной науке и правоприменительной практике сложился комплекс остро дискуссионных вопросов, охватывающих как фундаментальные теоретические проблемы трех самостоятельных видов судопроизводства, так и поиск эффективных механизмов защиты прав участников правового оборота в условиях цифровизации правосудия. Эти дискуссии ведутся на стыке гражданского процессуального права, арбитражного процесса и административного судопроизводства, причем многие из них выходят далеко за рамки сугубо отраслевых споров и затрагивают принципиальные основы процессуальной формы, сложившейся в Российской Федерации.

В сфере цивилистического процесса, объединяющего Гражданский процессуальный кодекс (ГПК РФ), Арбитражный процессуальный кодекс (АПК РФ) и Кодекс административного судопроизводства (КАС РФ), одним из центральных и наиболее дискуссионных является вопрос о степени и пределах унификации процессуального законодательства. Несмотря на то, что ГПК РФ и АПК РФ во многом сходны по своей структуре, которая неизбежно отражает предмет правового регулирования, а вынужденная конкуренция между этими двумя кодексами с учетом большей мобильности участников арбитражных процессов позволила АПК совершить значительный рывок в развитии состязательности процесса и электронного судопроизводства, вопрос о дальнейших путях реформирования остается открытым. В научной литературе выделяются как минимум два пути развития: первый путь — формирование новой, измененной системы рассмотрения и разрешения споров, внесение многочисленных поправок в сотни нормативных правовых актов, и второй путь — принятие нового, общего гражданского процессуального кодекса в процессе унификации законодательства в области гражданского и арбитражного процессов. Однако среди ученых нет единства: часть процессуалистов выступает за создание Единого гражданского процессуального кодекса РФ, распространяющего единые правила на суды общей юрисдикции и арбитражные суды, в то время как другие указывают на принципиальные различия в природе рассматриваемых дел и считают полную унификацию невозможной или преждевременной. При этом предметом специального внимания является терминологическое единство: в научном сообществе обсуждается предложение о введении единой терминологии в отношении судебных актов, что привело бы к единству и прекращению ненужной дискуссии в отношении наименований постановлений.

В тесной связи с вопросом унификации находится проблема подведомственности и компетенции. В результате масштабной судебной реформы 2018 года институт подведомственности был исключен из АПК РФ и ГПК РФ, но сохранен в КАС РФ. При этом в ГПК РФ для разграничения предметных полномочий двух подсистем судебной системы законодатель использовал институт подсудности, а в АПК РФ — компетенции. Такая разбалансированность правового регулирования обуславливает необходимость определения места в цивилистическом процессуальном праве подведомственности и компетенции. Некоторые авторы критически воспринимают замену «подведомственности» на неопределенную конструкцию «компетенции», полагая, что это приведет к неработоспособности целого ряда юридических конструкций как процессуального, так и материального характера. В качестве выхода из сложившейся ситуации предлагается использовать вместо термина «подведомственность» другой — «судебная подведомственность», сохраняя тем самым преемственность правовых понятий.

Особую остроту в современных дискуссиях приобретают вопросы, связанные с цифровизацией правосудия и трансформацией доказательственного права. Развитие научно-технического прогресса вызывает не только появление множества новых средств образования, фиксации и передачи информации на практике, но и влечет за собой необходимость отражения этих изменений в рамках процессуальной сферы, прежде всего в рамках доказывания и доказательств. При этом пересмотра требует не только перечень используемых средств доказывания с определением специфики их применения в процессе, но и сам подход к пониманию средств доказывания и порядка их закрепления в ГПК РФ, АПК РФ и КАС РФ. Действующие процессуальные кодексы весьма разнообразно подходят к порядку закрепления средств доказывания: в ГПК РФ статья 55 закрепляет их исчерпывающим списком, АПК оставляет список открытым, завершая традиционный перечень средств доказывания указанием на возможность использования других документов и материалов, не определяя необходимость их отнесения к каким-либо из уже упомянутых средств доказывания. КАС РФ занимает промежуточную позицию: общеупотребимый список средств доказывания в пункте 2 статьи 59 изложен закрытым образом, но присутствует пункт 2.1, где определяется право суда получать сведения из иных источников, в том числе из информационных систем, с последующей классификацией их по форме и приобщением к материалам дела уже в виде письменных доказательств, аудио- или видеозаписей. Дискуссионным остается вопрос о том, какой из подходов — открытый перечень или закрытый — более эффективен в современных условиях. Представляется, что отказ от полного списка средств доказывания в цивилистическом процессе разумен и отвечает требованиям современной правоприменительной практики, поскольку невозможно точно зафиксировать полный список источников информации в законодательстве. Признание существования как формализованных, так и неформализованных доказательств, а также открытого перечня доказательств дает возможность по-другому посмотреть на современную концепцию доказывания. Наряду с этим, актуальными остаются вопросы судебного обеспечения электронных доказательств в порядке статьи 64 ГПК РФ и статьи 72 АПК РФ, а также обеспечения электронных доказательств в порядке осмотра вещественных доказательств, подвергающихся быстрой порче. Высказываются предложения о необходимости корректировки статьи 72 АПК РФ в целях повышения эффективности обеспечения доказательств.

