Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.1 становление общественной мысли допетровской Руси
.pdf
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 281
мы получаем дополнительные (и, как представляется, достаточные) основания для интерпретации белокаменных рельефов храма
Покрова-на-Нерли, Дмитриевского собора во Владимире и других
памятников Владимирской земли. Такая интерпретация не противоречит и, тем более, не исключает ранее предлагавшиеся трактовки
рельефов владимиро-суздальских храмов. Она лишь дополняет их
и приводит в определенную систему, связанную с конкретным литературным текстом, что делает такую интерпретацию принципиально
верифицируемой.
Так, обращение к Поучению Владимира Мономаха и текстам, лежащим в его основе, позволяет по-новому взглянуть на структуру
сакрального пространства Владимирской земли и символику элементов, это пространство организующих. Интеграция вербальных
и визуальных текстов позволяет вписать их в развитие идеи, ставшей
со времен Ярослава Мудрого основой государственной идеологии.
Принципиально новым моментом становится включение в «теорию»
Нового Иерусалима / Третьего Рима идеи происхождения нового
Спасителя из правящей династии князей. Им должен стать потомок
нового Иуды, сына Иакова – Владимира Мономаха. Тем самым сакрализуется уже не только новая столица, но и династия северо-восточных князей, правящая в ней.
Подобные представления продолжали бытовать и в более позднее
время. Идеи, которые питали фантазию создателей храмов Владимиро-Суздальской земли во второй половине XII в., видимо, продолжали жить в умах российских правителей вплоть до XVI столетия.
3.3. Московская Русь
Последующие десятилетия, связанные с Батыевым нашествием
и установлением ордынского владычества, практически не оставили нам свидетельств, дающих возможность представить себе, как,
в каких формах развивалась государственная идея на большинстве
русских земель. Тем не менее сама эта идея, безусловно, продолжала
сохраняться. Во всяком случае, выход русских земель из-под власти
Орды связан с возрождением идеи Руси как богоспасаемой земли, которой суждено стать центром мирового спасения.
образах фасадной скульптуры идею величия Владимирской земли и самого Всеволода III. И это было сделано» (Вагнер Г.К. Литература, апокрифы и фольклор в творчестве мастеров Всеволода III. С. 76).
282
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
Именно тогда практически одновременно появляются так называемая «теория Москва – Третий Рим» и государственный символ
России, бытующий по сию пору, – двуглавый орел.
Традиционно создание «теории» связывается с Филофеем, старцем Елеазарова монастыря1. Однако сам Филофей ни разу не назвал
«третьим Римом» именно Москву2. Все упоминания им Третьего
Рима, так сказать, безличны. Речь в них идет не о столице, а о царстве. Тем не менее сама концепция Третьего Рима, связанная с московским правителем, была им сформулирована в открытом и совершенно ясном виде.
Остается, однако, выяснить, как были связаны идея Третьего царства и образ двуглавого орла.
Фигуре орла посвящены десятки, если не сотни работ. Основные
споры ведутся вокруг вопроса: откуда позаимствовали московские
1
См.: Малинин В. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания: Исто-
рико-литературное исследование. К., 1901.
