Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.1 становление общественной мысли допетровской Руси

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Глава 4. Проблема легитимности светского правителя 331
го хана-Чингизида: в получением от него (или великого каана) яр­лыков на княжение русские князья включались в административный аппарат Орды, становились его наместниками на местах. При этом, существовавшая до монголов иерархия княжений была сохранена и использовалась новыми верховными правителями для наведения порядка на завоеванных территориях.
С начала XIV в. система управления улусом Джучи изменяется: здесь начинают формироваться династии областных правителей, что несколько изменяет и статус древнерусских князей – легитимность их власти повышается1. Происходит сближение местной аристокра­тии с «той прослойкой, которая стояла во главе управления государ­ством и составила администрацию хана». Это, как считал Г.А. Федо­ров-Давыдов, стало «одним из существенных сдвигов в социальном строе и государственном устройстве Золотой Орды»2. Вместе с но­вым статусом представители таких династий получали право земель­ного наследования.
Скорее всего, этот процесс был связан с административной рефор­мой, которую, судя по всему, провел хан Узбек (1313–1341). Един­ственное упоминание о ней встречается в «Чингиз-наме» Утемиш­хаджи3: «Когда воссел хазрат [Узбек-]хан на троне и народ обрел покой, призвал он огланов Йочи-хана от [других его] семнадцати сы­новей, родившихся от других матерей, и сказал: “Разве не сыновья вы нашего отца? Чем становиться рабами [и] нукерами черного человека и покоряться ему, оспорил бы кто-то из вас [у него] ханство. Коль согласились вы на рабство [и] нукерство у черного человека, то и я отдам вас в кошун простолюдину!” – и в гневе пожаловал [их и] ну­керов и всех людей их Кыйат Исатаю... Когда [Узбек-] хан в гневе на этих огланов отдал [их] в кошун Исатаю, то и Исатай воздал огланам Шайбан-хана уважение за отца их, передал [им] буйрак и карлык, кои суть двусоставный эль4, и предоставил их самим себе. Рассказывают,
1
Федоров-Давыдов Г.А. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973. С. 89–90.
2
Там же. С. 92.
3
Утемиш-хаджи – сын маулана Мухаммада Дости. Происходил из влиятельной семьи, служившей Ильбарс-хану (1512–1525). Считается, что сам Утемиш-хаджи был писарем у Ильбарса. По поручению Шайбанида Иш-султана (убит в 1558 г. ), опираясь в основном на устные предания, написал «Чингиз-наме» – историю Улуса Джучи, до­веденную, по крайней мере, до времени правления Тохтамыша (1380–1395). Известна в единственном дефектном списке XVIII – начала XIX в.
4
Термин «эль», так же как и «улус», применялся в тюркоязычных источниках средневековья. В широком значении для обозначения государства, страны, населения всего государства, но чаще для названия племени как главного подразделения кочевых народов.
332
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
что пребывали они в юртах, назначенных им Саин-ханом. И Алатаю он также выделил эль, состоявший из племени минг, которое знаме­нито. Говорят среди узбеков: “Выделил он Исатаю [кошун], а Алатаю отдал [племя] минг”. Суть [этого] – такова, [как изложено]»1.
Основываясь на этом упоминании, можно представить в общем виде, что представляли собой административные преобразования Узбека. Стараясь укрепить собственную власть, хан отстранил сво­их родственников от управления 22 улусами, на которые делился Улус Джучи (23-й улус Бату возглавлял сам Узбек). Часть Джучи­дов была физически уничтожена (источники упоминают от 20 до 120 убитых царевичей, казненных Узбеком). На смену им была по­ставлена местная родовая аристократия. Ее представители были на­значены эмирами-темниками, возглавившими 70 туменов, которые заменили улусное деление Орды. Те подчинялись четырем улус- бекам (или карачи-бекам), которые составляли ближайшее окруже­ние хана. Тем самым был завершен процесс централизации управле­ния Улусом Джучи, начало которого относят ко времени правления хана Тохты (1291–1312). По мнению Ж.М. Сабитова, «в рамках по­литической системы улуса Джучи существовали 23 улуса, из которых улус Бату был по материальным ресурсам одним из 23 улусов, но при этом наследники Бату обладали нематериальным ресурсом, таким как легитимность. В период правления Тохты большая часть улусов была интегрирована к улусу Бату, путем назначения на посты глав улуса близких родственников Тохты. Но сама политическая систе­ма не менялась, новые институты не были созданы. Таким образом, власть Тохты структурно была похожа на власть Бату: Бату и Тохта правили не на основе политических институтов, которые зависели от центральной власти институционально, а на основе личной харизмы, когда силой авторитета и войсками близких родственников он мог влиять на всех владельцев улусов»2. Теперь же была создана поли­тическая структура, ставившая правителей территорий, входивших в состав Улуса Джучи, в непосредственное подчинение хану. Не при­надлежа к клану Чингизидов, они не могли претендовать на высшую власть в Орде. Тем самым Узбек избавил себя от интригующей род­ни, предпочитая опираться на назначенных правителей, не имевших с ним кровных династических уз.