В рамках науки гражданского процесса (ГПК РФ) ключевое место занимает проблема дифференциации процессуальной формы и конкуренции процессуальных институтов. Появление новых процедур — упрощенного производства, судебного приказа, групповых исков — направлено на ускорение и упрощение правосудия, однако порождает риск размывания единой процессуальной формы. Ученые спорят о необходимости четких критериев для создания новых видов производств, чтобы не нарушать фундаментальные принципы правосудия. Одновременно с этим, в центре активных научных и практических дискуссий находится институт пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам. Постановлением Конституционного Суда РФ от 16 января 2025 года № 1-П была выявлена неясность в ГПК РФ, которая не позволяет однозначно признать обстоятельства вновь открывшимися, если их установили в уголовном процессе, но не указали в приговоре. Конституционный Суд постановил, что спор подлежит пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам, если обстоятельства установлены в уголовном процессе и отражены в постановлении об отказе в возбуждении или о прекращении уголовного дела по истечении срока давности, при условии, что эти обстоятельства существенны для спора, относятся к выводам в судебных решениях, преступления касаются предмета спора (например, связаны с фальсификацией доказательств), а инициатор пересмотра о них не знал и не должен был знать. В развитие этой правовой позиции был принят Федеральный закон от 15 декабря 2025 года № 485-ФЗ, согласно которому суды с 26 декабря 2025 года стали считать подделку доказательств, преступление участника дела и ряд иных обстоятельств вновь открывшимися на основании не только приговора, но и, в частности, постановления о прекращении или об отказе в возбуждении уголовного дела. ГПК РФ и КАС РФ были дополнены особенностями исчисления срока давности для заявления о пересмотре решения по вновь открывшимся обстоятельствам.

В арбитражном процессе (АПК РФ) актуальные дискуссии во многом связаны с международным аспектом и новыми процессуальными феноменами, а также с развитием альтернативных способов разрешения споров. На VII Всероссийском форуме альтернативного разрешения споров, состоявшемся 18 октября 2024 года, обсуждались проблемы альтернативного разрешения споров, разные аспекты природы, роли и значения арбитража. В дискуссии «Извечный спор: арбитраж не правосудие?» поднимался фундаментальный вопрос о правовой природе третейского разбирательства и его соотношении с государственным правосудием. С введением в АПК РФ статьи 248.1, направленной на противодействие иностранным санкциям, возникла дискуссия о статусе «дружественных» арбитражей и об условиях признания третейской оговорки неисполнимой, что требует выработки новых подходов в доктрине международного коммерческого арбитража. Особую остроту приобрел вопрос о тождественности понятий «основополагающие принципы российского права» и «публичный порядок Российской Федерации», который активно обсуждается как в научной литературе, так и на практических дискуссионных площадках. Кроме того, вызывает споры понятие «обособленный спор»: как отметил Конституционный Суд РФ в Постановлении № 26-П от 28 мая 2024 года, такое понятие требует отдельного процессуального производства для его разрешения в рамках дела о банкротстве, однако четкое определение обособленного спора и его соотношение с исковым производством пока отсутствует.

Наиболее глубокие теоретические дискуссии ведутся в сфере административного судопроизводства (КАС РФ). Одним из главных остается вопрос о соотношении понятий «административный процесс» и «административное судопроизводство». В научной доктрине отмечается, что составляющими понятия административного судопроизводства являются производство по административным и иным делам, возникающим из общественных отношений, и судопроизводство по делам об административных правонарушениях. При этом публично-правовые споры носят исковой характер, тогда как разбирательства по делам об административных правонарушениях имеют деликтное содержание. Активно исследуются проблемы отраслевой самостоятельности норм, регламентирующих административное судопроизводство, предмета и метода регулирования, а также специфики общественных отношений, возникающих в связи с рассмотрением судами дел в порядке, определенном КАС РФ. Часть ученых вообще подвергает сомнению необходимость существования КАС РФ как самостоятельного кодифицированного акта, отмечая, что по сравнению с ГПК РФ КАС не содержит почти ничего нового, а нормы КАС и ГПК РФ «удивительно похожи друг на друга». Однако другая позиция заключается в том, что КАС РФ привнес иное регулирование, не известное ГПК РФ, в отношении тех дел, порядок производства по которым ранее им регулировался. Например, относительно видов мер воздействия за неправомерное процессуальное поведение участников процесса, которые ныне поименованы как меры процессуального принуждения. Также дискуссионным остается вопрос о разграничении компетенции между гражданским и административным судопроизводством: статья 27 КАС РФ не всегда позволяет однозначно определить, подлежит ли дело рассмотрению в порядке гражданского или административного процесса, что порождает судебные ошибки и нарушает право на законный суд.

В качестве самостоятельного дискуссионного блока следует выделить проблемы кассационного обжалования, которые активно обсуждаются в практической плоскости. На заседании Научно-практического совета Московской городской коллегии адвокатов 9 декабря 2025 года, посвященном практическим аспектам кассационного обжалования в гражданском процессе, особое внимание было уделено так называемой «магической формуле» кассационных судов о недопустимости переоценки доказательств и способам корректного обхода данного аргумента. Также обсуждались полный перечень оснований для отмены судебных актов, включая несоответствие выводов суда установленным обстоятельствам, ошибки юридической квалификации обстоятельств дела как самостоятельное основание для отмены судебных решений, нарушения принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности исследования доказательств. В качестве оптимальной модели построения кассационной жалобы рекомендовано использовать только «сильные» тезисы с четкой привязкой к основаниям отмены и конкретным нарушениям суда.

В целом можно констатировать, что современные дискуссии в области гражданского, арбитражного процессуального права и административного судопроизводства не только отражают объективные сложности правоприменения в условиях динамично развивающихся общественных отношений, но и формируют правовую политику на ближайшее будущее. Их разрешение — как на теоретическом, так и на законодательном уровне — будет способствовать дальнейшему совершенствованию российского процессуального законодательства и повышению эффективности судебной защиты прав и законных интересов граждан и организаций.