2
Ср.: «Иже от вышняя и от всемощныя и вседержителныа десница Божиа от
вѣка и до века всяко строение совершаетца живущим на земли, премудростию же ея
и крѣпостию и покровением ваша царьская ясность царьствует и величествиа величаютца и силнии пишут правду, тоя же божественым величием и силою и благодатми,
щедротами ея тебѣ пресвѣтлѣишему и высокопрестолнѣишему государю великому
князю свѣтлосияющему в православии христианскому царю и владыцѣ всѣх, броздодержателю же всея святыя и Великиа Росиа и матери церквам вселенскиа соборныа
и апостолскиа Церкви Пречистыя владычица нашея Богородица честнаго и славного
ея Успениа, иже нынѣ вмѣсто римскои и костянтинопольскои просиавшеи. Старого
убо Рима церкви падеся от Аполинариевы ереси, втораго же убо Рима Костянтиняграда Церкви агаряне внуцы секирами и оскорды разсекоша двери ея, сия же нынѣ
третьяго Рима, державного твоего царствиа святая соборная апостольская Церкви, иже
в концѣх вселенныя в православнѣи христианстеи вѣре во всей поднебесной паче солнца свѣтитца. И да вѣсть держава твоя, благочестивый царю, яко вся царства православныя христианскиа вѣры снидошася в твое едино царствиа, и един ты во всей поднебесной христианом святѣишии и благочестивый именуешися царь» [Филофей. Послание
к великому князю Василию, в нем же о исправлении крестнаго знамения и о содомском блудѣ // Синицына Н.В. Третий Рим: Истоки и эволюция русской средневековой
концепции (XV–XVI вв. ). М., 1998. C. 361]; «И да вѣсть твоя дръжава, благочестивый
царю, яко вся царства православныа христианский вѣры снидошася в твое едино царство, единъ ты во всей поднебеснеи христианомъ царь… Не преступай, царю, заповѣди
еже положиша твои прадѣды, великии Константинъ, и блаженный святый Владимиръ
и великии богоизбранный Ярославъ и прочии блаженнии святии, их же корень и до
тебе» (Там же. С. 359); «Да веси, христолюбче, яко вся христьянская царства приидоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя, по пророческим книгам
то есть Римское царство. Два убо Рима падоша, а третей стоит, а четвертому уже не
быти» [Филофей. Послание монаха псковского Елеазарова монастыря Филофея дьяку М.Г. Мисюрю Мунехину с опровержением астрологических предсказаний Николая
Булева и с изложением концепции «Третьего Рима» // Синицына Н.В. Третий Рим:
Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV–XVI вв. ). C. 348].
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 283
правители странную птицу? И если большинство российских ученых – вслед за Н.М. Карамзиным1 – убеждено, что она была получена Иваном III в качестве своеобразного византийского приданого
за Софьей Палеолог2, то более осторожные исследователи указывают
иные пути, которыми двуглавый орел мог попасть на Русь.
Так, А.Л. Хорошкевич обращает внимание на то, что само по себе
это изображение послужило адекватной формой выражения идеи независимости правителей низкого ранга и «причастности к миру царственных особ». Одновременно исследовательница подчеркивает,
что «в отличие от Священной Римской империи, в пределах Византии двуглавый орел не получил геральдического значения»3.
Подобной точки зрения придерживается и Дж. Алеф, специально занимавшийся истолкованием символики московского двуглавого орла и полагавший, что Иван III в конце XV в. заимствовал его,
чтобы «встать на равную ногу» в дипломатических контактах с германским императорским домом4. Поэтому, считает Алеф, «русский»
орел скорее мог быть принят в качестве герба по образцу Священной
Римской империи. Известна печать 1402 г. короля Сигизмунда I, на
1
«Иоанн, по свойству с Царями Греческими, принял и герб их, орла двуглаваго,
соединив его на своей печати с Московским: то есть на одной стороне изображался
орел, а на другой всадник, попирающий дракона, с надписью: “Великий Князь, Божиею милостию Господарь всея Руси”» (Карамзин Н.М. История государства Российского: Репринтное воспроизведение издания 1842–1844 гг.: в 3 кн. с прилож. М., 1989.
Кн. 2. Т. 6. Стб. 46; в примечаниях указано, что «Вел. Князь начал употреблять сей герб
с 1497 года; до 1472 на печати изображался Ангел, держащий в руке кольцо, и человек
с обнаженным кинжалом; а с сего времени до 1497 г. лев, терзающий змею», см.: Примечания к т. 6 «Истории государства Российского». Стб. 22. Примеч. 98).
2
Ср.: «Со времени Ивана III на московских великокняжеских печатях появляется еще одно изображение – двуглавый орел. Двуглавый орел являлся гербом Византийской империи… Как наследник византийского императорского дома Иван III
взял себе византийский герб, на котором был изображен двуглавый орел – символ двуединой империи. Несмотря на наличие двух частей – Восточной и Западной – и двух
отдельных императоров, Римская империя в первые века н. э. официально считалась
единой. Это единство нашло свое отражение и в гербе – изображении орла, имевшего
туловище с двумя головами. Византийская империя – наследница Восточной части
Римской империи – сохранила в своем гербе изображение двуглавого орла. Появление
на русских печатях двуглавого орла служило одним из внешних выражений политической теории преемственности власти московскими князьями из Рима и Византии,
идеи Москвы – третьего Рима» (Каменцева Е.И., Устюгов Н.В. Русская сфрагистика
и геральдика. 2-е изд., доп. М., 1974. С. 121–123).