1
Утемыш-хаджи. Чингиз-нам / факсимиле, пер., транскрипция, текстологические примеч., иссл. В.П. Юдина; подг. к изд. Ю.Г. Баранова, коммент., указатели М.Х. Абу­сеитовой. Алма-Ата: Гылым, 1992.
2
Сабитов Ж.М. Административная реформа хана Узбека // Ислам и власть в Зо­лотой Орде. Казань, 2012. С. 233.
Глава 4. Проблема легитимности светского правителя 333
Эта реформа не могла не затронуть русские земли, входившие в состав улуса Бату, хотя источники их и не упоминают. Косвенно это подтверждается рядом моментов, которые обычно не связыва­ются с реформой Узбека. Как известно, передаче ярлыка на великое княжение Юрию Даниловичу Московскому предшествовал его брак с сестрой Узбека Кончакой. Уже само это ставило московского кня­зя на одну из самых высоких ступеней ордынской иерархии: он те­перь являлся гурганом (зятем Чингизидов)1. Судя по всему, только представители верхушки новой элиты Улуса Джучи – эмиры хана, карачи-беки – состояли в свойстве с Узбеком: беклярибек (старший эмир) Исабек был женат на дочери Узбека Иткучук, его дочь Урдуд­жа была замужем за Узбеком; дочь карачи-бека Нагатая Кабак была замужем за Узбеком; сын начальника Хорезма Кутлук-Тимура (сына тетки Узбека) Харунбек был женат на дочери Узбека от Тайдуллы2. О том, насколько серьезно принимались решения о замужестве жен­щин из рода Чингиса, свидетельствует описание принятия решения о выдаче царевны-Чингизидки за египетского султана: «Разработки брачного соглашения длились около четырех лет. Причем обсуждал­ся договор высшим советом государства, состоявшим из семидесяти эмиров. Таким образом, принятие решения носило не семейный или родовой, а общегосударственный характер»3.
Равенство социальных статусов великих эмиров (эке нойонов), занимавших самую высокую позицию в среде ордынской аристо­кратии после царевичей-Чингизидов, и великих князей подчеркива­ет и Ю.В. Селезнев: «Русские великие князья и эке нойоны имеют равный социально-политический статус. Нижнюю ступень занима­ют нойоны и русские удельные князья. По своему статусу они равны между собой»4.
Возможно, именно высокое положение великого князя Влади­мирского в ордынской иерархии дало основание летописцу в древ-
1
Достаточно вспомнить, что гурганами были Мамай, Тамерлан, Едигей и Улуг­бек. Ср.: «Немаловажное значение для социально-политического и экономического статуса имело и родство с родом Чингиз-хана по женской линии. В XIV – первой тре­ти XV в., когда должность “командующего войсками” – беклярибека – все чаще стала оказываться в руках служилой аристократии, ее неизменно занимали родственники великого хана, как правило, зятья – гургены. К таковым относятся Кутлуг-Тимур и Иса-бем при Узбеке, Мамай в период “великой замятни”, Идегей при Тимур-Кут­луке и Шадибеке. Владетели улусов также приобретали большой социальный вес при женитьбе на родственнице хана» (Селезнев Ю.В. Элита Золотой Орды: Научно-спра­вочное издание. Казань, 2009. С. 9).