3
Хорошкевич А.Л. Символы русской государственности. М., 1993. С. 22.
4
Alef G. The Adoption of the Muscovite Two-Headed Eagle: A Discordant View //
Alef G. Rulers and Nobles in Fifteens-Century Muscovy. London, 1983. P. 2–21.
284
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
которой изображен двуглавый орел1. Впоследствии двуглавый орел
был объявлен Сигизмундом символом Империи. Это дало основание Э. Клюгу заключить, что «на сегодняшний день “западная” гипотеза [заимствования Русью этого символа] представляется наиболее
убедительной»2.
Однако еще 80 лет назад А. Соловьев предположил: не исключено,
что «двуглавого орла “прибила” на Русь волна второго южнославянского влияния с северных окраин византийского мира»3.
Последнюю точку зрения можно подтвердить, в частности, тем,
что когда столица Второго Болгарского царства, Тырново, стала
в XIV в. «Третьим Римом», здесь сразу же появляются новые геральдические знаки: двуглавый орел [на монете Михаила III Шишмана
(1323–1330)], барс и лев4. Кстати, двуглавые орлы изображались также на русских монетах, в том числе на псковских и новгородских медных пулах XV в., а также на тверских денгах Михаила Борисовича
(1461–1486), который, между прочим, пытался создать свое царство5.
1
Hellmann M. Moskau und Byzanz // Jahrbücher für Geschichte Osteuropas: Neue
Folge. 1969. № 17. S. 336, sq. Abb. 4.
2
Клюг Э. Княжество Тверское: (1247–1485 гг.). Тверь, 1994. С. 279. Ср.: «Двуглавый орел, как доказано, воспринят не из Византии (где он служил лишь орнаментальным украшением, но не символом государственности), но из Священной империи
германской нации, которая поддерживала постоянные отношения с Москвой с конца
XV в. » (Ниче П. Москва – третий Рим? // Спорные вопросы отечественной истории
XI–XVII веков: Тезисы докладов и сообщений Первых чтений, посвященных памяти
А.А. Зимина. Москва, 13–18 мая 1990 г. М., 1990. С. 204.
3
Подробнее об использовании образа двуглавого орла в Западной и Центральной
Европе см.: Soloviev A. Les emblèmes héraldiques de Byzance et des Slaves // Seminarium
Kondakovianum. Praha, 1935. № 7. P. 120–122; Соболева Н.А. Русские печати. М., 1991.
С. 195–222; Хорошкевич А.Л. Символы русской государственности. С. 21–31; и др.
4
См.: Панова Р. Столичният град в културата на средновековна България. София,
1995. С. 167.
5
Орешников А.В. Русские монеты до 1547 г. М., 1896. С. 52 и след., № 54–55,
табл. I, рис. 14–15; № 321–322, табл. IV, рис. 181–182; № 641–643, табл. XI, рис. 489–
490; Орешников А.В. Материалы к русской нумизматике до царского периода: Дополнение к «Русским монетам до 1547 г.» М., 1901. С. 18–19, № 42–51; Рубцов М.В. Деньги
великого княжества Тверского: Археолого-нумизматический опыт из истории тверской культуры XIII–XV вв. // Труды второго областного Тверского археологического
съезда. Тверь, 1906. Отд. 2. С. 308 и след. № 412–416; Спасский И.Г. Русская монетная
система: Историко-нумизматический очерк. 4-е изд., доп. Л., 1970. С. 90 (рис. 22), 96
(рис. 8); и др. М.В. Рубцов упоминает также тверские серебряные монеты, весьма напоминающие монеты тверского князя Ивана Михайловича (1399–1425), на аверсе которых также изображен двуглавый орел с распростертыми крыльями, однако точная
атрибуция их затруднена из-за отсутствия на них читаемых надписей (Рубцов М.В.
Деньги великого княжества Тверского. С. 224).
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 285
То, что «теория» Третьего Рима не русского, а иностранного происхождения, Н. Ульянов отмечал еще в середине прошлого века:
«В ученой литературе этот вопрос давно выяснен… – писал он. –
Одна болгарская рукопись середины XV в. заключает такие строки:
“Все это приключилось со старым Римом, наш же Царьград [имеется в виду Тырново] стоит и растет, крепится и омлажается. Пусть он
и до конца растет, – о царь, всеми царствующий, – принявши в себя
такого светлого и светоносного царя, великого владыку и изрядного
Победоносца, происходящего из корени Асеня, преизрядного царя
болгар, – я разумею Александра прекроткого и милостивого, мнихолюбивого, нищих кормильца, великого царя болгар, чью державу да
исчислит неисчислимые солнца”. Цитаты из этого текста легко обнаружить в древнерусском Сказании о падении Царьграда. Здесь после
рассказа о падении балканских православных царств читаем: “Наше
же российское Божею милостью, Пречистыя Богородицы и всех святых чудотворец молитвами ростет и молодеет и возвышается. Ей
же, Христе милостивый, даждь рости и младети и расширятися и до
скончания века”. Аналогичные цитаты, цитаты, которые иногда приписываются Филофею, есть и в Хронографе 1512 года»1.
Речь идет о Хронике (Σύνοψις ἱςτορική) византийского поэта Константина Манассии. В ее болгарском переводе середины XIV в. читаем: «И сiа ѹбѡ приключишѫ сѧ старомѹ Римү, нашъ же новыи
Цариград’ доитъ2 и раститъ, крѣпит сѧ и омлаждает сѧ, бѫди же емү
и до конца расти, еи ц(а)рю въсѣми ц(а)рствүѫи, сицеваго прïемшү
свѣтла и свѣтоносна ц(а)рѣ, великаго вл(а)д(ы)кѫ и изрѧднаго
побѣдоносца, коренѣ сѫща Iѡана прѣизѧщнааго ц(а)рѣ блъгарѡм’
Асѣнѣ, Алеѯандра, г(лаг)олѧ, прѣкроткаго и м(и)л(о)стивааго и мнихолюбиваго, нищïмъ кръмителѣ и великаго ц(а)рѣ блъгарѡм’, егоже
дръжавѫ сл(ъ)нца безчислънаа да исчьтѫтъ»3.
Действительно, в так называемом Русском Хронографе 1512 г., составитель которого пользовался Хроникой Константина Манассии,
1
Ульянов Н.И. Комплекс Филофея // Вопросы истории. 1994. № 4. С. 157.
2
ДОИТИ. 1. Дойти, прийти куда-л.; перен. Обрести, получить, достигнуть чего-л.;
добраться, дойти до кого-л., чего-л. по очереди, по порядку; 2. Распространиться, дойти куда-л.; проникнуть; достигнуть какого-л. уровня, предела; дойти, стать известным; дойти, донестись; 3. Перен. Дожить до чего-л., приблизиться к чему-л. ; дойти
до какого-л. состояния; постигнуть, дойти до смысла; уподобиться кому-л.; 4. Настать, наступить; произойти, случиться (с кем-л.) (СлДРЯ XI–XIV вв. М., 1990. Т. 3:
добродѣтельно – изжечисѧ. С. 35–37).
3
Среднеболгарский перевод Хроники Константина Манассии в славянских литературах / введение Д.С. Лихачева; иссл. И.С. Дуйчева и М.А. Салминой; подг. текстов М.А. Салминой; словоуказ. О.В. Творогова. София, 1988. С. 152.
286
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
читаем: «Сiа ѹбо вся благочестиваа царствiа Греческое [и Болгарьское1] и Серпьское, Басаньское и Арбаназское и инiи мнози грѣхъ
ради нашихъ Божiимъ попущенiемъ безбожнiи Турци поплениша
и вь запустѣнiе положиша и покориша подъ свою власть, наша же Росиская2 земля Божiею милостiю и молитвами Пречистыя Богородица и всѣхъ святыхъ чюдотворець растеть и младѣрть и возвышается,
ейже, Христе милостивый, дажь расти и младѣти и разширятися и до
cкончанiа вѣка»3.
«Появившаяся впервые на Балканском полуострове у южных
славян, – замечает Н. Ульянов, – занимающая нас идея [Третьего Рима] возникла не как тенденция к всемирной экспансии, а как
средство самозащиты и национального самоутверждения… Но вот
пришли турки, взяли старый Царьград, а вместе с ним и “новый”...