2
История Казахстана в арабских источниках. Алма-Ата, 2005. Т. 1. С. 221, 222, 235.
3
Селезнев Ю.В. Элита Золотой Орды. С. 10.
4
Там же. С. 8. Схема № 1.
334
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
нерусской иерархической терминологии противопоставить его ста­тус статусу Мамая – беклярибека эмиров-темников (управителей улусов, отобранных у Джучидов), стоявших на ступеньку ниже ка­рачи-беков: «Безбожныи злочестивыи Ординскыи князь Мамаи по­ганыи... поиде на великаго князя Дмитриа Ивановича и на всю землю Рус скую»1. Точно так же эмира-тысячника Байдеру, возглавившего в 1320 г. ханское посольство к великому князю Юрию Даниловичу Московскому, как отмечает Ю.В. Селезнев, русские летописи назы­вают просто «князем»2. И это было бы вполне логично: даже самые патриотически настроенные древнерусские книжники вполне четко идентифицировали Русскую землю с Ордой. Так, Софоний Рязанец называл Русскую землю Ордой Залесской: «И отскочи поганый Ма­май от своея дружины серым волком и притече к Кафе граду. Молвя­ше же ему фрязове: “Чему ты, поганый Мамай, посягаешь на Рускую землю? То тя била орда Залѣская. А не бывати тобѣ в Батыя царя: у Батыя царя было четыреста тысящь окованые рати, а воевал всю Рускую землю от востока и до запада. А казнил Богъ Рускую землю за свои согрѣшения…”»3 Не противоречит такому предположению и передача ярлыка на великое княжение представителям различных ветвей правящей династии, поскольку статус карачи-беков не насле­довался, а заслуживался.
Первым проявлением новой системы управления является, види­мо, духовная грамота Ивана Калиты. Считается, что это древнейшее из дошедших до нашего времени великокняжеских завещаний. По­разительное по своей «мелочности» (в нем, видимо, упомянуто все, чем владел князь, – вплоть до 12 золотых цепей, 9 поясов, полуто­ра десятков предметов посуды, 14 обручей, ожерелья, мониста, 4 ко­жухов и т. п.4), оно давно привлекает внимание историков. Однако лишь А.Л. Юрганову удалось заметить то, что ускользало от внима­ния его предшественников и вместе с тем придавало этому документу
1
Рогожский летописец // Рогожский летописец. Тверской сборник // ПСРЛ.
Т. 15. М., 2000. Стб. 139.
2
Селезнев Ю.В. Элита Золотой Орды. С. 12 (со ссылкой на Никоновскую лето­пись; однако там такого упоминания не находим: «Того же лѣта приходилъ изъ Орды посолъ Байдера къ великому князю Юрью Даниловичю, и много зла учиниша въ Во­лодимери», см.: ПСРЛ. М., 2000. Т. 10: Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью (продолжение). С. 187.
3
Задонщина // Памятники литературы Древней Руси: XIV – середина XV века. М., 1981. С. 550.
4
№ 1: Духовная грамота великого князя Ивана Даниловича Калиты [ок. 1339] // Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. М.; Л., 1950. С. 7–10.