Взоры [болгар, а вместе с ними всех южных славян] устремились на
далекую… Московию… Произведения югославян начали помаленьку
заражать москвичей… Что москвичи в данном случае выступали учениками болгар и сербов, видно по рабскому копированию приемов.
Они в тех же самых словах и выражениях делают вставки в хроники
и повествования»4.
Выдающуюся роль в этом, видимо, сыграл серб Пахомий, ученик
тырновского книжника Ефимия.
Идея Третьего Рима и связанные с нею визуальные образы, будучи гомологичными для Второго Болгарского царства и Московской
Руси, судя по всему, не были аналогичными, поскольку выполняли
разные социальные функции. Н. Ульянов писал: «Нетрудно заметить, что югославянская версия значительно отличается от версии
Филофея; она насквозь политична и проникнута не церковными,
а государственными устремлениями. Это вполне понятно: возникла
она на почве национально-освободительной борьбы… Русские книжники восприняли ее более углублено и в чисто религиозном плане»5.
Впрочем, последним прибежищем православия могли себя ощущать
оба царства: и Второе Болгарское, и Московское6.
1
Так в Воскресенском списке.
2
В Воскресенском списке – «Рѹская».
3
Русский Хронограф. С. 439–440.
4
Ульянов Н.И. Комплекс Филофея. С. 157.
5
Там же. С. 158.
6
По словам Н. Ульянова, «несколько строчек из посланий Филофея обросли
пышной легендой, корни которой уходят не в эпоху Василия III, а в идейный и политический климат царствования Александра II. В наши дни, когда говорят о III Риме,
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 287
Представления о Третьем Риме и Новом Иерусалиме оказываются непосредственно сопряженными не только друг с другом, но и с
той политикой, которую проводил царь и великий князь всея Руси
Иван IV (1533–1584), прозванный Грозным. Еще в 1555 г. в Москве
начинается строительство знаменитого храма Покрова Пресвятой
Богородицы, что на Рву (более известного как собор Василия Блаженного). По последним научным данным, как утверждает заведующая филиалом Государственного исторического музея «Покровский собор» Т.Г. Сарачева, «сама идея многопридельного храма принадлежала митрополиту Макарию, задумавшему воссоздать
в центре Москвы образ святого града Иерусалима, города в городе,
что отвечало идее Третьего Рима»1. Во всяком случае голштинский
посол Адам Олеарий, посетивший Москву в 1654 г., упоминал, что
«стоящую перед Кремлем искусно построенную Троицкую церковь…
немцы зовут Иерусалимскою»2, а «располагается она на территории
Царь-города»3.
После освящения в Покровском соборе церкви Входа Господня
в Иерусалим на Пожар (Красную площадь) с территории Кремля
был перенесен крестный ход, совершавшийся в Вербное Воскресенье, в день празднования Входа Господня в Иерусалим – так называемое «шествие на осляти». Это была своеобразная инсценировка
въезда Иисуса в Иерусалим4. От кремлевского Успенского собора через Фроловские (Спасские) ворота к Входоиерусалимскому приделу
двигалась процессия, в котором принимал участие царь, придворные
и представители церкви. В храме совершали богослужение и затем
возвращались в Успенский собор Кремля. С учреждением патриаршества «шествие на осляти» приобрело особое звучание. После богослужения в храме Покрова государь облачался в царские одежды,
а патриарх садился на «осля» (лошадь, которой придавался вид осла
с помощью каптура – специальной попоны, покрывавшей голову),
то имеют в виду обычно образ, созданный в XIX в., приписывая его Филофею» (Ульянов Н.И. Комплекс Филофея. С. 156).
1
Сарачева Т.Г. Идея девятиглавого Покровского собора принадлежит митрополи-
ту Макарию // Журнал Московской Патриархии. 2011. № 8. С. 15.
2
Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию
и обратно / введение, пер., примеч. и указ. А.М. Ловягина. СПб., 1906. С. 50.
3
Там же. С. 31.
4
«На другой день множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что Иисус идет в Иерусалим, взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали:
осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев! Иисус же, найдя молодого осла, сел на него, как написано: “не бойся, дщерь Сионова! се, Царь твой грядет,
сидя на молодом осле”» (Ин. 12:12–15).
288
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
которого за конец повода вел царь, и так они следовали в Успенский
собор1.