Глава 4. Проблема легитимности светского правителя 335
особое значение. Говоря о сути удельно-вотчинной системы, сложив­шейся на Руси, исследователь отмечает: «Если говорить об истоках этой системы, то следует обратиться к завещанию Ивана Калиты... Здесь система еще не сформирована окончательно, но уже обозна­чено само направление ее развития. Свое домениальное владение князь делит между членами своей семьи (нет еще слова “благосло­вил”; просто – “дал”)... Уже функционирует, но пока в зародыше, и сама система будущего пожалования… Каковы же были предпо­сылки возникновения великокняжеской удельной удельно-вотчин­ной системы? …Эта система отчасти произросла на родной почве. Какие бы ни велись споры относительно теории о “лествичном вос­хождении” князей в Киевской Руси, кажется, остается бесспорным то, что Русская земля со времен Святослава находилась в коллек­тивном владении целого рода... Перспектива перехода от общеродо­вой собственности к семейной (“отчинной”) вела к распаду молодой государственности, и “ряд” Ярослава Мудрого, полагал А.Е. Пре­сняков, – не что иное, как стремление избежать естественного по­следствия раздела... Именно в этой попытке противостоять распаду уже видны ростки будущей удельно-вотчинной системы... Старей­шинство “в отца место”, о котором говорится в “ряде” Ярослава, мог­ло иметь силу, но лишь при одном условии: что в сознании людей присутствует представление о том, что старший брат – глава рода, имеющий права на власть и собственность... В целом же можно ска­зать, что княжеская власть не нашла формулу распоряжения в от- ношении всей Русской земли». Теперь же, когда в Орде на местах создаются династии областных правителей, их формирование идет в соответствии с монгольскими представлениями о власти и соб­ственности. «По всей видимости, – продолжает А.Л. Юрганов, – это был момент едва ли не прямой рецепции монгольской системы, ибо местные династии получали право наследования. Подобный же по­ворот к утверждению наследственного права местных правителей произошел также и в Северо-Восточной Руси XIV в. Можно даже достаточно точно определить один из хронологических моментов: в 1339 г. … Иван Данилович Калита ездил в Орду со своей духовной грамотой, получившей одобрение хана»1.
Итак, духовная Ивана Калиты, как вполне основательно считает А.Л. Юрганов, – первый акт, фиксирующий новую для Руси систе­му удельно-вотчинных отношений: «Торжество великокняжеской
1
Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. С. 150–162. Ср.: Юр­ганов А.Л. Удельно-вотчинная система и традиция наследования власти и собственно­сти в средневековой России // Отечественная история. 1996. № 3. С. 93–114.
336
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
власти заключалось в укреплении семейно-родовой собственности. В русском средневековом обществе с его традиционализмом в соци­альных отношениях не возникало (да и не могло возникнуть) идеи об отказе от этой формы собственности… Уделы существуют, пока существует великокняжеская… семья – верховный распорядитель собственности»1.
Так была заложена «экономическая» и «политическая» осно­ва власти династии Калитичей. Именно поэтому от Ивана Калиты (а вовсе не от мифического Рюрика) будут вести свою родословную великие князья Московские. «А се князи русьстии… И по смерти сего Александра поиде въ Ворду князь великии Иван Даниловичь, и царь его пожаловалъ, и далъ ему княжение великое надо всею Русьскою землею, якоже и праотець его великии Всеволод Дмитрии Юрьевичь; а правилъ княжение ему Албуга. И оттолѣ пошли русскыи князи», – читаем мы в одной из статей, предшествующих Новгородской первой летописи младшего извода2.
В конечном итоге такой статус московских князей, видимо, и стал идеологическим основанием для претензии на первенство в борьбе правителей осколков Золотой Орды после ее распада.
Показательно в этом отношении оправдание Вассианом Рыло дей­ствий Ивана III, выступившего (добавим, вместе с крымским ханом) против хана Большой Орды Ахмата. Великий князь московский при этом получал неоспоримое преимущество перед своим соперником – как защитник православия. Этим оправдывались и получали высшее покровительство его действия: «Если же ты будешь спорить и гово­рить: “У нас запрет от прародителей – не поднимать руку против царя, как же я могу нарушить клятву и против царя стать?” – послушай же, боголюбивый царь, – если клятва бывает вынужденной, прощать и разрешать от таких клятв нам повелено, и мы прощаем, и разреша­ем, и благословляем – как святейший митрополит, так и мы, и весь боголюбивый собор: не как на царя пойдешь, но как на разбойника, хищника и богоборца. Уж лучше тебе солгать и приобрести жизнь вечную, чем остаться верным клятве и погибнуть, то есть пустить их в землю нашу на разрушение и истребление всему христианству, на святых церквей запустение и осквернение. Не следует уподобляться окаянному тому Ироду, который не хотел клятвы нарушить и погиб.
1
Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. С. 170–171.
2
Приложение второе: Статьи, находящиеся в рукописи Археографической комис­сии перед Комиссионным списком Новгородской первой летописи // Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов // ПСРЛ. Т. 3. М., 2000. С. 467, 469 (разрядка и слова прописными буквами в источнике).