Показательно, что примерно в это же время Москва была впервые
названа Третьим Римом2: «И восія ныне стольныи преславныи градъ
Москва, вторыи Кіевъ; не усрамлюся же и не буду виновенъ нарещи
того и третеи новыи великіи Римъ, провосіявше въ последняя лета,
яко великое солнце, въ велицеи нашеи Рустеи земли, во всехъ градехъ
сихъ, и во всехъ людехъ страны сея, красуися и просвещаяся святыми
многими церквами, древянными же и каменными, яко видимое небо
светитца пестры звездами, утвержено и православнемъ непозыблено
отъ злыхъ еретикъ, возмущающихъ церковь Божію»3.
Однако в полной мере идея Нового Иерусалима получила воплощение в так называемой «опричнине». Причины ее введения в 1565 г.
и отказа от нее в 1572 г. (вплоть до запрета упоминания самого слова «опричнина»), смысл проводившихся в эти годы мероприятий до
сих пор являются предметом оживленных дискуссий среди специалистов4. По словам великого русского историка В.О. Ключевского,
«опричнина при первом взгляде на нее… представляется учреждением, лишенным всякого политического смысла»5. Во всяком случае,
«учреждение это всегда казалось очень странным как тем, кто страдал
от него, так и тем, кто его исследовал»6. Проблема, однако, заключается в том, что тот, кто инициировал это «учреждение» и проводил связанные с ним мероприятия, скорее всего, вовсе не считал его стран-
1
Подробное описание см.: Чиновники Московского Успенского собора и выходы
патриарха Никона / с предисл. и указ. А.И. Голубцова. М., 1908. С. 104–106, 250–253.
2
Вопреки широко бытующим представлениям, старец Филофей, которого часто
называют автором теории «Москва – Третий Рим», так Москву не называл.
3
История о Казанском царстве (Казанский летописец) // ПСРЛ. М., 2000. Т. 19:
История о Казанском царстве. 2-е изд. [репр. воспр. изд.: СПб., 1903]. Стб. 9.
4
Ср.: «Мы никогда до конца не узнаем, в какой хронологический момент и почему
царь решил начать опричнину» (Юрганов А.Л. Опричнина и страшный суд // Отечественная история. 1997. № 3. С. 64); «Мы никогда до конца не узнаем, в какой момент
(хронологически) и почему царь решил начать опричнину» (Юрганов А.Л. Категории
русской средневековой культуры. М., 1998. С. 380); «Мы никогда до конца не узнаем, в какой момент и почему царь решил ввести опричнину» (Юрганов А.Л. Опричнина и Страшный суд // Каравашкин А.В., Юрганов А.Л. Опыт исторической феноменологии: Трудный путь к очевидности. М., 2003. С. 87). В дальнейшем, чтобы не
перегружать текст повторяющимися цитатами, будем ссылаться только на последнюю
публикацию этой статьи, поскольку содержание ее, как мог убедиться читатель, принципиально не изменялось.
5
Ключевский В.О. Курс русской истории // Ключевский В.О. Соч.: в 9 т. М., 1987.
Т. 2: Курс русской истории. Ч. 2. С. 167.
6
Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. 3-е изд., пересм. М., 1902. С. 331.
Глава 3. Зарождение и эволюция государственной идеологии Древней Руси 289
ным. Напротив, для Ивана IV во всем этом, несомненно, была своя
достаточно жесткая логика. Ей и подчинялись все его действия.
В 1565 г. Иван Грозный разделил Московское царство на две большие части: западные земли он выделил в опричнину (так традиционно называли земли, которые выделялись в полное распоряжение
вдове великого князя после смерти мужа и в которых не действовали
общепринятые законы), а остальные земли – в земщину. Так же он
поступил со столицей: часть Москвы к западу от нынешней Никитской улицы считалась опричной, а восточная – земской. В опричных
землях Иван правил сам, а в земских – земские бояре (Боярская
дума), которых возглавляли князья И.Д. Бельский и И.Ф. Мстиславский. Если царь в своих действиях руководствовался исключительно
своей волей (то есть здесь царил полный произвол), то в земщине все
дела должны были решаться только по существующим законам. Наиболее важные дела, а также все внешнеполитические вопросы рассматривались совместно, хотя окончательное решение оставалось за
государем.