Глава 4. Проблема легитимности светского правителя 337
А это что – какой-то пророк пророчествовал, или апостол какой-то, или святитель научил, чтобы этому богомерзкому и скверному само­званному царю повиноваться тебе, великому страны Русской христи­анскому царю! …Не словом кайся, в сердце об ином помышляя, – не приемлет Бог такого покаяния – но только если в словах будет то же, что и в сердце. Как благоразумный разбойник на кресте сразу же, лишь за одно только слово спасся, ибо он истинно, всем сердцем по­знал свое согрешение и к Творцу возопил: “Помяни меня, Господи, когда приидеши во царствие твое!”1 А милостивый и щедрый Господь не только согрешения ему простил, но и сделал его покаянию под­ражай, ибо истинное покаяние – отречься от греха. Если мы так по­каемся, то так же помилует нас милосердный Господь, и не только освободит и избавит нас, как некогда израильтян от лютого и гордого фараона, – нас, нового Израиля, христианских людей, от этого нового фараона, поганого Измайлова сына Ахмета, – но и нам их поработит… И ныне этот же Господь, и если покаемся от всей души и отречемся от греха, то поставит нам Господь тебя, государя нашего, как неког­да Моисея и Иисуса, и иных, освободивших Израиль. Тебя даст нам Господь как освободителя нового Израиля, христианских людей, от этого окаянного, возносящегося над нами нового фараона, поганого Ахмата. Но его похвальбу обрушит Господь под ноги твои и пошлет тебе пособников, ангелов своих и святых мучеников, и сметут они их, и те погибнут. И пророки сказали бы: Богом утвержденный царь, со­берись с силой, преуспей и царствуй истины ради, и кротости, и прав­ды; и Бог чудесным образом направит твою десницу2, престол твой правдой, кротостью и судом истинным создан будет3, и жезл силы пошлет тебе Господь от Сиона, и одолеешь ты окруживших тебя вра­гов4… И тогда непоколебимую и безупречную царскую власть даст Господь Бог в руки твои, Богом утвержденный государь, и сыновей сынов твоих в род и род и вовеки… И с этим всем да будет милость великого Бога Господа нашего Иисуса Христа, молитвами пречистой его матери и всех святых, и великих чудотворцев земли нашей, пре­освященных митрополитов русских Петра, Алексия, и Ионы, и Ле­онтия, епископа ростовского, чудотворцев Исайи и Игнатия, препо­добных и богоносных отцов наших Сергия, Варлаама и Кирилла5,
1
Лк. 23:42.
2
Ср.: Пс. 44:5.
3
Пс. 44:7.
4
Пс. 109:2.
5
Московские митрополиты – Петр (начало XIV в.), Алексей (конец XIV в.)
и Иона (середина XV в.), затем ростовские святители – епископ Леонтий (XII в.),
338
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
и прочих, и нашего смирения благословение на тебе, нашем государе, и на сыне твоем, и на твоем государстве, и на твоей братии, и на всех князьях, и боярах, и воеводах, и на всем вашем христолюбивом во­инстве. И мирно и многолетно да будет ваше государство, победно со всеми послушающими вас христолюбивыми людьми, да пребудет во все дни жизни вашей и во веки веков»1.
Исайя (XI в.) и Игнатий (XIII в.), затем святые, основатели монастырей – Сергий Радонежский (конец ХІV в.), Варлаам Хутынский (конец ХІІ – нач. XIII в.), Кирилл Белозерский (конец XIV – начало XV в.).