На опричных территориях начались массовые казни, жестокость
которых превосходила самую извращенную фантазию, и массовые
переселения прежних землевладельцев в земщину: освободившиеся
владения передавались опричникам – людям, составившим своеобразную гвардию царя и беспрекословно исполнявшим все его приказы. Убийства, грабежи и насилие в опричных землях стали повседневностью. При этом опричное войско представляло собой нечто вроде монашеского ордена, во главе которого был «игумен» – сам Иван
Грозный. Ежедневные молитвы и богослужения занимали у опричников до девяти часов.
В 1572 г. опричнина внезапно была прекращена, а само ее название
запрещено было упоминать. Формальным поводом для этого стал набег на Москву крымского хана Девлет-Гирея, во время которого город был сожжен (хотя Китай-город и Кремль не были захвачены).
О смысле опричной «политики» споры ведутся уже не одно столетие. Одни историки считали, что царь таким образом боролся против
«реакционного» боярства, опираясь на «прогрессивное» дворянство,
другие полагали, что речь шла о борьбе с удельными порядками, третьи – что царь стремился избавиться от своих политических соперников (прежде всего удельных князей и наиболее влиятельных бояр),
четвертые – что тем самым Иван старался укрепить свою абсолютную власть… Однако ни одна из этих точек зрения не охватывала
все, что известно нам об опричнине. При ближайшем рассмотрении
оказывалось, что в опричное войско входили не только дворяне, но
и бояре (в том числе и наиболее родовитые), а репрессиям подверга-
290
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 1
лись не только бояре (вместе с семьями, включая малолетних детей),
но и их слуги, среди которых было немало дворян; к тому же многие
опричники, в том числе и те, кто играл в войске царя едва ли не ведущие роли, также были казнены; после смерти Ивана уделов оказалось
больше, чем во время его прихода к власти; личная власть царя не
была ничем ограничена и без опричных казней…
1
Серьезный шаг к пониманию того, что же на самом деле стояло
за одним из самых кровавых процессов в истории Древней Руси,
сделал А.Л. Юрганов. Он обратил внимание на описание Опричного дворца, оставленного одним из очевидцев событий того времени,
немцем-опричником Генрихом Штаденом (1542–1579?): «Великий
князь приказал разломать дворы многих князей, бояр и торговых
людей на запад от Кремля на самом высоком месте в расстоянии ружейного выстрела; очистить четыреугольную площадь и обвести эту
площадь стеной; на одну сажень от земли [выложить ее] из тесаного
камня, а еще на две сажени вверх – из обожженных кирпичей; наверху стены были сведены остроконечно, без крыши и бойниц... [протянулись они] приблизительно на 130 саженей в длину и на столько
же в ширину, с тремя воротами: одни выходили на восток, другие – на
юг, третьи – на север. Северные ворота находились против кремля
и были окованы железными полосами, покрытыми оловом… На этом
дворе были выстроены три мощных постройки и над каждой наверху
на шпице стоял двуглавый черного цвета орел из дерева, с грудью, обращенной к земщине. От этих главных построек шел переход через
двор до юго-восточного угла. Там, перед избой и палатой, были выстроены низкие хоромы с клетью вровень с землей. На протяжении
хором и клети стена была сделана на полсажени ниже для [доступа]
воздуха и солнца. Здесь великий князь обычно завтракал или обедал.
Перед хоромами был погреб, полный больших кругов воску. Такова была особная площадь великого князя. Ввиду сырости она была
засыпана белым песком… Южные ворота [– калитка] были малы:
только один и мог в них въехать или выехать. Здесь были выстроены
все приказы и ставились на правеж должники, которых били батогами или плетьми… Здесь подписывались все челобитья опричников
и отсылались в земщину, и что было здесь подписано, то было уж
справедливо и в силу указа в земщине тому не перечили… Снаружи
1
Подробнее см.: Каштанов С.М. К изучению опричнины Ивана Грозного // История СССР. 1963. № 2. С. 116–117; Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964;
Скрынников Р. Г. Опричнина и последние удельные княжества на Руси // Исторические записки. 1965. Т. 76. С. 153; Он же. Л., 1969. С. 192; Кобрин В.Б. Власть и собственность в средневековой России (XV–XVI вв. ). М., 1985; и др.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]