1
«Аще ли же еще любопришися и глаголеши, яко: “Под клятвою есмы от пра­родителей, – еже не поднимати рукы противу царя, то како аз могу клятву разорити и съпротив царя стати”, – послушай убо, боголюбивый царю, аще клятва по нужди бы­вает, прощати о таковых и разрѣшати нам повелѣно есть, иже прощаем, и разрѣшаем, и благословляем, яко же святѣйший митрополит, тако же и мы, и весь боголюбивый събор, – не яко на царя, но яко на разбойника, и хищника, и богоборца. Тѣм же луче бѣ солгавшу живот получити, нежели истинствовавшу погибнути, еже есть пуща­ти тѣх в землю на разрушение и потребление всему христьанству и святых церквей запустѣние и осквернение. И не подобитися окаанному оному Ироду, иже не хотѣ клятвы преступити и погибе. И се убо который пророк пророчествова, или апостол который, или святитель научи сему богостудному и скверному самому называющуся царю повиноватися тебе, великому Русских стран христьанскому царю! …Не словом же кайся, а въ сердци ина помышляй, не приимлет бо Богь таковаго покааниа, но точию же словом, то и сердцемь. Яко же благоразумный разбойник на крестѣ не в долзѣ вре­мени, но единѣм словом спасенъ бысть, истинно, всѣм сердцемъ позна свое согрѣшение к Творцу возпий: “Помяни мя, Господи, егда приидеши во царствии сии”. Но милости­вый и щедрый Господь не токмо согрѣшениа прости ему, но и раю наслѣдника сотвори его. Сицевому поревнуй покаанию, истинное бо покаяние – престати от грѣха. Аще убо сице покаемся, и тако же помилует ны милосердый Господь, и не токмо свободит и избавит, яко же древле израильских людей от лютаго и гордаго фараона, нас же, но­ваго Израиля, христианских людей, от сего новаго фараона, поганого Измаилова сына Ахмета, но нам и их поработит… Нынѣ же той же Господь, аще покаемся вседушевно престати от грѣха, и возставит нам Господь тебе, государя нашего, яко же дрѣвле Мо­исиа и Исуса и иных, свободивших Израиля. Тебе же подасть нам Господь свободите­ля новому Израилю, христоименитым людем, от сего окааннаго, хвалящагося на ны, новаго фараона, поганаго Ахмата. Но его велерѣчие покорит Господь под нозѣ твои и послет ти способникы, аггелы своя и святыя мученикы, и смятут ихъ, и погибнут. Тѣм же и пророческии рещи, Богом утверженый царю, – напрязи, и спѣй, и царствуй истинны ради, и кротости, и правды; и наставит тя чюдне десница твоя, престолъ твой правдою, и кротостью, и судом истинным свершен есть, и жезл силы послет ти от Сио­на, и удолѣеши посрѣди враг твоих… Се твердое, и честное, и крѣпкое царство дасть Го­сподь Богъ в руцѣ твои, Богом утвержденый государю, и сыновомъ сыновъ твоих в род и род в вѣки… Съ сими же всѣми да будет милость великаго Бога Господа нашего Исус Христа, молитвами Пречистыя Его Матере и всѣх святыхъ и великих чюдотворець земли нашеа, пресвященных митрополит русскых Петра, Алексѣя и Ионы, и Леон­тия, епископа ростовскаго, чюдотворца Исаиа и Игнатиа и преподобных и богоносных отець наших Сергиа, Варлаама и Кирила и прочих, и нашего смирениа благословение на тебѣ, нашем государи, и на твоем сыну, и на твоем государьствѣ, и на твоей братии, на ваших князех, и болярех, и воеводах, и на всем вашем христолюбивом воиньствѣ. И мирно да будет и многолѣтно ваше государьство, побѣдно, со всѣми послушающими
Глава 4. Проблема легитимности светского правителя 339
Победа на Угре придала новый импульс для закрепления са­крального статуса московского правителя и слияния идеи Нового Иерусалима / Третьего Рима с личностью великого князя. Своей кульминации эта тенденция легитимации правителя Москвы нашла в венчании на царство Ивана IV и его дальнейшей попытки принять на себя миссию спасителя православного мира (о чем речь шла во второй главе).
Легитимация правителя в XVII веке
Смутное время занимает особое место в истории общественного сознания. Испытанию на прочность были подвергнуты сами основы прежних представлений о власти и обществе. Далеко не все представ­ления и взгляды прошли через огонь, воду и медные трубы смутного лихолетья. Многое не выдержало испытания временем, многое под­верглось переоценке и трансформировалось. Перемены были столь значительны и глубинны, что вышедшее из испытаний Смуты обще­ство, на первый взгляд, еще более консервативное и дорожившее до­смутными ценностями, на самом деле не могло оставаться в прежнем состоянии. Брошенные в почву семена Нового времени проросли, ис­подволь меняя мировосприятие и мирочувствование человека.
Прежде всего Смута затронула представления о царской власти, государе и государстве, правах и обязанностях сословий. Исходная точка отсчета – даже не сама Смута, а те досмутные события, кото­рые потрясли сознание современников. Первый удар – пресечение династии потомков Калиты, первое избрание монарха и родившиеся вскоре явление самозванства. Вопрос о легитимности нового выбор­ного монарха столкнулся с проблемой богоизбранности, как главного основания для пребывания на престоле.
Идея богоизбранности пронизывает большинство произведений Смуты. Перед этим условием бесспорной легитимности померкла даже знатность происхождения, позволяющая, казалось бы, претендо­вать на статус царя. Для дьяка Ивана Тимофеева Василий Шуйский, родословная которых восходит к Рюриковичам, все равно «ложный» царь, неугодный Богу. Его восхождение – «самоизволение», «самоиз­брание», не имеющие ничего общего с промыслом божьим1.
вас христолюбивыми людьми да пребудет во вся дни живота вашего в вѣкы вѣком» (Вассиан Рыло. Послание на Угру // БЛДР. Т. 7. С. 393–398).
1
«Временник» Ивана Тимофеева. М.; Л., 1951. С. 277, 365. Д.И. Антонов приво­дит еще один интересный пример обоснования прав на престол в грамоте в Пермь: по прошению людей, Шуйский согласился принять венец «по коленству» (по происхож-
340
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
Сама богоизбранность в общественно-политической мысли Сму­ты по необходимости соседствует с избранием. Однако при этом не всякое избрание самодостаточно для того, чтобы дать легалистское основание кандидату прочно обосноваться на троне. Смута постепен­но формулирует признаки избрания «правильного», угодного Богу. Важно общее волеизлияние, явное и очевидное стремление «всей земли»1. Избрание «малым советом», «малыми людьми», осмысли­вается как еще одно свидетельство незаконного воцарения. Приме­чательно, что книжники и публицисты не акцентируются на про­цедурных вопросах – как, каким образом и в какой форме находит свое выражение народное волеизлияние. Лишь подразумевается, что происходит это на «полноценном» Земском соборе, с участием пред­ставителей всех социальных групп и слоев, которые обладают правом голоса, людей «разумных» и богобоязненных. Источники иногда рас­крывают понятие полноценного совета, обличенного правом быть глашатаем высшей воли. В ранней редакции избирательной грамоты Годунова перечислены «просители» Бориса: это Освященный Собор, царский синклит и «всенародное множество». В принципе, все это – структурные элементы «полного» Земского собора.
Щекотливость положения и новизна первых выборов заставили Годунова и его сторонников во главе с патриархом Иовом мобили­зовать весь спектр возможных аргументов для обоснования прав правителя. Здесь и миф о завещании Федора, якобы видевшего в Борисе единственного преемника, и обращение к достоинствам и талантам Бориса – правителя государства при Федоре Иванови­че, и благословление сестры правителя, царицы-инокини Ирины2. И все же единогласное народное моление Бориса перевешивает все эти аргументы, что и «зафиксировал» на избирательном соборе Иов, объявивший: «Глас бо народа, глас Божий»3. Богоизбранность и все-
дению) и по Божьей воле (Антонов Д.И. Смута в культуре средневековой Руси. М.,
2009. С. 151).
1
«Временник» Ивана Тимофеева. М.; Л., 1951. С. 101.
2
В грамоте 1598 г. царь Федор, умирая, «душу свою праведную приказал отцу своему… Иеву патриарху... и шурину своему царьскому, а великие государыни нашей, брату, государю Борису Федоровичу». См.: Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Императорской Академии наук [ААЭ]. СПб., 1836. Т. 2. № 7. С. 19–20. Сравните с утвержденной грамотой Михаила Федоровича, где царь Федор приказал душу патриарху Иову, «брату своему царско­му Федору Микитичю Романову» и уже потом – шурину Борису Годунову (Бело­куров С.А. Утверженная грамота: Об избрании на Московское государство Михаила Федоровича Романова. М., 1906. С. 27).
3
ААЭ. Т. 2. С. 14. В грамоте 1598 г.: как «о нем же Бог во ум положити им, яко же пишет: глас народа глаз Божий».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]